Виски со льдом

Утро наступило на Артема весьма чувствительно. Тело ныло, особенно пониже поясницы, и лицо. Мышцы отяжелели, и казалось, что конечности весят каждая по несколько тонн. Он смутно помнил, как они добрались до кровати после совместного душа. Умопомрачительный секс в часы утренней расслабленности вспоминался в особенно ярких красках и подробностях. Артем готов был простить Саше его исчезновения на утро, если возвращаясь, он будет таким же горячим. «Хотя, нет» - тут же передумал Шмидт. – «Пусть лучше всегда будет тут, рядом. С ним лучше, чем без него», - рассудил Артем, переворачиваясь на бок. Парень открыл глаза и с полминуты тупо лыбился про себя (ибо шевелить мышцами лица после аварии было не особо комфортно), глядя на тихо сопящего Сашу. Мысль, затерявшаяся в расслабленном разуме, добралась до работающей части мозга, и Артем не смог сдержать порыва и пощупал лежащее рядом тело. Саша никак не отреагировал, разве что чуть сморщил нос, и продолжил мило сопеть. - Не ушел, - прошептал Артем почему-то севшим голосом. Сердце подпрыгнуло и принялось выбивать бешеные ритмы. Захотелось крепко обнять этого белобрысого придурка, который вызывал неадекватные реакции, даже просто ничего не делая. Артем смотрел на светлые реснички и чуть приоткрытые губы, пытаясь внушить себе, что Князев не девушка, чтобы тискать его. Однако голос разума достаточно быстро был изничтожен сумасшедшей жаждой прикосновений и смешанным клубком плохо осознаваемых чувств. Саша же просыпался, в основном, только когда звонил телефон, поэтому спал до последнего, даже не различая посторонних звуков и не подозревая, что на него готовится подлое покушение. Артем провел рукой по боку партнера, тот даже не дрогнул. Поцеловал – ноль реакции. Шмидт похвалил Сашу за крепкий здоровый сон и, чуть подтолкнув, перевернул на спину. Князев выдохнул и повернулся к нему задом. У Артема же случилось залипание мозга, он гладил спину, выцеловывая узоры, в конце концов, уткнувшись в светловолосый затылок и прижавшись внушительным стояком. - Это намек, озабоченный ты мой? – насколько бы крепким ни был сон человека, невозможно не проснуться, когда к тебе так недвусмысленно пристают. Саша, разбуженный утренними ласками, тихо млел, стараясь ничем себя не выдать, но когда к бедру прижался горячий член, терпеть стало неинтересно. - Это почти прямым текстом, - обдавая горячим дыханием затылок и дразняще касаясь кожи губами, прошептал Артем. Ему до пьяного тумана в голове хотелось касаться Саши, чувствовать его кожу своей, пить неторопливый поцелуй. Перед глазами заплясали звездочки, когда Князев повернулся к нему и обхватив оба уже возбужденных члена, начал двигать рукой, преследуя ему одному известный ритм. Артем подмахивал бедрами и постанывал. Поза была не особо удобная, и они сели, почти обхватывая друг друга ногами. Шмидту нравилось то, как партнер тянет его ближе к себе, нравилось ощущать жар чужой кожи, нравились поцелуи и то, как Саша улыбается ему в губы, когда слышит его особо громкие стоны. А Саша не мог перестать удивляться самоотдаче Артема. Казалось, этот мальчик, вообще, не знает тормозов. Хотя чему удивляться? Ему, наверняка, сроду никто ничего не запрещал и выполнял любое желание, лишь бы только угодить. Он не знает, что значит бояться удара в спину, ведь она у него всегда прикрыта. Он не знает, что значит брать украдкой или вовсе отказываться. Князев льстил себе мыслью, что сейчас безраздельно властвует над Артемом, а значит, и над его отцом. Саша прошелся ладонью по пояснице, погладил попку, обвел колечко сфинктера, чуть надавливая, но не проникая. На сухую, да и после вчерашнего… он же не садист. Хотя хотелось, Артем был восхитительно горячий и крышесносительно стонал. - Вставь их, - попросил этот мазохист, подаваясь попой. - Обязательно, и не только их, но не сейчас, - Саша убрал руку, дабы не дразнить, и чувствительно укусил за кожу под ключицей, вырывая возмущенный вскрик. - Блять, - хрипло выдохнул Артем и, откинув