Глава первая
19 июня 2014 г., 14:58
Воспоминания — это не пожелтевшие письма, не старость, не засохшие цветы и реликвии, а живой, трепещущий, полный поэзии мир. К.Г. Паустовский
Звёзды. Такие близкие и такие яркие, они всегда манили меня, завораживая своим таинственным светом и той неизведанностью, которая таится за ними, но вместе с этим они дарили ощущение некого покоя, безмятежности. Посмотришь на них - и понимаешь, что мир много больше, нежели кажется, а все проблемы, невзгоды, неприятности – так, мелочи, пусть и кажутся, на первый взгляд, до ужаса огромными. Наверное, каждому человеку нужно хоть раз в жизни понять это и, глядя на далёкие звёзды, отпустить себя, избавив от большей части своих тараканов, кошек и того, что еще скребётся и ползает в душе и остальном организме. Сейчас я тоже сидел (нет, вру - лежал) на мягком диване, запрокинув голову и любуясь россыпью огней, которые, честно признаться, до сих пор сосчитать не удосужился. Стоп, я? Не удосужился? Не дело. Ладно, исправим в ближайшее время. Интересно же! Ох, о чем это я? Ах, да. В данный момент я любовался звёздами, вот только для меня они были более близкими, чем для других, тех, что сейчас находятся на Гелиане, а вот занимался я тем же. Вот так, представьте себе, я думал, и не о науке или магии, а о своём житье-бытье, а точнее обо всём том, что изменилось за прошедшие годы. А изменилось многое. Как давно это началось? Как давно случилось? Может, еще в тот осенний день, когда я в первый раз заглянул в глаза цвета лесных озёр, увидев там всё то, что когда-то было знакомо и мне самому? Боль, одиночество, унижения. Да, еще тогда меня поразило то, что, пройдя через всё это, очутившись в шкуре рабыни, Тимиредис смогла сохранить свою светлую и чистую душу, пусть даже и замкнулась, отгородившись ото всех ледяной стеной недоверия. В тот день я точно также сидел здесь, думая, правильно ли я поступил, дав ей амулет? Чувствовалось, что правильно. Еще тогда я пообещал себе приглядывать за парой северных драконят, но только ли потому, что меня, как придворного мага, волновала судьба герцогства? Ох, не знаю, и даже сейчас не смогу ответить на этот вопрос. А может, это началось после того, как, чувствуя, что сил нет даже на то, чтобы заварить чашку тайры, упал на огромную постель в герцогстве Дейл, и, уплывая в сон, внезапно ощутил волну тепла и благодарности? Тогда что-то изменилось во мне. Я внезапно понял, что, по сути, одинок. Да, Бель, Ти и Ар – моё гнездо, но они – семья, и по большей части вместе. Я же падаю, где придётся, в гордом одиночестве грея огромную постель. После этого я, сам не отдавая себе в том отчёта, ждал наступления вечера, чтобы снова почувствовать волну тепла. Она ничего не просила, вспоминая меня просто так. Иногда рассказывала что-то – я старался не слушать. Это её, сокровенное, и мне не нужно знать об этом. Порой я всем естеством чувствовал, как ей тяжело в новом для неё мире, и всё чаще ловил себя на том, что посылаю ответные волны, делая их незаметными, просто успокаивающими, убаюкивающими. Всё чаще я стал ловить себя на том, что хочу прийти к ней, помочь, как когда-то поддерживал Бель. В сердце, хотя я и старался отмести это в сторону, зрела странная обида на вселенскую несправедливость. Я снова вспоминал те года, когда Бель была такой же юной. Ведь тогда мы все были рядом, и это не казалось неправильным. Так почему я не могу быть рядом с еще одним драконёнком - ведь ей, по сути, пришлось куда хуже? Тут же всплывал ответ. Им и была последняя часть вопроса. Ей пришлось намного хуже. Дам слишком много – сломаю. Пока она сторонится всех, полагаясь лишь на себя. К тому, что может быть иначе, нужно привыкать не так. Её жизнь должна меняться постепенно. Так и вышло. Постепенно, день за днём, Мири росла, меняясь как внешне, так и внутренне. В ней менялось всё: мировоззрение, привычки, желания. Целый год ушел на то, чтобы она научилась доверять, перестав сторониться, и впустила в свой мир еще кого-то. Менялось всё, и лишь вечерние приветы, которые она продолжала посылать через амулет, оставались неизменными. А потом она умудрилась выбить меня из колеи. Нет, я ожидал чего угодно, но того, что Тим захочет порадовать меня… Было приятно, и от чего-то немного грустно. После того дня, когда она, я знал, по собственной инициативе, испекла для меня пирог, я стал всё чаще тянуться к ней, стараясь понять, но она снова меня поразила.***
