Scene Of The Crime

Моя интрижка с Джерардом безоблачно тянется уже почти две недели. Я тихонько докладывал Молко о том, что этот парень совершенно не проявляет себя, как кто-то опасный или подозрительный, рассказывал ему, что мне о себе рассказывал сам Уэй, при этом утаивая некоторые действительно личные вещи. Например, его рассказ о брате, которому он замазывал маминым тональником царапины на руках, дабы только она не узнала, что они лазали к соседской кошке, у которой родились котята. Искренность Джерарда я запирал глубоко в себе и подпитывался ею, точно верблюд, который в своем горбе накапливает жидкость для выживания в пустыне. Каждый день я просыпался в своеобразном блаженстве, упиваясь мыслью о своей невредимости. Я начал понимать, что значит действительно быть счастливым. Особенно когда смерть цапает тебя за ноги подобно кишащим в загоне крокодилам при каждом твоем неосторожном движении, а ты надменно шествуешь по канату над ее головой, прокладывая себе путь в туманную неизвестность, где тебя может встретить что-то гораздо более опасное, чем то, что у тебя под ногами; и ты ценишь больше всех земных сокровищ каждую долю секунды, когда твои легкие все еще могут втягивать кислород, а сердце все еще может отстукивать бешеный марш о твои ребра. Конечно, нам с Джерардом не удавалось видеться каждый день, потому что мой новый начальник порою позволял себе оставлять меня на сверхурочную работу за какие-нибудь проступки, которые, кстати говоря, он весьма отменно умел приукрашивать. Я полагаю, он мог бы даже придорожную собачью фекалию описать так, что все подумают, будто он описывает какой-нибудь бесценный красно-бурый алмаз в пятьсот карат. Уэй часто бесился из-за этого и поглядывал на моего начальника с неким грубоватым вызовом. В такие минуты мне даже становилось страшно за моего босса. Джамия рядом со мной как пчела жужжит и кружится с бутылками алкоголя, почти каждую минуту кому-то что-то наливая, кому-то что-то отвечая, звеня деньгами и стаканами, а я делаю вид, что ищу на полках просроченный алкоголь. Когда она отворачивается, я врастаю лбом в деревянный шкаф и отсчитываю мучительные секунды до конца рабочего дня. — Эй, Уилсон. Я слышу грубый тенор за спиной и продолжаю тыкаться лбом в шкаф. — Ты глухой что ли? Кто-то дергает меня за плечо, и я резко разворачиваюсь. Я не сразу узнал голос начальника и свою выдуманную фамилию. — Извините. Я заканчиваю уже, - бормочу я, резко отходя от шкафа. Начальник взрывается ругательствами, но самое существенное из всего, что он говорит: — Ты вообще ни черта не делаешь сейчас! За слепого осла меня принимаешь?! Я за что тебе, мать твою, плачу тут?! За красивые глазки?! Иди на трассу работай, раз ты решил ими добиваться у всех расположения! Я закатываю глаза и прячу лицо в ладонях, еле удерживаясь, как бы что-нибудь лишнее не вылетело у меня из гортани ему в ответ. — И не только глазки. Я оборачиваюсь на до дрожи знакомый сдержанный голос и вижу облокотившегося о стойку и пристально глядящего на происходящее Джерарда. Мой борзометр сразу же начинает неприлично зашкаливать, и я, молча стаскивая с себя рабочую рубаху, надетую поверх футболки, вальяжно перескакиваю через стойку к Уэю, который помогает мне приземлиться и не менее помпезно удалиться из помещения. На входе я чувствую, как Джамия и начальник прожигают взглядом призрачные следы от наших ботинок.

