Есть цена всему под солнцем!

Кос Палпатин, набуанец по происхождению, стоял в покоях Верховного канцлера Республики, заложив руки за спину и улыбался тонкой улыбкой своим мыслям. Всё шло как надо. Ну, а то, что некоторые особи мешались под ногами, пытаясь вразумить Сенат, так бесполезная трата времени! Слово тут, намёк там – и коалиция развалится, как песочный замок. Амидала, Амидала, сиди ты спокойненько, глядишь, жива останешься! Канцлера ранее восхищала столь энергичная, наивная в своих мечтах о справедливом обществе ученица. Прекрасной пощёчиной жизнь её наградила в виде выступления в Сенате во время блокады Набу. Вот должна же была взять это на заметку, так нет! Вновь шла вперёд грудью на амбразуры, словно пламенными взглядами могла прожечь его, Палпатина, маститого политика и интригана, насквозь! Знала бы она, против кого выступала. На горизонте восприятия замерцало яркое присутствие: джедай Скайуокер пожаловал! Рады тебе здесь, Энакин. Весьма рады! Канцлер подавил своё желание потереть довольно ладони, только улыбка стала на мгновение самодовольной, но исчезла достаточно быстро. Энакин прошёл мимо гвардейцев, даже не взглянув в их сторону: приоритет был дан от самого Канцлера – в любой момент и дня и ночи доступ к набуанцу открыт только для одного из джедаев. Это грело душу молодого рыцаря Скайуокера, но ко всему привыкаешь, вот и это он уже научился игнорировать. Молодой мужчина неожиданно горько усмехнулся, покачав головой своим мыслям. Вздох, распрямить плечи, шагнув через порог, и отбросить мысли о проблемах: ни к чему Палпатину знать о них. Сосредоточиться на текущем докладе по заседанию в Совете джедаев. Он не мог знать, что в этот самый момент за дверью чуть напряжённо выпрямился этот самый Канцлер, когда прежде яростное метание внезапно успокоилось, а сознание мальчишки с Татуина захлопнулось, будто двери закрылись. Собранность? Вот в этом экземпляре? Что ж, удивлять юноша его не переставал! – Энакин! – набуанец поднялся из–за стола, где сидел за работой, при этом отодвинув деку на край стола: мальчику льстило, что он забрасывал дела ради разговора с ним. Ну, а кого интересовало, что после таких вот разговоров ему приходилось работать и ночью? – Как дела в Совете? Синие глаза ответили на встречную улыбку Палпатина, сверкнув на миг искоркой удовольствия: – Канцлер! – поклонился высокий татуинец, приветствуя. Всё же чего не отнимешь у джедаев, а уважение к собеседнику прививалось у них на высоком уровне. – Ну, сколько можно повторять, что пока мы наедине, ты мог бы называть меня по имени! – Простите, но я так не могу, – запротестовал джедай. – В Совете обсуждается стратегия нападения и переброски войск. Ничего стоящего вашего внимания, канцлер. Вы зачем–то звали меня? Палпатин тут же напустил на себя вид строгого учителя: – Вы не забыли, джедай Скайуокер, что вообще–то являетесь моим телохранителем? – Нет, – такая перемена настроений его всегда настораживала, вот и сейчас ответ Энакина был осторожен, а недоумение так и проглядывало сквозь маску непоколебимой уверенности. И словно этот быстрый ответ удовлетворил требовательность Палпатина, на губах политика появилась отеческая, всепонимающая улыбка. Рука канцлера легла на плечо собеседника непринуждённо и невесомо, взгляд серых глаз заглянул в прозрачную синеву с лёгким недоумением: – Тебя что–то тревожит? Ты выглядишь невыспавшимся, Энакин. Проблемы? Молодой джедай чуть повернул голову к собеседнику, задумчиво отвёл взгляд: – Спасибо за заботу, но просто неделя выдалась беспокойной, вот и всё, – пожал плечами, – вы для чего–то меня вызвали. Что–то новое разведка узнала? – Ну, стану я беспокоить тебя по таким пустякам, мой друг. Я хотел сам известить тебя, что ты станешь моим представителем в Совете джедаев. И почувствовать всплеск недоумения, даже ужаса в мальчике. Что ж, ожидаемо. Сейчас начнёт фонтанировать возмущением напополам с радостью. Ведь Кеноби уже являлся магистром. А тут такой шанс утереть нос этому педанту! – Но Совет сам выбирает состав представителей джедаев! Не станем сразу же предупреждать, что его ожидал сюрприз от магистров, пусть погневается. А как горел: любо–дорого смотреть! – Они согласились с моим предложением, Энакин. Ты им просто необходим, ну, а то, что ты молод... Графа Дуку кто одолел? Ошибка! Лучше бы не напоминал: мальчишка тут же сомкнул свои ментальные щиты – не рваться же сквозь них! Сыграть в сожаление: – Прости, Энакин, знаю, не лучшее твоё воспоминание! Извини старика, Силы ради! – Палпатин заглянул в потемневшие от боли глаза татуинца. – Я прощён? – Не за что вам извиняться, – натянуто проговорил парень, вдруг заторопившись на выход. – Простите меня, но я ещё не обедал. – Перекуси со мной, – радушно предложил канцлер, но Энакин прошёл за дверь, нарочно не услышав его фразы. На губах набуанца заиграла хитрая усмешка: начало положено, пропасть между Орденом и Избранным начнёт расти определённо. Ах, господа магистры, знали бы вы, что Избранный–то он в самом деле, вот только не Светлой стороной. Кому, по определению, надо было стать ситхом, не сможет стать стопроцентным джедаем! Кем создавался, тому и принадлежал. Скоро, очень скоро галактика склонится перед ситхами вновь. Долгий путь, огромная работа не всякому под силу, но не ему. А Энакин... Ну и что, что практически сбежал? Вернётся, привязан уже прочнее некуда! Ночью навестить его сон столь бережно, просто подтянуть будущее, окрасив видение в оттенок безысходности и боли. А он, Сидиус, это умел. Гордая фигура возле обзорного окна застыла, обозревая Корусант. Рано ещё праздновать тризну по джедаям. Надо убедиться, что всё сработает как следует. Сорваться никто не должен, ведь и единственный джедай мог бед натворить!