«Я хочу, чтобы ты поцеловал меня на луне». «Что-о? Ну-ка повтори это сама, вслух, - уставился на неё, чувствуя как глаза округляются». Девушка зарделась, словно маков цвет, опустила взгляд. Честно сказать, в первое мгновение, увидев проскользнувшую шустрой змейкой мысль, я и сам растерялся. Вот что на такое ответить? И ведь знал, что что-то подобное может выйти, но пообещал. И, Тролль, она ведь действительно хочет этого. А хочу ли я? А ведь действительно хотел, и даже чуть не сделал. Но я – взрослый мужчина, выросший дракон, а она… Она – ребёнок. Наверное, именно это осознание и остановило меня в тот момент, когда в пальце от меня, прижимая ладонь к тому месту, где стучит сердце, часто дышала юная девушка, к губам которой так хотелось прикоснуться. А потом события понеслись стремительно и неудержимо. Всё чаще судьба сталкивала нас. Или это богини так шутили? Не знаю, но ни тот случай на луне, ни вспышки острого, ни с чем не сравнимого, аморального блаженства, которое накрывало меня с головой от одного прикосновения к её руке, я не забуду никогда, впрочем, как и случай с кубком судьбы. Я ведь тогда чуть не потерял её. Чуть не потерял по собственной глупости, незаслуженно обидев и оттолкнув. Хотя, может быть, тогда я в самом деле должен был уйти, чтобы не вносить раздор в её жизнь и душу. Должен был, но не смог, так что теперь я сижу здесь, на луне, а в голове бьётся одна единственная мысль: «Что делать? Что делать? И, наконец, как я позволил себе так привязаться к чужой невесте? – в то время как перед мысленным взором проскальзывают обрывки воспоминаний. Вот, краем глаза, я вижу, как она, стараясь не выказывать страха и растерянности, идёт вперёд по красной дорожке, чистая и невинная. Обычно мне абсолютно равнофигственно, как выглядит тот или иной человек, но сейчас я не могу оторвать взгляд от неё. Да, она очень изменилась, пусть пока сама этого не замечает, но со стороны виднее, и в этом платье, с вплетенными в каштановые пряди нитями золотистого жемчуга, она кажется мне самой прекрасной из всех девушек. А вот, облаченная в синее с серебром, Тим старательно держит лицо. Это её представление, и я чувствую, как ей сложно. Смотря на неё, я в очередной раз понимаю, что не могу отвести глаз, что… Додумать я тогда не успел, поскольку услышал слова Бель.***
- Я? Её опекун? Их опекун? Почему? Сунув в рот ложку ароматного грибного супа, Бель отвела зелёные глаза с золотыми искрами, хихикнула. - Ну… Шон, ты и так вот уже сколько времени помогаешь им. Так что меняется? Опустив взгляд на пирожок, который сжимал пальцами, я заметил, что стискиваю его слишком сильно, и поспешно засунул за щеку, надеясь, что ехидно улыбающаяся Астер не заметила высунувшуюся начинку. - Бель, я не могу. - Почему? Отодвинув миску, собеседница поднялась и, обойдя стол, опустилась на ручку моего кресла. - Вспомни то, что когда-то говорил мне сам. Не мучай ни ее, ни себя. Прими то, что уже вижу я.***
С тех пор мы с Тим стали видеться чаще. Подумав немного, я решил подпустить её ближе к себе. Мне действительно хотелось этого, ну и обстоятельства вынуждали. Над словами Бель я всерьёз задумался в тот день, когда в первый раз проснулся рядом с Тим. Это было немного странно. Не так, как тогда, когда мы четверо, обессилев, падали на кровать и засыпали. Тогда я прижимал к себе хрупкую девушку, что доверчиво тыкалась носом в мой бок, и осознавал, что не хочу уходить. Тогда я всё-таки ушел, но всё чаще стал просыпаться рядом с ней. Мне было хорошо, как никогда раньше. Она дарила мне тепло, просто находясь рядом. Тепло, какого не дарил еще никто. Дарила абсолютно безвозмездно, ничего не прося взамен. Теперь я знал, что голыми руками порву того, кто посмеет обидеть это удивительное создание. А теперь мне некого рвать, кроме себя самого. После всего, после того, как она доверяла мне, я подвёл её. Именно из-за меня сейчас и Тим, и Ас находились на грани, и я не мог ничего сделать. Нет, точнее, я сделал всё, так что теперь жизнь обоих зависела лишь от их внутренних сил. Мне же оставалось лишь надеяться и ждать. Ждать и надеяться. Наверное, я слишком глубоко погрузился в свои мысли, потому как не услышал открытия телепорта, из которого, теребя конец длинной русой косы, вышла Бель и опустилась на диван рядом со мной. - Ар с Нейли уже закончили. Можешь возвращаться. Одарив подругу благодарной улыбкой, я поднялся, щелкнул пальцами, задавая координаты… - Шон, - окликнула Бель, и я обернулся, - нужно поговорить. - Как долго ты собираешься терзать себя? – спросила она, когда я вернулся на исходную позицию. – Это не похоже на тебя. Знаешь, с этим надо что-то делать. Ты меняешься. Вам нужно разобраться, наконец. Это не приведёт ни к чему хорошему. - Бель, Тим – невеста Аскани. Я – её опекун. Это всё. - Не всё. Прекрати скрывать очевидное. За три дня ты в первый раз отошел от их постели, и сейчас собираешься вернуться. - Бель, не надо, - совсем тихо произнёс я, снова поднимаясь. - Ладно. Но, знаешь, хватит бегать. От неё. Ты тоже имеешь право на счастье.