***

— Что за ублюдок держит это заведение? – спрашивает парень, когда мы отъезжаем от бара на его машине. — Я не знаю, но он меня тоже раздражает. Давай не будем о нем. — На кой черт ты тогда там работаешь? – не унимается Уэй. – Ни разу не видел, чтобы ты возвращался с работы к родителям. Меня и самого начинало подташнивать от этого вранья, но тормоза уже не срабатывали. — Не хочу. Мы с ними поругались, но я отработаю месяц и уволюсь. Наверное. Если найду вакансию. Мне по времени только такие подработки подходят, а другого варианта я уже не найду. — А прошлая работа? – уже более выдержанная реакция. Кажется, мой ответ его удовлетворил. — Тот начальник был не лучше. Если я вернусь, то это будет равносильно тому, как если бы я из бассейна с пираньями нырнул в бассейн с аллигаторами. Брюнет тихо усмехается и говорит: — Сегодня ты нырнешь в место куда более приятное. — Куда? – этот вопрос сопровождает моя вызывающая поддельная улыбочка. — В постель мою. – Он начинает самодовольно и несдержанно хохотать, как только видит, что моим глазам еле хватает места в своих орбитах. Я швыряю в него что-то похожее на брошюру, он делает вид, что пошутил, и мы продолжаем разговаривать на какие-то жизненные темы, проезжая мимо универмага, возле которого обычно заворачиваем к моему дому.

***

Сегодня брюнет решил привести меня к себе. Как ни странно, за все время нашей “дружбы” мы ни разу не переспали. Все бы хорошо, но меня начинало волновать, что у Джерарда могут быть на меня какие-то грандиозные планы, и последствия могут быть втройне хуже, если правда вдруг в один роковой день всплывет всем на радость. О чем вообще думал Брайан, когда просил меня делать это? Он ведь сам себя подставит, если Уэй найдет видеозаписи с каких-нибудь уличных камер, где мы с ним засветились. — Черт возьми, сколько здесь комнат? – восхищенно выпалил я, как только брюнет впустил меня в свое жилище. Его квартира выглядела настолько просторно, что я почувствовал себя родившейся в неволе аквариумной рыбкой, которую случайно выпустили в открытый океан. Колоссально огромные окна заливали светом всю гостиную, разбрызгивали свет до самой прихожей, где плененные лучи солнца врезались во входную дверь огромным ярким пятном, точно, будь здесь еще место, они бы поглотили пространство в еще несколько таких же комнат. Несмотря на хай-тек, кричащий о благосостоянии своего хозяина и подразумевающий серьезную отделку стен в светлые и холодные оттенки, и умопомрачительный простор, все это выглядело гармонично и в какой-то степени даже уютно. Не будь здесь столько солнца, комнаты утонули бы в суровости темной мебели и серости стен. Я подхожу к окну, чтобы посмотреть на открывающуюся панораму города, но выразить свой восторг я смог только парочкой матов. Я не удивляюсь, когда слышу очередной самодовольный смешок Джерарда.

***

— Эй, скажи. Тебе не стыдно так жить, - как бы невзначай подмечаю я, просматривая содержимое коробки со старыми дисками и сидя рядом с парнем на сером диванчике. Уэй что-то мычит в ответ, развалившись на диване и тыкая пальцами в мою спину. — Ты просто дьявол, - продолжаю я. – Как ты после этого смеешь появляться в моем бичевнике, Уэй? – театрально добавляю я тоном писклявой истерички и оборачиваюсь. Джерард улыбается и тянет меня за футболку, намекая, видимо, на то, чтобы я увалился рядом с ним. — Мне нравится твоя квартира. Она не кричащая, уютная, в тихом районе. Я игнорирую его жесты и снова наигранным тоном восклицаю: — Лжешь как дьявол! Брюнет уже начинает посмеиваться над моим чересчур затянувшимся потрясением: — У тебя очень мягкая кровать, например. Я прикрываю себе ладонью рот и издаю саркастический удивленный вздох. Уэю надоедает со мной возиться, поэтому он немного привстает, чтобы обнять меня и уложить рядом с собой. Я утыкаюсь носом ему в плечо и продолжаю блаженно бормотать уже что-то совсем несвязное.