***

Дорме – наперсница Амидалы на Корусанте и в совокупности помощница – принесла активированный комлинк, на вопросительный взгляд работавшей сейчас всё больше дома Падме беззвучно произнесла: "Он". – Энакин? Что случилось? – сразу же встревожилась она, поднеся комлинк ближе. – Вот почему я не могу просто поинтересоваться вашим здоровьем, госпожа Амидала? – раздался насмешливый голос мужа. – Я звоню, потому что сегодня задержусь в Храме. Так что напрасно не жди. И, если я почувствую, что некие особы вновь работают ночью!.. – У меня куча работы, магистр Скайуокер! И резкий холод изменившегося голоса: – Что за шутки? Как ты узнала? Падме секунд 10 смотрела на комлинк недоуменно, после обидчиво проговорила: – Скайуокер, ты чего набрасываешься? Я же только пошутила! Тишина в эфире и тихое мужчины: – Ангел, прости. Совсем из сил выбился, вот и лезет в голову всякая чепуха. Отдохни, ладно? – Береги себя. Энакин едва не разбил комлинк о стену: вот же ситуация! Решение остаться в Храме на ночь было не спонтанным: Йода был в чём–то прав, надо разобраться в себе и своих предпочтениях. Падме в этом изменявшемся исподволь мире – его островок спокойствия. Встречала, ни о чём не спрашивая, не скандаля, когда задерживался по делам Ордена или же его останавливал после рабочего дня канцлер. Усмешка в карих глазах, когда он замертво падал в постель после этих проволочек. Ему нужна эта тишина, с каждым днём всё больше. Кто закручивал пружину внутри него до предела? Зачем ему эта ситхова Избранность? Словно он не живой человек, а дроид, запрограммированный на определённую последовательность действий! Закрыв глаза в умиротворявшей тишине верхних покоев, до которых не доносилась суета нижних этажей Храма, Энакин просто отдался на волю Силы, почти не контролируя этот поток, но только "почти". В Силе он нашёл Падме, мысленно улыбнувшись, увидев, что это невозможное создание снова проигнорировало его предупреждение, склонившись над датопадом. Вот отвлеклась, взглянув в сторону Храма, чуть улыбнувшись. А после по–ребячески помахав рукой в том же настроении. Приложив определённое усилие, Энакин начал искать в паутине Силы присутствие Оби–Вана, найдя его в крайне злачном месте. Так, запомним. А то, святоша наш, уже до печёнок достал своей схимностью! Правда, в последнее время перестал смотреть на Энакина осуждающе. И сосредоточившись на своём внутреннем "я", скользнул в транс, отключая внешние раздражители постепенно, словно с каждым мысленным оборотом вокруг воображаемой оси теряя плоть и чувство реальности. Пока не ощутил необычайное спокойствие и чувство парения в невесомости. Вот тогда–то и настигло его видение. Физически он и хотел бы отпрянуть, не видеть повторения этого кошмара, но... Вместо этого рванулся навстречу, притягивая его ближе, погружаясь в него, заново переживая эту боль от вопля Падме, лежавшей на родильном столе: "Энакин! Не покидай меня! Помоги!!!"

