Виски со льдом

Саша лежал в полудреме и ждал, когда вернется Артем. По прошествии пятнадцати минут блондина посетила мысль, что что-то не так, и он нехотя выполз из-под одеяла, босыми ногами прошлепав в комнату. Парень застал Артема, сидящим на диване. Ныне единственный Шмидт зажимал рот рукой, пытаясь сдержать рвущиеся из груди всхлипы, а из глаз бесконтрольно текли слезы. Второй рукой он вцепился в край дивана, сжимая его до судорог в мышцах. - Артем!? – Саша тут же кинулся к нему, - что случилось? Брюнет тряхнул головой, слова любимого сейчас долетали до него, словно из дальней дали, и казались непонятными. Он опять всхлипнул, закусил щеку, прокусил ее до крови. - Артем, не молчи. Скажи, что случилось? Я могу чем-нибудь помочь? – Князев уже видел нервные срывы своего парня, но вот такая молчаливая истерика его испугала не на шутку. – Пожалуйста, скажи, что случилось. Ты же знаешь, я всегда тебя поддержу, но мне нужно знать… - Папа… - Артем с трудом вздохнул и с хрипением выдохнул. – Сегодня ночью. Инсульт. - Но… - Саша даже сразу не поверил в возможность того, что Владимир Шмидт может умереть. Он создавал впечатление практически бессмертного непробиваемого человека с кучей охранников, телохранителей и, в конце концов, миллиардами за плечами. - Помнишь, вчера, когда мы… телефон звонил? Он звонил четырнадцать раз, а я даже не удосужился взять трубку, - Артем закрыл лицо руками. Теперь у него никого не осталось. Никаких родственников, ни дальних, ни близких. Артем остался один среди огромного количества чужих людей с гигантским бременем на плечах и неподъемным горем в сердце. - Артемка, - Саша попытался вложить в голос как можно больше нежности. – Ты ни в коем случае не должен себя ни в чем винить. Мы же были у него вчера, и все было относительно хорошо, ничего не предвещало такого поворота. Возможно, операция прошла не столь успешно, как заверил тебя врач? Нам стоит поехать в больницу и самим проверить. Хорошо? – Саша обнял парня, стараясь через прикосновение передать ему хоть чуточку сил. – Я же с тобой. Я тебе буду помогать. Ты же не один. И мы сможем обвинить эту Надежду в убийстве Владимира Вольфовича, ведь это она виновата в его смерти. И вообще, в глаза ей посмотреть, за что она все это делала, раз ты говоришь, что они ладили с твоим отцом. Земля ему будет пухом. Артем уткнулся лбом Саше в плечо, обхватил за талию. Ему абсолютно не хотелось отпускать своего парня, буквально единственного человека, который у него остался. Всего за какие-то несколько месяцев вся жизнь перевернулась с ног на голову, и Шмидт не знал, что же ему теперь делать. *** В больницу они приехали через два часа. Артем чувствовал себя не в своей тарелке, словно его ударили чем-то по затылку и теперь перед глазами все плывет и кажется размытым. Стоило подойти к регистратуре, как их нагнал Олег Наземнов. - Артем Владимирович, мои соболезнования. Мне позвонили из больницы, сказали о случившемся. - Я… Не могли бы мы поговорить чуть позже, я хотел бы увидеть, - Артем даже говорил, словно другой человек, - тело отца. - Да, конечно! – Наземнову приходилось видеть родственников погибших, но он уже после второго случая понял, что никогда не сможет привыкнуть к этому практически осязаемому чувству горя. Теперь уже втроем они пошли в сторону морга. Наземнов уверенно вел их по коридорам, стараясь не смотреть на белого, как полотно, Шмидта, жалея бедного мальчика, что остался сиротой, а ведь он еще такой молодой. *** Все оказалось так, как и говорил врач. После того, как посетители ушли, Владимир Шмидт около получаса находился один, потом пришла сиделка. Спустя часа два она померила ему давление, которое оказалось значительно выше нормы. Ему дали лекарство, которое и послужило причиной смерти. Вместо необходимого препарата Владимиру Шмидту поставили нечто, никак не подходящее для предотвращения инсульта. Сиделка уложила своего пациента спать и ушла, так как ее смена закончилась. Вторая пришла только через час, потому что какой-то хулиган попытался вырвать у нее сумочку на улице, но женщине удалось отвоевать свое имущество. Когда она приступила к своим обязанностям, а именно попыталась поправить одеяло, Владимир Шмидт уже был мертв. Примерно так все уяснил для себя Саша, слушая Наземнова. Сиделку, что перепутала лекарства, уже взяли под стражу. Женщина, естественно, в ужасном шоке, и уверяет, что не могла ошибиться. - А что с Надеждой Васильевной? – уточнил блондин. Артем пребывал в полнейшей прострации, информация доходила до него далеко не сразу и практически не оседала в мозгу. Парень был бледным, красные от слез