***

Уже второй час мы с Джерардом сидим на диване, пьем пиво и смотрим какой-то боевик по телеку, который, судя по всему, был настолько захватывающим, что мы с парнем практически не разговаривали о чем-то своем, а просто комментировали происходящее и иронично посмеивались над банальностью сцен. На самом деле мы не планировали оставаться у Уэя. Он хотел что-то показать мне, куда-то пойти со мной, но, видимо, сейчас нам было достаточно просто провести время друг с другом. За две недели он так и не попытался затащить меня в постель. Вроде ничего плохого, но и хорошего тоже. Мой уют в одно мгновение раскалывается, как только кто-то звонит в дверь. Джерард, почему-то, ни секунды не колеблется и идет открывать навязчивому гостю. Я взволнованно провожаю его взглядом и, как только он скрывается за проемом в прихожую, взор беспричинно падает на три пустые бутылки пива, стоящие рядом с журнальным столиком. — Почему ты никогда не предупреждаешь, когда приходишь, - обращается Уэй к тому, кому открыл дверь. Через секунду в гостиной показывается какой-то худоватый светловолосый парень в солнцезащитных очках, которого, кажется, я где-то уже видел. — Мог бы и предупредить, что у тебя тут… кое-какие интимные дела, - говорит незнакомец, снимая свои очки и оценивающе оглядывая меня с ног до головы. – Эй, кажется, я его видел где-то. Это не тот мальчик, которого нам чуть не проиграли… — Майки, это Фрэнк, - как-то холодно перебивает его Джерард, проходя мимо меня и направляясь в сторону кухни. – Тот парнишка, который меня спас. — Приятно познакомиться, - сквозь зубы процедил светловолосый и направился вслед за брюнетом. Я специально делаю телевизор чуть тише и наклоняюсь в сторону кухни. Я слышу не весь разговор, но достаточно, чтобы уловить его суть. — Эй, у него что, пирсинг на лице? – удивленно спрашивает гость. — Какая тебе разница? – раздраженно протягивает Джерард. — Ну и где ты его подобрал? Знаешь что-нибудь о нем? — Успокойся, он не заинтересован в этих делах. Обычный парень. Я слышу какой-то недоверчивый смешок: — И ты тащишь его к себе? Ты забыл, что каждая помойная собака в округе пытается перегрызть тебе глотку? — Фрэнк как минимум спас меня, значит, ему нет никакого дела до всего этого. — Ты что, жизни разучился? Проверь его, не будь глупцом! – Голос Майки нешуточно накаляется. — Я не собираюсь этого делать. Я хочу, чтобы у меня был еще хотя бы один человек, которому я смогу довериться, помимо тебя. Я же тебя не проверяю. Дыхание в моих легких сперло, а внутренности съежились, как только я услышал это. — Я твой ебанный брат! – Парень переходит на крик, но тут же затихает, вспоминая обо мне. – И что ты собрался делать с ним? Если у тебя весна в заднице еще не утихла, то найди кого-нибудь из нашего круга! Они хотя бы побоятся покушаться на тебя! — Зачем ты пришел? – с железным спокойствием спрашивает Уэй-старший. — Боже, не строй из себя обиженного, я пытаюсь промыть тебе глаза. – Младший успокаивается, и я отмечаю, что они действительно в хороших отношениях. Сначала мне хотелось запустить всеми этими бутылками рядом со столиком прямо в Майки, но я вдруг вспомнил, что он просто чертовски прав. Странное чувство охватывает, когда ты хочешь, чтобы справедливость торжествовала, но при этом сам стоишь у нее на пути. На канале предательски заиграла песня из рекламы какого-то туалетного утенка, которым мне очень хотелось прочистить глотку брата Джерарда. Из-за этого я пропустил часть разговора, ведь было бы слишком подозрительно снова убавлять звук. Последняя долетевшая до моих ушей фраза была: — Если твой маленький хороший мальчик хоть что-нибудь выкинет, я лично его придушу, отрежу голову и прикреплю ее к капоту своего автомобиля. Мне уже надоело терять мою семью. Майки уходит с кухни с какими-то папками бумаг под мышкой, которые, видимо, ему отдал Джерард, и удаляется, не наградив меня ни словом, ни презренным взглядом. Я делаю вид, что ничего не слышал, но Уэй не дает мне и далее тестировать свое актерское мастерство. Он садится рядом и делает звук чуть громче. — Мог бы хотя бы изобразить испуганный вид.