Scene Of The Crime

Час ночи. — Не знаю, с чего и начать. Никогда не думал, что стану это тебе рассказывать, — бормочет Джерард, копаясь в каких-то ящиках у себя в комнате. Я стою у Джи за спиной и мысленно аплодирую себе за прокаченное актерское мастерство, правда, теперь я чувствую себя так, будто кто-то топчется шипастыми берцами по моей совести, а ее окровавленная тушка встает посреди моей глотки и мешает воздуху спокойно затекать в трясущийся от напряжения организм. — Ты можешь не рассказывать, — говорю так, будто выплевываю эти слова через силу. Теперь я хотя бы знаю, что бумаги он далеко не прячет. Черт возьми, как бы я не хотел, чтобы это попало в руки Брайана. — Да я пока не рассказываю. Я хотел тебе кое-что на ноутбуке показать. — Он оборачивается ко мне с ноутбуком в руках и ослепляет своей доверчивой улыбкой. Черт, значит, бумаги не там. Какой мне толк знать, где бумаги? Я все равно не собираюсь их красть. Максимум, что я смогу сделать (и то, если только Брайан напомнит мне о своем обещании или начнет пытать раскаленным утюгом), так это сказать, где все это хранится. Но никто в добром здравии не полезет в квартиру Джерарда, ибо, как Молко уже отмечал, на входе у него, черт знает где, прячутся маленькие камеры. Допустим на секунду, что Уэй мне никто, и я решил провернуть черное дельце. Допустим, я узнаю, где камеры, и полезу их отключать. Но это все равно, что искупаться в бензине и броситься в жерло вулкана, ибо все эти камеры к чему-то подсоединены: если отключить одну, то следящий источник сохранит все, что она записала. Конечно, если это пойдет делать кто-то из “крыс”, то все подозрения упадут на меня, ибо, черт возьми, чего этот дядька полез в квартиру сразу после того, как Уэй рассказал мне о бумагах? Я в полнейшем дерьме. Даже не знаю, как бы мне себя убить так, чтобы быстро, незаметно и безболезненно, ибо от кого-то одного мне все равно рано или поздно придется огребать. А, хотя, Джи легко может узнать обо всем. Когда-нибудь. Но пока я остаюсь поломойкой в театре, где Брайан изображает вторую копию своего босса, а Джерард умело отыгрывает добренького наивного простачка рядом с теми, кто ему дорог. Я заползаю на кровать и ненавязчиво обнимаю парня со спины, пока он шустро кликает мышкой по папкам и ищет то, что хочет мне показать. Боже, почему нельзя просто закрыться с тобой где-нибудь, чтобы больше никто и никогда не смог нас потревожить. Как я не хочу что-то знать о тебе, о Брайане, о Дэвиде. Мне так плевать, Джи. Я просто хочу быть рядом. Я прижимаюсь к Уэю со спины крепче, закрываю глаза и не замечаю, как стискиваю его в объятиях и вынуждаю увалиться со мной на мягкую, прохладную кровать. Брюнет не сопротивляется, а тихо усмехается и с каким-то приятным удивлением в интонации спрашивает: — Ты чего, Фрэнки? — Ничего, — бормочу я и касаюсь губами его растрепанной макушки, все так же не ослабляя свои объятия. — Просто соскучился по тебе. Уэй несколько секунд нежится под моими легкими поцелуями в шею, подставляясь и блаженно задирая голову, после чего, опять же, беззаботно и мило рассмеявшись, говорит: — Я тоже тебя люблю, Фрэнк. Но мы еще успеем это сделать к вечеру. Как только я ослабляю хватку и отпускаю парня, он переворачивается на спину и, уже в отместку обняв меня и прижав к своей груди, говорит: — Не обижайся, мне просто рано утром на работу. И, если ты запамятовал, секс у нас был пять часов назад. Я поджимаю губы и отвожу взгляд. — Ладно, давай показывай, а то