Глава пятая
29 июля 2014 г., 18:41
Кто познал всю полноту жизни, тот не знает страха смерти. Страх перед смертью лишь результат неосуществившейся жизни. Это выражение измены ей. Франц Кафка
Я увидел её в тот момент, когда вышел из распахнувшегося портала. Гибкая, стройная, с раскинутыми в стороны руками и запрокинутой головой, она стояла на краю обрыва, под которым, неся свои воды, перекатывалась по огромным валунам и острым камешкам река. У меня не было даже мгновения. Краткого мгновения, достаточного для щелчка пальцев. Его у меня не было. Молча, не говоря ни слова, Тим сделала шаг. На что похоже время в тот момент, когда его катастрофически не хватает? На что похожи мысли, когда на одну секунду их приходится тысяча? На что похож крик души, беззвучный, отчаянный, безмолвный? В книгах пишут: «Горящий воск, патока», либо еще что-то, не менее пафосное и заумное, а вот я не знаю, что сказать. Не знаю, чем стало моё личное время и мои личные мысли. Хотя, наверное, последние разбежались, перестав быть мыслями серьёзного, ну, не очень, врать не буду, мага, и целиком подчинившись зову сердца. Иначе как объяснить то, что я, сперва даже забыв наложить левитацию, сиганул следом?POV Тим
Камни. Острые, зловещие, но от этого кажущиеся мне более родными, что ли, похожими на зловещую мощь северного моря, на утёсе над которым я так люблю сидеть. Сейчас же я смотрела на эти камни, а они стремительно приближались, словно клыки огромного зверя, что собирается пронзить меня, мелкого кузнечика, букашку, посмевшую спуститься к ним. Страшно не было. На место той боли, что привела меня сюда, разрывая душу и сердце, пришли странное безразличие и апатия. Мне стало абсолютно всё равно, что станется со мной. И, делая шаг, я абсолютно не думала ни о чем. И ни о ком. Я даже не знала, хочу ли умирать. Да, когда шла сюда – хотела. А сейчас? А сейчас мне просто равнофигственно, как сказал бы Шон. Ведь шаг уже сделан, резерв заблаговременно размотан так, что даже щит поставить не смогу. А камни приближаются. Быстро, неотвратимо. Я лечу к ним, в ушах свистит ветер. Он же бьёт в грудь, будто бы желая остановить, не дать разбиться. Будто бы говорит: «Нет, вернись, Тим, ты не можешь умереть. Ты не можешь разбиться вот так». - Почему? – спрашиваю я непослушными губами, словно бы в бреду беседуя с ветром. А он лишь свистит в ушах и треплет распущенные волосы. Зато, вместо него, оживают, до сей поры спавшие, мысли, давая ответ на мой вопрос. За какие-то мгновения перед мысленным взором проносится вся моя жизнь, оживают мечты, бьётся сердце. Ас предал меня, бросил, но ведь вот так, зная, что сделаю больно своим уходом другому человеку, я тоже предаю. Ему нужна я, нужно моё тепло. Так как я могла уйти? Хотя... Как, как... Уже ничего не изменить. А камни приближаются, и до меня уже долетают прохладные брызги речной воды. Стало страшно. Теперь, наконец, пусть с опозданием, но мне стало страшно. «Боги, Лариша, прошу вас, умоляю, простите меня, сохраните его. Пусть ему не будет так же больно от моего предательства… От моего ухода!» Из глаз брызнули слёзы. Всё тело, раскинутые руки, выгнутая спина… всё онемело, застыло. Я попыталась зажмурить глаза, но даже это не вышло. Слишком поздно. Слишком страшно. Слишком больно. И вдруг кольцо сильных рук крепко обвило мою талию, мир завертелся, перед глазами промелькнуло небо, сменилось камнями реки, отвесным склоном. Я почувствовала, что зависла в воздухе, а через мгновение меня развернули – и я встретила взгляд родных карих глаз.POV Шон
«Ну и что же ты учинила, воробушек маленький, личинка дракошкина, боль моя головная, неугомонная? – ласково спросил я, не находя сил для того, чтобы разжать объятия». Девушку трясло. - Шон, Шон, прости меня, пожалуйста. Прости, - беспорядочно шептала она, судорожно цепляясь за ткань моей туники, которую я не успел сменить на привычную рясу. Казалось, будто она боится, что я исчезну, что это просто видение, предсмертный бред. А я не знал, что делать. Просто ласково прижимал Тим к себе, гладя по растрёпанным волосам, и чувствовал, что мои руки тоже дрожат. Мы всё еще висели над бурлящей в этом месте, рекой, и ветер осыпал нас её мелкими брызгами. Чувствовалось, что я должен что-то сказать, что-то сделать, но я не знал что, поэтому начал медленно подниматься вверх. Тим нужно выпить горячей тайры, да и я нуждаюсь в отдыхе, как ни прискорбно это признавать.POV Тим