***

Из своеобразной медитации вырвало Палпатина, отбросив на спинку кресла, сердце внезапно сжало болью. Едва дыхание перевёл. Вот же сила у этого татуинца! Проклятье на головы джедаев. Научили пользоваться Силой, а вот чувство самосохранения где потеряли? И в башку кудлатую бывшего татуинского раба вложить забыли! Едва не засёк, засранец. Ну ведь не думал, что отважится на медитацию джедай, никак не ожидал это Сидиус! А Энакин тем временем терзал себя, просто прорываясь сквозь Силу к будущему, вперёд на несколько лет, ища Падме, её рисунок. Нашёл. Татуин... Растерявшегося джедая откинуло вон из этого будущего, позволив только мельком увидеть голубые счастливые глаз на загорелом личике. А потом всё заволокло дымкой, резко остановилось, рывком, помимо воли Скайуокера, оставив его на горячем черном песке возле лавовой реки. Оставив наблюдать, как, сражаясь с перекошенным лицом, ОН боролся с Оби–Ваном!!! Что происходило, Сила??? Вот пропущен косой удар слева направо от Кеноби, прямо через грудь. Смертельно или нет, не важно! Песок осыпался, и Энакин видел как неотвратимо... Фух! Видение резко схлопнулось, выбросив джедая в реальность времени. Энакина согнуло в приступе возврата сознания, заставив жадно хватать ртом холодный воздух, выпучив глаза. – Дыши, дыши! Скоро легче станет, – проскрипел знакомый голосок магистра где–то над ухом молодого рыцаря–джедая. – Дыши! – приказал маленький глава Совета, ударив лапкой между лопаток парня, когда он решил задать вопрос. – Дыши, после вопросам время будет! Дрожавшими руками он натягивал на свои плечи плед, всё еще не в силах согреться. Трехпалая ручка магистра протянула дымившуюся кружку с каким–то пряным, бившим в нос резким запахом напитком: – Пей! Это поможет тебе восстановиться! – ручка магистра придержала под донышко чашку, чтобы Скайуокер допил до конца. Тепло тут же разлилось по венам, словно он выпил расплавленный свинец. Перед глазами встала картина из видения. Его тут же настиг подзатыльник: бил Йода на удивление сильно! – Урок на будущее, если будет оно у тебя, дитя неразумное! Кто ж рвётся в веления Силы? Как и жив–то остался? Силы дитя, только глупое, – досадливо проскрипел магистр, пролевитировав на соседнее кресло. – Ты ж такую бурю тут поднял! Совсем контроль утратил? Что видел, говори! Упрямое мотание русоволосой головы: зелёные глаза понимающе прищурились. – Личное? – Да, – не произнёс, выплюнул Энакин, отворачиваясь. – Можно ли изменить будущее? – Говорили мы об этом, рыцарь Скайуокер. Давеча и говорили. – Помолчал, пожевав сухими губами, вздохнул: – Мы изменяем будущее своими поступками, мальчик с Татуина. Принимаем решения в соответствии с Силой. – А если нет? Если нет совета Силы? – в синеве глаз застыл мучительный вопрос. – Тогда я не советчик тебе, Энакин. Своим умом доходи. Знаешь ты, что канцлер своим ставленником тебя в Совете видит? А вот этот аспект как–то из буйной головушки юного рыцаря выпал, Скайуокер имел совесть виновато склонить голову: – Он сам мне сказал. Но я его не о чём не... – Совет будет завтра, там и дадут тебе ответ, вернее канцлеру, коль ты его представитель! – Магистр! – Энакин, на тебя ляжет ответственность, но вот справишься ли с нею? В душе твоей смятение и боль. Словно пламя, ты колеблешься между тьмой и светом. Сможешь? И тяжелейший вздох парня: – Я только человек, магистр Йода. Гремлин усмехнулся: – Ты только что дал мне свой ответ, Энакин Скайуокер!