Играя жизнью

Как только последний урок соблаговолил закончиться, ребята тут же вылетели из кабинета, недослушав объяснения преподавателя по поводу выполнения домашнего задания, удивив всех присутствующих, включая и самого учителя. Они просто бредили идеей спуститься в подземелье и отыскать Виноградову, боясь за её жизнь и здоровье. Она уже долго не появлялась ни в своей комнате, ни в столовой, ни на уроках, и пока что ребята не знали причину, по которой девушки всё нет. Виктория всё не могла выбросить из головы ни ту контрольную, что написала на первом уроке, боясь получить за неё не удовлетворительную оценку, ни своевременную пропажу соседки по комнате. Полностью окунувшись в свои мысли, стараясь зацепиться хоть за что-нибудь утешительное, девушка прослушала совершенно все наставления и указания ребят, которые сыпались ей на голову без остановки. Лишь нечёткие обрывки некоторых фраз осели у неё в голове, но понять план «обыскивания» каждого сантиметра в подземелье она всё же не смогла. Отправившись в свою пустую почивальню, брюнетка была окутана беспросветной дымкой беспорядочных мыслей, заставившись забыть о существовании реальности и о том, что учитель физической культуры уже стоит у неё под дверью, ожидая её. Она не замечала ничего вокруг неё, всё своё внимание брюнетка уделила двум самым беспокоящим её проблемам. Боязнь потерять грант была самой страшной, намного страшнее, чем потеря одноклассницы. Это уже превратилось в какую-то болезнь – грантофобию. Наконец, увидев еле ползущую ученицу, Вадим немедленно подошёл к ней, оживившись. - Кузнецова, нам надо поговорить о твоей успеваемости – она падает, - заверил учитель, засунув руки в глубокие карманы брюк и нащупывая там шприц с хорошим снотворным. - А? – девушка подняла на него усталые глаза, не расслышав, что он сказал, - Да, хорошо, проходите. Распахнув дверь, ведущую в её комнату, Виктория зашла вместе с учителем, совершенно забыв о том, что он убийца и фашист. Брюнетка не успела развернуться, как Уваров тут же всадил иглу ей в шею, чуть ли не с размаху. Сопротивляться сил совершенно не было и, вцепившись в руку физкультурника, Вика зажмурилась и пыталась удержаться, чтобы не свалиться на пол, на ногах, моментально ставших ватными. Странно, что она не закричала во всё горло, даже не предприняла ни единой попытки. Как только Вадим закончил вводить в тело девушки быстродействующее снотворное, он моментально отпрянул от неё, но не думал, что Виктория, находясь в полуобморочном состоянии, повалиться на пол. Не ожидая ни секунды, откинув куда-то шприц, учитель еле успел поймать брюнетку прежде, чем она соприкоснётся всем телом с полом. Пока Кузнецова могла стоять, хоть и, опираясь на учителя, Уваров, не медля, повёл её в пустеющую библиотеку. Моментально помутневшее сознание настойчиво покидало ученицу, как бы она не пыталась противостоять этому. Девушка уже не видела ничего перед глазами, лишь размазанные разноцветные краски мелькали перед ними; она потеряла всякие ориентиры. Сон, не желая отступать хоть на секунду, одолевал брюнетку, не давая девушке опомниться и прийти в себя. Вика прикрыла глаза, но тяжёлые веки не дали больше возможности оттянуть сон, как можно дальше. Последнее, что ей удалось запомнить – это спокойное лицо Уварова, который нёс её куда-то.

***

Сознание затрепетало на затворках разума, заставляя спящую ученицу проснуться и узнать, что приготовил ей новый день. Как ни странно, но девушка проснулась не у себя в комнате, в мягкой постельке, а в тёмной камере, на железной крайне не удобной кровати. Голова кружилась просто невыносимо, а всё тело ныло и подрагивало, как будто накануне Викторию избивало человек десять с лишним, хотя может быть, так и было, но ни синяков, ни каких-либо других нареканий в ходе дальнейшего чопорного обследования не обнаружилось. Вдобавок рвотный рефлекс давал о себе знать вполне ощутимо. Из круглого маленького окошечка на двери на серый мрамор лился какой-то больнично-белый свет. Тишина резала уши просто до неприличия сильно. Осознав, где находиться, девушка обречённо вздохнула, понимая, что отсюда выбраться будет практически невозможно. Вдруг тяжёлая дверь с чудовищным скрипом отворилась, и в опочивальню Виктории ввалился Вадим: - Как себя чувствуешь? – присев на кровать и заставив девушку подогнуть ноги, снисходительно спросил учитель. Виктория посмотрела в равнодушные глаза преподавателя, было видно, что он скептически относиться к тому, что сейчас на душе у ученицы. Ей вдруг захотелось провалиться сквозь землю куда-нибудь поглубже, чтобы археологи не откопали никогда, но такого, к сожалению, никогда не случиться. - Минутой ранее – прекрасно, - огрызнулась брюнетка, отвернувшись от мужчины и сложив руки на груди. - Просто ты можешь блевануть … - разведя руками, сообщил Вадим, но продолжить не успел, ибо был бесцеремонно перебит ученицей. - О да, очень кстати, я ведь целых полгода не блевала, - буркнула Виктория, отведя глаза. Вадим был крайне недоволен поведением брюнетки; он еле сдерживался, чтобы не ударить обнаглевшую ученицу. Но держать себя в руках он был просто обязан, так как Рихтер не одобрит подобные поступки, тем более Виктория ещё не до конца пришла в себя, для того чтобы мыслить более адекватно. - Во-первых, не язвить мне. Во-вторых, не перебивать меня. В-третьих, я ещё не придумал, но в ближайшее время что-нибудь обязательно придумаю. Ослушаешься – накажу, - поставив своеобразные условия, учитель извращённо улыбнулся, поясняя этим, какое будет наказание. Девушка, надув губы, задумалась о том, как бы отсюда сбежать и по каких причинам она вообще здесь оказалась. Память подвела Викторию на этот раз, так как она совершенно не помнила события вчерашнего дня, однако маленькие смазанные отрывки всё же остались, но по ним сложить точную картину не получиться. Демонстративный кашель Уварова заставил девушку «вернуться с небес на землю», ибо молчание затянулась на долгое время. - Почему я здесь? – тихо спросила она. - Мы решили испытать на тебе один вирус, - холодно ответил Вадим; в его голосе не было ни одной толики эмоции.