Как чувствует себя человек, побывавший на волоске от смерти? Увы, этого я не знаю, но скажу, что сама я сейчас чувствовала себя подавленной и разбитой. Да еще и эти слёзы. Боги, почему не удаётся успокоиться? Всё еще боясь, что сейчас Шон исчезнет, что я умру, что больше никогда не услышу головокружительного запаха летнего ливня, я крепко сжимала черную ткань туники, шепча что-то, смысл чего не доходил даже до меня самой. Я всё еще не верила, что боги всё-таки услышали меня. Точнее не боги, а мой ангел хранитель, он же наставник и опекун, он же человек, в надёжных руках которого мне хочется остаться навсегда, вдыхая любимый запах и чувствуя, как дрожащая ладонь скользит по волосам и спине. Неужели это он так за меня испугался? Хотя, что я спрашиваю. Ведь взгляд карих глаз был красноречивее любых слов. Наверное, даже сейчас, если подниму голову, я увижу остатки страха и боли. Страха за меня, глупую, безрассудную. Медленно, словно нехотя, Шон начал подниматься вверх, прочь от того места, где едва не оборвалась моя жизнь. Вот только я чувствовала какую-то недосказанность. Мне просто требовалось, как дышать, услышать его голос, ведь с того времени, как подхватил меня, Шон не сказал ни слова, кроме того, что, как обычно, пожурил меня, глупую. А мне казалось, что если вот здесь, именно здесь и именно сейчас мы не объяснимся, что-то встанет между нами. Какая-то стена. А мне, ой, как этого не хотелось. Именно поэтому я, подняв голову, поймала шоколадно-карий взгляд. «Я не должна была, Шон. Я чуть не совершила непоправимое. Пожалуйста…» Он не дал договорить, ласково притронувшись пальцем к моим губам. «Всё хорошо, маленькая. Уже хорошо. Только пообещай мне, что больше никогда, никогда не станешь так делать. Приходи ко мне, к выхухолю своему чернявому, но только не так». Сейчас Шон был крайне серьёзен, а в карих глазах читалась уже ранее виденная там мною, и не раз, печаль. Кивнув, я еще крепче прижалась к нему, покаянно опуская взор – и тут же подняла. Не хочу видеть эти камни. «Запомни, воробушек, - продолжил Шон, - в этом мире всегда найдутся те, кто поймёт и выслушает тебя. Те, кому ты не безразлична. Те, кто тебя…» «Меня… меня что? – спросила я, и отчего-то сердце замерло, пропустив удар». «Кто отвечает за тебя, - закончил Шон, а мне стало горько». Вот почему, спрашивается? Чего я ожидала? На что надеялась? «Ты действительно пошел за мной лишь из-за долга опекуна?» Боги, дура. Зачем спрашиваю? Ведь и так понятно. Шон не ответил. Просто кивнул, и мы вновь, но теперь куда быстрее стали подниматься вверх. А в моём горле встал предательский ком. Слёзы, едва прекратившиеся, опять грозили политься из глаз. А на душе так больно и горько и хочется вырваться из, еще мгновение назад бывших родными и тёплыми, объятий. Вот только не стану делать этого. Пока не стану.POV Шон
И всё-таки этот выхухоль меня не послушался. Хотя, я его не осуждаю. Наверное, поступил бы точно так же. Но взбучку всё равно задам. В воспитательных целях. Он стоял на краю обрыва и улыбался, в то время как на щеках поблёскивали влажные дорожки, но, завидев нас, отступил назад. Девушка в моих руках, напрягшаяся, как струна, после нашего разговора, сразу, как её ноги коснулись земли, мягко высвободилась, попыталась отбежать в сторону, но передумав, остановилась. «Больно, горько, - крутилось в её мыслях, передаваясь и мне. Я тоже чувствовал себя неловко, хотя и скрывал это за привычной обаятельной улыбкой. Что же ты делаешь, воробушек мой маленький? Зачем привязываешь меня к себе? К чему тебе я? Что будешь делать с сумасшедшим чёрным драконом, когда, теперь я в этом почти не сомневался, получишь его? Я ведь бросился за тобой, не раздумывая, и поступил бы так же, и поступлю. Ты слишком дорога мне. Но я не могу показать тебе этого. Ты – чужая невеста. Я же – лишь идеал для тебя, вершина, на которую ты равняешься и, я верю, которую сможешь превзойти. Это не любовь, нет. Ты потом поймёшь, малышка. - Спасибо тебе, Шон, - вывел меня из размышлений голос Аскани. Хмыкнув, я протянул вперёд руку, принимая его пожатие. Хм, когда-то мы это уже проходили. - Да не за что. И, да, напоминаю, магам рукопожатия противопоказаны. По крайней мере, таким, как ты. Щит где? Ас развёл руками, а я с удовлетворением увидел появляющуюся на его теле конструкцию из силовых нитей. Всё-таки, я его опекун, так что за безопасность отвечаю. «А теперь иди и поговори со своей невестой. Мне эксцессы не нужны, да и ей тоже. Разберётесь – открою портал домой. Кыш отсюда, выхухоль. У меня времени не так уж много».
