С днем Святого Валентина, милый Джон.

Ступеньки протяжно заскрипели от неровного сбивчивого шага и Джон, морщась от внезапной режущей боли в ноге, вцепился в перила обоими руками, от чего костяшки пальцев на тех побелели. Когда препятствие было преодолено, Джон едва слышно выдохнул, расслабляя больную ногу и переводя центр тяжести на другую. С каждым днем ему было все сложнее и сложнее сидеть дома, даже в клинике, где он скорее убивал время, чем работал; работы, сменяясь одна за другой, не сулили никаких различий, разве что, может, длительность путешествия и смену рабочего персонала. Едва успевая запомнить имена, расположение всех кабинетов,лифтов, лестниц и приемочных пунктов, он, словно мальчишка, сбегал в поисках более интересных людей, мест, перемены обстановки. И причем все это было подсознательно - Джон врал себе осторожно, как бы и не затрагивая ни и до того измученную совесть, ни потрепанный разум. Сам себя он уверял, что все это лишь для того, чтоб найти идеальное место. Его, казалось бы, даже не волновало то, сколько километров ему придется проехать к следующей клинике. Но и нога давала о себе знать - с тех пор, как он сменил клинику практически на другом конце Лондона, да еще и преодолевал свой путь так, чтоб не видеть до боли знакомых мест, изощренных воспоминаниями, мышцы стали болеть все чаще и сильнее, настигая его где угодно - по дороге к уборной, к магазину и даже в пробежке к последнему автобусу. И с каждой новой режущей болью, он все чаще и чаще задумывался - зачем он все это делает? С тех пор, как... Нет, с некоторых пор, он перестал находить ответы на вопросы самостоятельно, а люди, окружавшие его, начинали даже раздражать и откровенно бесить. Доктор все чаще чувствовал себя разбитым и впервые начал сдаваться. Первый раз он сдался, когда съехал с квартиры, которую раньше снимал. Второй раз настиг его так же внезапно, как и боль,- ему было так же невыносимо больно смотреть на все,что хоть самой тонкой леской было связано с прошлым, посему он избавился от половины вещей, в том числе и от блога, перестал ездить знакомыми дорогами и посещать друзей. Лишь пару недель назад он снова согласился принять прошлое - вернулся на Бейкер стрит и был встречен небольшой вечеринкой - Молли, миссис Хадсон и Грегом. Впервые он смеялся,улыбаясь не натянуто,но стоило ему остаться одному в пустынном зале квартиры, как его охватила неописуемая тоска. Спустя три года тут ничего не изменилось. Разве что толще слой пыли и колбы, бережно вымытые миссис Хадсон, стояли не на кухонном столе, где было их законное место, как считал Ватсон, а на сушке для посуды, тоже покрытые значительным слоем пыли. Тот же рисунок на обоях после пальбы, то же уютное низкое кресло и пюпитр, заставленный пожелтевшими нотами. Первый вечер в одиночестве Ватсон провел в любимом кресле, сведя кончики пальцев и прикрыв глаза, отчего миссис Хадсон, забежавшая на пару секунд - позвать выпить чаю, растерянно покачала головой и, не потревожив покой уставшего доктора, тактично удалилась с явно испорченным настроением. Вот и сейчас, Джон,заварив себе кофе, прошел в зал и присел в кресло, даже не взглянув на окружающие его вещи - взгляд перестал цепляться за причиняющие некий дискомфорт в душе вещи. Изредка постукивая по клавишам ноутбука, Джон сначала прочитал новости, так как забыл купить свежую газету, после просмотрел погоду, удивившись довольно теплой температуре в феврале. Но больше ему нечего было делать - блог, не обновляющийся уже третий год, не приносил никакой радости, просмотрами фильмов он не увлекался, да и интерес к различным играм никогда не возникал и вряд ли возникнет когда-либо. Выпив кофе, доктор поднялся, чтоб налить еще, но остановился, услышав знакомый звук. На смс его телефона было не похоже - Джон положил его в нагрудный кармашек, поэтому сразу чувствовал, когда он вибрирует от звонка или сообщения. Отставив чашку в сторону, на и без того забитый посудой столик возле кресла, Джон подошел к кухонному столу и взглянул на коробочку, откуда, по всей видимости,доносился звук. - Что за черт?,- хрипловато прошептал он и взял в руки небольшую подарочную коробку в форме сердца ярко-малинового цвета, перевязанную черной лентой. Через секунду он вспомнил слова миссис Хадсон о каком-то присланном ему подарке, и, озадаченный, открыл крышку. Глаза его расширились от удивления - в коробке величаво покоился розовый сенсорный смартфон. - Опять? Ну и кто прислал это? В глаза бросились новые сообщения и немедленно разблокировав телефон, доктор открыл их, надеясь найти в них ответы на свои вопросы.

"Я видел тебя на маршрутной остановке. ШХ" "Этот бренд не самый лучший. Не покупай это. ШХ" "Хороший ужин? ШХ" "Зачем миссис Хадсон вымыла мою комнату? ШХ" "Все еще нет никаких обновлений в твоем блоге. ШХ"

Джон пошатнулся и ухватился за кухонный стол. Что за черт? Сердце его внезапно забилось с огромной скоростью - в любой другой момент он бы потянулся проверить сердцебиение и, может, даже принял бы таблетки. Но сейчас было просто не то время - столько забытых мыслей, ворох переживаний и чувств просто взяли да подбросили, как охапку свежих листьев. Весь он, казалось бы, ожил; крохотная надежда, заключавшаяся в мобильном телефоне, присланном в подарок, затеплилась в нем и разрослась, сродни лесному пожару, когда ничто не способно остановить крохотную спичку, брошенную в ворох сухих прутьев. Всякая хладнокровность была позабыта и отброшена в сторону - то, что его просто могли обдурить или злобно пошутить над его чувствами, не могло уложится в голове доктора. Так и застыв с телефоном в руках, он дрогнул,когда пришло еще одно сообщение. Дрожащими пальцами он кинулся выключать блокировку, что вышло у него не с первого разу. В следующий миг слезы стремительным ручьем потекли по щекам, падали на экран мобильного и кухонный стол. "С днем Святого Валентина, Джон. Открой для меня дверь. ШХ"