голову, дернулся всем телом, сперма протекла по Сашиной ладони. Князев же увеличил темп, доводя и себя до пика. Артем хотел бы поучаствовать, но силы еще не вернулись, а тело пребывало где-то в эфемерной нирване. *** После душа они переместились в кухню. Артем лениво обследовал содержимое шкафов и холодильника, а Саша оккупировал место у плиты с туркой в руках. - Жрать нечего, - печально констатировал Артем, внюхиваясь в разливающийся по кухне аромат. Самому ему всегда было лень варить кофе и вечно получалось как-то не так. - Надо в магазин сходить, - озвучил общую мысль Саша. - Ближайший через две остановки, если ты, конечно, не хочешь потравиться хренью из соседнего киоска. «Вот он, наглядный пример мажора. Отравится он, видите ли» - фыркнул про себя Князев. - Надо съездить в магазин, - перефразировал блондин, отключая газ. - Моя машина превратилась в груду металлолома, - как-то отстраненно напомнил Артем, сглатывая слюни, пока темный ароматный напиток лился в чашку. И тут же отпил, обжегся, попытался выругаться, но это у него не вышло, а на глаза навернулись слезы. - Ну что ты творишь, придурок. Он же горячий, - Саша налил холодной воды из крана и протянул. - Я заметил, - буркнул Артем, отдышавшись. Вся эта ситуация до боли походила на сцену из какой-нибудь сопливой мелодрамы, но Артему было приятно, что Саша заботится о нем. Не так, как это делали девушки, с которыми Шмидт встречал новый день, Князев не предлагал подуть, не пытался целовать-обнять-посюсюкать, а просто пробубнил что-то малопонятное, явно ругательное, налил еще один стакан воды и плюхнулся на соседний стул. Восстановилась тишина, они пили кофе маленькими глоточками, и каждый думал о своем. Вдруг где-то в глубине квартиры заверещала какая-то музыка. Саша тут же сорвался с места, в мгновении ока материализовавшись в спальне. На тумбочке истошно вопил мобильник, показывая, кто звонит. - Да. - Саша, блядь! – прорычал Влад и, в сущности, был не особо далек от истины. – Ты где, мать твою!? - Так… - Почему я узнаю о том, что мой родной племянник вчера попал в аварию только сейчас и от посторонних людей!? - Я просто… - Сложно, блядь! Что там с тобой? Ничего не сломал? Голова целая? - Успокойся, Влад! – повысил голос Саша, - со мной все нормально, даже синяков нет. Только краску поцарапал, жаль, конечно. На том конце облегченно выдохнули. - Ты где? - Я у друга, - неопределенно ответил Саша, покосившись на вход, где подпирал косяк Артем, не понять, зачем пришедший. – Ты откуда узнал, что я в аварию попал? - От верблюда, - огрызнулся Влад. – Владимир Шмидт лично позвонил, тебя спрашивал, но ты не соизволил явиться на работу. Заказал еще партию, а когда я попытался пронюхать, чем его те не устроили, он удивился, сказал одна из них разбилась и что ты был одним из участников аварии. Мог бы хоть позвонить, - попенял Влад. - Ну прости, - виновато выдавил Саша. – Все как-то закрутилось… - Ладно уж, ты когда домой собираешься? Я к тебе заехать хотел. - Подъезжай часам к девяти. - Саш, - на том конце провода сделали глубокий вдох, - я, конечно, тебе не отец, но зато ты мне, как сын, и… я люблю тебя и волнуюсь. Не делай так больше, хорошо? Саша почувствовал себя последней сволочью и порывисто ответил: - Я тоже тебя люблю, Влад. Прости, что не позвонил. - Ладно, увидимся, - и отключился. Артему очень хотелось разбить Саше морду, и чтоб нос с хрустом вмялся в череп. Чтоб губы больше никогда смогли говорить эти поганые слова кому-то другому. Чтоб голубые глаза, лихорадочно блестящие во время секса, никто и никогда больше не увидел. Чтоб эти пальцы, сжимающие мобильный, ни к кому не прикасались. Артем не мог выдавить из себя ни слова, на виске бешено колотилась жилка, руки и ноги словно коркой льда покрылись и плохо слушались. - Влад звонил, - вздохнул Саша, что-то выискивая в телефоне. – Хорошо, что он не вспомнил про мой уже второй прогул. Ох и получу же я по первое число сегодня вечером. Он посмотрел на Артема. Его взгляд разве что дыру