глаза, мешки под глазами, он яростно сжимал руки в кулаки и то и дело цеплялся за Сашину рубашку. - С Грачевой-то? – тяжело вздохнул Наземнов и с тоской посмотрел в почти пустую даль больничного коридора. – Она ничего не отрицает. Созналась во всем, и как поджог задумала, и как убийство, во всех подробностях. Однако на вопрос «зачем» начинает рыдать, уверяет, что по-своему любила Шмидта. Мотива нет. Вообще, никакого. Я абсолютно не понимаю, почему она все это делала, если за все время их знакомства они даже ни разу не поругались?! - И что будет теперь? – Князев устал от всей происходящей в последнее время херни (и это еще ОЧЕНЬ слабо сказано), однако Артему досталось не в пример больше, и он, Саша, не мог себе позволить расслабляться. - Улики есть, дело заведено, исход ясен. Я, конечно, сделаю все возможное, чтобы распутать ебучий клубок, и попытаюсь выйти на того, кто дергает за ниточки, но сами понимаете, - мужчина развел руками, - дело громкое. Начальство торопит, сверху давят. Саша обдумал слова Наземнова и, как бы между прочим, заметил: - То есть, есть некто, кто управляет всеми этими женщинами? Заставляет делать их то, что они никогда бы сами сделать не захотели? - Что-то типа того, - не мог не согласиться полицейский. - Деньги? – тут же предположил наиболее подходящую версию Князев, потому как личных счетов у обоих не было. Надежда Грачева сама сказала, что не питает к убитому Шмидту никаких негативных эмоций, ну а сиделка просто сиделка. - Хм… как бы, мне запрещено обсуждать это, - хмыкнул мужчина, - но могу сказать одно: Надежда Васильевна Грачева – вдова главы холдинга «Млечный путь» Ростислава Грачева, почившего около пяти лет назад естественным образом, ему было 78. *** Когда все формальности были соблюдены, Саша, наконец, смог увезти Артема домой. Брюнет немного оживился, выйдя из больницы, стал реагировать на окружающих, отвечал на вопросы с первого раза. Дома парни сразу же, не сговариваясь, прошли на кухню. Князев достал бутылку рома, достал из холодильника загадочным образом очутившиеся там сосиски, из недр кухонных шкафов выудил банку оливок. Плюхнувшись за стол, осознал, что забыл рюмки. Достал стаканы. Первую они выпили в гробовой тишине. Тут же - вторую, но Саша успел выпалить: - Пусть земля ему будет пухом. Артем сам налил по третьей, выпил, зажевал оливкой, поморщился, вздохнул собираясь с мыслями. - Знаешь, - начал брюнет, откинувшись на спинку диванчика, - как мне хочется все бросить, сесть в машину и уехать. Может быть, куда-нибудь в маленький захудалый городишко. А знаешь почему? Потому что там люди, если и умирают раньше положенного срока, то лишь, поскользнувшись на банановой кожуре и ударившись головой об угол стола. И тебя я бы с собой не взял. С моей феноменальной везучестью эта кожура попадет именно под твою ногу. А мне уже остопиздили эти постоянные смерти! Я не хочу больше терять дорогих мне людей! Это проклятье какое-то! - Не говори ерунды, - поморщился Саша. - Не веришь в такие штуки? У отца, когда он только начинал свое дело, был штатный маг. Ну, в смысле, бабка какая-то. Помню, приезжала постоянно ауру чистить. Мама тогда постоянно в церковь бегала, после ее прихода и меня за собой таскала. Боялась. Она, вообще, впечатлительной была, вспыльчивой. Ее дед чистокровным итальянцем был. И как они только с отцом встретиться умудрились? И вот теперь снова встретятся, теперь уже навечно. - Артем… - начал Саша, но брюнет движением руки попросил помолчать. - Я куда-то в дебри ушел. Ну да ладно. К чему все это было-то. Понимаешь, отец сутками пропадал, все пытался себе статус заработать. Заработать-то заработал, ценой многих жизней, в том числе и маминой. Когда он связался с криминалом, она ночи напролет не спала, нервничала, срывалась. В итоге у нее обнаружили рак на последней стадии, когда уже чуть ли не половина органов сгнила. Я, считай, практически жил у нее там в больнице. Самое главное, что во всем эта ебаная отцовская работа виновата. Папа, конечно, тогда бросил все силы, чтобы как-то ей помочь, но было уже поздно. Когда мама умерла, он хотел бросить все, но Костя его отговорил «Если ты сейчас разрушишь то, что стоило жизни твоей жене, стоило ли, вообще, начинать?». Папа часто повторял эту фразу, когда становилось совсем туго. В общем, Саш, я хочу тебя попросить. Понимаешь, эта компания… очень много значила для нашей семьи, и стоит теперь, уже в буквальном смысле, на «костях» моих родителей. Я… я не хочу ею управлять или быть как-то причастным к ее функционированию. Я тебе полностью доверяю и хочу попросить… чтобы ты взял бразды правления в свои руки.