Scene Of The Crime

— Значит, твоя фамилия не Уилсон, – говорил он, приставив дуло пистолета к моему затылку. Он стоял сзади. Ни один мускул на его руке не дрогнул – точно каменный. Но я слышу его напряженное дыхание, оно колышется разочарованием, отчаянием, гневом. Всем тем, что я заслужил. Всем тем, что я ожидал. Я привязан к стулу. Я не помню, как оказался связанным, с кошмарными болями в голове, с кровью из носа, тоненькой алой ниточкой стекающей по моему подбородку. Я буравлю взглядом стену, пока этот увалень не хватает меня за пряди волос на затылке и не заставляет запрокинуть голову назад только ради того, чтобы я смог увидеть плескающуюся в его глазах решительность. Но я вижу растерянность. И от этого мне страшнее, чем от осознания того, что в мою голову сейчас вот-вот вгрызется пуля, а мои мозги придется отшкрябывать от белых стен и дорогущего паркета его квартиры. Он доверял мне. Он не хочет делать этого. Но и не может не сделать. — Скажи, Фрэнки. Тебя ведь зовут Фрэнки? – Его губы и напряженное дыхание в миллиметре от моего уха. Дуло пистолета все так же прижато к затылку. – Или, может быть, я даже имя твое выстанывал неправильно? Молчание. Сердце колотится о ребра, рвется из груди, точно птенец из клетки. — Меня зовут Фрэнк. И моя фамилия не Уилсон. Молчание. — Кто я, Фрэнк? – Голос отполирован нечеловеческой выдержкой. — Ты Джерард Уэй. И ты должен сидеть в тюрьме. Вы, блять, все должны сидеть в тюрьме. Джерард обходит меня со спины, в эту же секунду я получаю удар по лицу чем-то твердым, тупым, теплым от его рук – рукоятка пистолета. Я жмурюсь и утыкаюсь носом в свое плечо, стараясь не заскулить от боли и от вида крови, стремительно хлынувшей из моего носа, точно фонтан в центральном парке. Алая жижа, капающая на мою рубашку, и мое тяжелое, барахлящее дыхание вынуждают Джи приподнять меня за подбородок и заставить снова взглянуть ему в глаза. Он хочет убедиться, что я еще в состоянии говорить. Он хочет знать правду. — Значит, ты с самого начала водил меня за нос. На кого ты работал? На копов? Ты коп? Я откашливаюсь и, жмуря один глаз, выдавливаю из себя более-менее связную речь: — Нет. Я не работаю на копов. Еще один увесистый удар по лицу, от которого я, кажется, на секунды три вырубаюсь. Пистолет приставлен к моему лбу. Расплывчатый силуэт Джерарда застывает перед глазами, переливается в свете утренних лучей. Он, шипя от злости, говорит: — Блять, Фрэнк. Ты полная скотина. Лучше бы ты работал на копов. – Мое сердце будто подпрыгивает до самого моего горла. – Значит, ты работал на того женоподобного ублюдка? И пока ты пудрил мне мозги, он со своими крысами убирал моих ребят? Это они убили Боба? Они? – Он снова заставляет задрать голову, но я не смотрю на него. Я чувствую, как кровь собирается в уголках моих губ и терпкий привкус соленой фольги сразу же ощущается во рту. — Джерард, – шепчу я, стараясь не захлебнуться, – я не знаю, кто его убил. Я не хотел тебя обманывать. Джерард, пожалуйста. Послушай меня. У меня не было выбора. – Уэй крепче цепляется за пряди моих волос, отчего я уже просто готов скулить. – Они угрожали, что убьют меня и всю мою семью, если я не стану с ними сотрудничать. Они сказали, что ты полная мразь, даже хуже, чем они. И тебя нужно убрать с дороги. Но я, честно, я… — В чем была твоя роль? — Следить за тобой. Сначала я должен был просто докладывать о том, где ты, с кем ты, во сколько ложишься спать и какое пиво заказываешь в баре. Все, что я мог знать. — И ты все рассказывал им… – Разочарование в его голосе режет слух настолько, что у меня ощущение, будто и мои уши начали кровоточить. – Боже, я ведь так близко тебя подпустил… Брат был прав. — Нет, Джи, да послушай, – чуть ли не всхлипываю, – сначала я все рассказывал, потому что ты, по сути, мне был никто. А жизнь моей семьи и моя, в частности, мне дороже, чем жизнь какого-то “мафиози”. Но я не думал, что все зайдет так далеко. Я не думал, что ты настолько… Настолько заинтересуешься мною. Я не врал, Джи. Я тоже… Я... Был так же сильно заинтересован. — Ты мог бы мне рассказать. Мы бы… — Рассказать? – Я горько усмехаюсь, поперхнувшись кровью. – Если бы я рассказал, что я сливал всю информацию о тебе, ты бы убил меня. А если бы не ты, то они бы убили меня. И сейчас ты убьешь меня. Замкнутый круг, Джи, милый. Его руки начинают дрожать. — Фрэнк. Просто скажи. Все это время ты просто играл со мной? С самого начала? Тогда, когда ты спас меня? — Нет, Джи. Они заставили меня уже после того, как мы познакомились. Я был идеальным вариантом: “маленький мальчик”, незапятнанный связями, тихий, неприметный. На что еще ты мог повестись? Я не играл. Я просто боялся тебя первое время. Потом я все больше понимал, что ты такой же, как и все. И, несмотря на то что ты сотрудничаешь с какой-то группкой бандитов, ты, так же как и все люди, умеешь любить, дружить, испытывать боль, сострадание, радость, вину. И если бы мне не сказали, кто ты, я бы никогда не догадался, с кем связался. Меня одолевало желание самому себе пустить пулю в висок, только бы больше не предавать тебя. Пожалуйста, прости меня. Джи тяжело дышит, и дуло пистолета перестает упираться мне в череп. — Расскажи мне все сейчас, Фрэнк. Пока у меня есть терпение тебя слушать. С самого начала.