еще долго спать не ляжешь. Джерард, немного приподнявшись, усаживается рядом с ноутбуком и моментально находит нужную папку. Я снова обнимаю брюнета со спины, уместив голову у него на плече и заинтриговано уставившись на экран. Я уже морально настроился увидеть фотографии, где Дэвид ест младенцев или голыми руками вырывает сердца у своих подчиненных, но увиденное заставило меня поперхнуться собственной слюной. Выплывшее окошко передавало записи со скрытой камеры на экран. Я не сразу сообразил, где это, но тут же в объектив попал татуированный приятель Молко, который говорил с кем-то, кого я раньше и знать не знал. Я не был в этом помещении, да и видел за все это время только Стива, Стефана, Брайана и главного босса - Дэвида. Однако поперхнулся я не от вида незнакомых мне людей, а оттого, что теперь прямо напротив камеры стояли те, кого бы я не очень хотел увидеть. Звука не было, но по лицу Брайана я догадался, что говорят они с Дэвидом о чем-то не очень приятном. Никогда не видел этого парня таким растерянным и зашуганным. — Могу включить звук, если хочешь, — подает голос Джи, отчего я панически вздрагиваю и мычу что-то в отрицание. Мало ли, вдруг они говорят обо мне. Просто представить не могу, что будет, если Джерард услышит. — Не бойся, они не обсуждают ничего такого страшного. — Парень снова издает ненавязчивый смешок. — Это не прямая трансляция. Майки просто перекинул мне на флешку записи, чтобы я в них порылся. Правда, я мало понимаю смысл того, о чем они толкуют. Черт. То, что Джерард так спокойно следит за людьми и слушает их личные разговоры, просто будит дрожь во всем теле. Я, даже если бы и знал, что там не обо мне, не хотел бы слушать, о чем говорит эта “парочка”. — А почему тебе все это скидывает Майки? — Потому что они с Бобом все это проворачивают. Глупо с моей стороны хранить все записи у себя на компьютере. Поэтому Майки просматривает все, что есть. — Это Боб установил камеры? — решил уточнить очевидное я. — Да, — отвечает брюнет, уже кликая мышкой по настройкам звука. — Боб еще ни разу нигде с нами не светился, он, по сути, вообще старался в это не ввязываться. Он был единственным, кого мы могли послать втираться к ним в доверие. Главное, чтобы его с нами не видели, иначе всей операции конец. Правда, камеры не в тех местах, где хотелось бы. Одна спрятана у них в холле, другая где-то рядом с входом, но здесь едва ли кто-то останавливается на душещипательные разговоры за чаем. Например, это одна из двух записей, где эти двое о чем-то говорят. Но с этим видео разве что можно содрать с Дэвида штраф за причинение телесных увечий. Мне нужно, чтобы камера была хотя бы возле его кабинета, или что там у них. В общем, я пока не знаю, какие успехи у Боба. Если подключит, значит, Майки принесет мне видео, и мы сможем со всем этим работать. На бумагах у меня мало чего существенного, потому что, как я уже говорил, это не та личность, которая оставляет за собою следы, но я имею довольно четкое представление о том, чем этот преступник промышляет. — А почему именно Боба? — спросил я, когда Джерард остановил видео на том моменте, где Дэвид замахивается на Молко. — Ну не тебя же мне посылать, — выдал Джи и пустился в какой-то глупый и совершенно неестественный хохот. У него, наверное, после секса всегда какое-то чересчур приподнятое настроение. Тем временем у меня нервы сжимаются в маленькие, высохшие, как изюм, комочки. — Ты говорил, что они были вместе. — Я киваю в сторону экрана. — Что-то