в нем не прожег. В карих глазах плескалось море ненависти и океан злобы. - Ты чего? – Князев даже немного испугался такой резкой перемене. То жмется как котенок к мамке, то чуть ли не кидается. - Что ж ты заставляешь Владика ждать аж до девяти часов? Он там бедный изведется, - Артем метнулся к Саше, перед глазами стояла белая пелена ревности и разочарования, он замахнулся и двинул. Саша уже понял, о чем толкует этот идиот, и его пробрал смех. Он увернулся от первого удара и попытался скрутить бешено вырывающегося Артема, но не тут-то было. Если бы Шмидт не был взбешен до предела, наверное, избил бы Сашу, но под влиянием эмоций его действия были беспорядочны и не рассчитаны. Князев отделался скользящим по скуле и парой синяков на груди и руках. В итоге, он сидел на пышущем злобой Артеме, заломив ему руки, и веселился, щекоча языком пылающие уши ревнивца, слушая отборный мат. - Артемочка, а ты знаешь, что ревновать человека, которого видишь второй раз в жизни, глупо? - Никого я не ревную! – ушел в несознанку тот, - и вообще, слезь с меня и вали к своему Владу! Он тебя ждет не дождется! Саша рассмеялся и укусил глупого ребенка за загривок, подул и поцеловал. В джинсах уже во всю гуляла революция, а Тема еще больше усугублял положение, пытаясь вывернуться. Вот ведь неугомонный. - Неужели твоей попке так понравился мой член, что ты распсиховался от одного телефонного разговора? Или может пальцы? Ты ведь совсем недавно просил трахнуть тебя ими? – Саше нравилось дразниться. Артем теперь уже покраснел от смущения, резко дернулся, вырывая руки, и теперь он сидит верхом, а его член топорщится сквозь спортивные штаны. - Не много ли на себя берешь, Князев? Может, мне понравилась твоя ПОПКА? Раздражение никуда не ушло, но желание съездить по роже перетекло в желание трахаться до умопомрачения. Выебать этого педрилу, чтоб на всю жизнь запомнил. Саша рассмеялся. Артем был до безобразия хорош в гневе, особенно со стояком. - Ты уж определись, что там тебе понравилось больше, - блядский блеск в голубых глазах и горячие руки на члене, все это отвлекало Артема от основного, - вот мне определенно нравится твоя дырочка. Там так хорошо, горячо, она обхватывает мою плоть и сжимается. Тебе ведь тоже нравится, когда он в тебе, когда я загоняю по самые яйца? Когда ты стонешь, насаживаясь… - …когда ты целуешь меня, - хрипло продолжил Артем, прикрывший глаза, вслушиваясь в шепот. – Когда я вижу твое лицо, пока ты кончаешь. Саша впился в его губы грубым поцелуем, освобождая свой изнывающий орган из тесного плена джинс. - Саш, трахни меня, - почти умоляюще хныкнул Артем. – Только давай так, без резинки. Я хочу, чтобы ты кончил в меня, хочу чувствовать его настоящего, горячего… глубоко. У Князева крыша ехала от этого развратного ребенка-котенка. Он сам не понимал о чем просит, но так не хочется отказывать. Они вместе стянули штаны с Артема, Саша нашарил бутылочку со смазкой в изголовьи кровати, валяющуюся там еще с бурной ночи. Вылил на дрожащую руку больше, чем надо, пролив себе же на штаны и пульсирующий орган. При попытке подготовить Артема, он получил по рукам. - Не надо, я хочу так. - Глупый, тебе же больно будет, - прошептал ему в губы Саша. - Потерплю. Саша не стал противится, не барышня на выданье, сам напросился, вот пусть и терпит. Он обильно смазал свой член и все же прошелся между половинок, чуть вдавив палец. Артем возмущенно рыкнул, устроился поудобнее, вздохнул и постепенно опустился. Это была даже не боль, просто жжение, ничего необычного, а вот выражение лица Саши в тот момент, когда пах прижался к паху, стало совершенно непередаваемым. - Ох, Артемка! Двигайся, пожалуйста! – хриплым шепотом выдал он. Шмидт откинул со лба прилипшие прядки и сделал пробное движение. Внизу живота взорвалось наслаждение, а с губ его партнера послышалось хрипловатое: - Господи, Артемка… как же… Артем криво усмехнулся и стал не спеша насаживаться на Сашу, но долго не выдержал и сорвался на рваный темп, не сдерживая стонов.