так сразу и не скажешь. — Ну что, ты собираешься что-нибудь делать с этим недоумком? Или мне самому его пристрелить? — Ледяным тоном вещает Дэвид, придерживая зашуганного Брайана за ворот рубашки и прижимая его к стене. — Ждешь, пока он придумает, как от тебя слинять? Мне надоело за всеми вами выгребать дерьмо. — Его голос звучит на несколько тонов раздраженнее. Даже я почувствовал легкую дрожь в ногах. — Если через неделю он не сделает того, что должен, я лично придушу и его, и тебя, ибо, насколько я вижу, ты тоже особо не торопишься. Тоже решил свернуть против меня? — Неправда, — бормочет Молко, с ядовитым отчаянием в глазах смотря на собеседника, и тихо шмыгает, после чего я замечаю кровь у него из носа. — Мне некуда идти, ты же знаешь. — Кончай свой цирк, актеришка. Я уже давно перестал вестись на эти “невинные” глазки. — Если я заканчивал актерское, это еще не значит, что у меня нет своих собственных эмоций, — снова невнятно отвечает Брайан. На удивление, он держится гораздо увереннее, чем держался бы я, оказавшись в такой ситуации. — Эмоции, — с усмешкой передразнивает Дэвид и перестает дергать парня за рубашку, опустив руки. — Я знаю, когда ты боишься, а когда нет. И я вижу по твоим наглым и лживым глазам, когда ты что-то замышляешь. — Он с подозрительным прищуром взглянул на Брайана и, отойдя на шаг, повернулся к нему спиной. — Но с тобой мы потом разберемся. У нас тут есть еще одна маленькая проблема. — Босс снова поворачивается к Молко, который все так же стоит у стены, с трудом проглатывает воздух и не решается пошевелиться. — И твой щенок нам поможет ее устранить. Я знал, о ком они говорили. О, я, кажется, поверил во всех богов, которые только существовали, ибо за весь диалог они ни разу не употребили конкретно мое имя. Возможно, Дэвид просто его не знал. Но, черт подери, я чувствовал себя так, будто только что бежал мимо засады из вражеских танков, заряды от которых каждый раз проносились в миллиметре от моего уха или бедра. Так. У меня есть неделя, пока кто-то из троих меня не прикончит. — Я ничего не понял, — соврал я. — О чем они вообще? — Я тоже, если честно, мало что понимаю, но так с людьми обращаться нельзя, — задумчиво отвечает Джерард. — Это видео мне утром Майки принес. Ну, потом уже ты пришел. Думаю, хотя бы теперь ты понимаешь, почему я не могу давать слабину перед Дэвидом. Я вымученно уваливаюсь на кровать рядом с ноутбуком и ползу к подушке. Не хочу ни о чем думать. Хочу просто заснуть рядом с Джерардом и больше никогда не просыпаться. Но вдруг я вспоминаю про неделю, и темная часть меня пускает щекотливую рябь по моему языку: — А бумаги где ты хранишь? Тоже дома? Уэй, заползая ко мне, несколько секунд медлит с ответом, а затем я слышу его закипающий призрачными подозрениями голос: — Да зачем тебе это знать? Дома и дома. Я же говорил, там мало чего существенного. С тем материалом я от силы смогу засадить его лет на семь. А потом он выйдет и свернет мне голову. И то, если будет в хорошем настроении. — Лет семь - тоже неплохо, — вяло зевнув, заключаю я, и взбиваю свою подушку, пока Джерард возится со своей рубашкой и снимает джинсы. — Но ты так озабочен этим всем, как будто Дэвид сделал что-то конкретно тебе. И не думаю, что тебя заботит судьба того парня. Джи перестает шевелиться, а я, осознав, что из моего горла могло вылететь что-то лишнее, с осторожностью поднимаю голову, ловя его резко рассерженный и обиженный взгляд на себе. — Поосторожнее со своим языком.

***

— Доброго дня, Джам, — с осторожностью в тоне здороваюсь я и тянусь к своей рабочей жилетке с фальшивым бейджиком. — Доброго дня, Фрэнки, — здоровается брюнетка и улыбается мне во все свои тридцать два. Она уже давно здесь и минут как двадцать раскладывает алкоголь на полках. — Помирился с Джерардом? Меня парализует от неловкости, отчего наполовину продетая в жилетку рука намертво зависает в воздухе. Я, мягко сказать, удивился, что девушка снова лучится дружелюбием по отношению к моей сомнительной персоне. — Джамия, — немного растерянно бормочу я, — давай договоримся, что больше не будем это обсуждать. Это слишком личное. Я встаю за стойку, беру тряпку и начинаю безынициативно елозить ею по столу, пока не пришел босс и не начал извергать сердечную похвалу в нашу с Джамией сторону. — Извини, — с неподдельной искренностью произносит брюнетка и встает рядом со мной, начав протирать нижний отсек стола. По ее поджатым губам я догадался, что она обижена. — Я просто думала... Я думала, что мы с тобой друзья. О нет. Только тебя обиженной мне не хватало.

***

Обычно народ сюда заглядывает только к позднему вечеру, но, на удивление, кто-то решил наклюкаться посреди дня. Так я решил, когда услышал, как хлопнула дверь в парадной. Наверное, какой-нибудь бедняга, которого бросила обиженная девушка или сама обиженная девушка, что в таких заведениях было куда реже к ночи. Ну да. Я почти угадал. Нечто обиженное сейчас стояло подле стойки. — Ну что уставился? — раздраженно бросил мне Брайан. — Наливай что-нибудь. Не на тебя пришел смотреть. Я, немного потерявшись в пространстве, принялся взглядом ощупывать марки алкоголя на полках, вспоминая, какая там подороже, тем временем Джамия подле меня с уже знакомым до шелеста в ушах дружелюбием подала голос: — Здравствуй, Брайан! Так здорово, что ты зашел. Давно тебя не видела. — Я тоже рад тебя видеть, Джамия! — Интонация парня резко наполнилась приторным, непонятно откуда черпаемым дружелюбием. — Ты уже закончила актерское? — Заканчиваю, — с легким смешком и самодовольством протянула девушка. — Вот, работаю пока что. По специальности только после того, как получу диплом. Молко обреченно рассмеялся ей в ответ, но когда я повернулся в его сторону, от его улыбки и дружелюбия не осталось и следа. Он смотрел на меня в упор, но обращение было к Джамии: — А я уже давно работаю. Играю в спектакле “выживание”. Что-то у нас актер один потерялся. Совсем от рук отбился. — Правда? — И тут я начал различать все эти “актерские” тона. — Хочу как-нибудь посмотреть на это. Глаза парня пристально вгрызаются мне в череп, после чего они на мгновение встречаются взглядом с девушкой, и легкая наигранная улыбка касается губ Брайана: — Не сомневайся. Это будет грандиозно. Брюнетка улыбается Молко в ответ, но он тут же недоверчиво прищуривается и указывает пальцем в сторону ее улыбки: — Верхняя губа обнажает зубы. Поддельная улыбка. А ты так уверенно держалась. Я молча перевожу взгляд с одного шута на другого. — Черт. Ну вот. Опять, — говорит моя коллега и разочарованно поджимает губы. — Не могу постоянно выдерживать. В этом мире нет никого, кто будет полностью на твоей стороне. Фальшь — это воздух, которым ты дышишь. — А вы с Фрэнком знакомы? — вдруг спросила она, выжимая тряпку. — Трахаемся иногда, — ни секунды не раздумывая, заявляет Брайан. Джамия резко поднимает голову, ее глаза округляются так, что чуть не вываливаются из орбит. — Это неправда! - выпалил я, покраснев, как первоклассник. Когда девушка уходит, я, не задавая никаких вопросов, ставлю бокал виски перед Брайаном. Небольшие кусочки льда, медленно плавая в бокале, терлись друг о друга и становились единственным источником шума в помещении. Казалось, они таяли стремительнее под раздраженным и гневным взглядом Брайана. Я видел синяк в районе его скул и видел царапину на носу, поэтому не трудно было догадаться, почему ему так неймется. — Если ты сегодня не придешь ко мне на встречу, эта будет последней.

***

Моя смена подошла к концу где-то к вечеру, когда на небе начали прорезаться первые тусклые звезды, и я плелся в ту самую забегаловку, в которую обычно приходил, чтобы стучать на Джерарда. Я уже начал думать, какую чушь бы мне ляпнуть, чтобы эти ребята от меня отвязались. Может быть, мне сказать, что в тех бумагах нет ничего такого? Я забываю об этом, как только переступаю порог подвальной лапшичной, потому что, черт возьми, это было последнее, что может быть здесь кому-то интересно. За столом сидели Брайан, Стефан и Стив. А позади них стояли двое задрюканных жизнью мужичков, которых я не знал и знать не хотел, но, что самое тошнотворное... Здесь был Боб. Он смотрел на меня с таким болезненным изумлением, какого я в жизни своей никогда не видывал у людей. Он что-то немо прошептал одними губами и зажмурился. Никто. Никогда. Не смог бы так сыграть. Мои глаза расширились и, казалось, чуть не лопнули от страха и удивления. Я стоял и смотрел на него. Я молился, не зная кому, не зная зачем, не зная о чем. Я так надеялся, что это все сон. Но Брайан выбил меня из оцепенения своим презренным тоном: — Я так и знал. Он навел пистолет на Боба, и гул от выстрела отскочил от стен.