Дадли Дурсль, Избранный

Дурсли выполнили свою угрозу и практически не выпускали Гарри из чулана. Кормили его раз в сутки и постоянно требовали убрать шрам со лба Дадли. Гарри в ответ только беспомощно пожимал плечами. Мальчик старался сохранить присутствие духа, но ему казалось, будто он лишился чего-то невероятно важного, что с самого раннего детства давлело над ним в то же время поддерживало его. Гарри то и дело ловил себя на том, что потирает то место на лбу, где раньше был шрам. Тем временем Дурсли пытались решить проблему по-своему. На протяжении нескольких дней они уезжали рано утром и возвращались после обеда. Кожа на лбу Дадли вздулась и покраснела, а шрам становился все тоньше и бледнее, пока в один прекрасный вечер от него не осталось и следа. Насмотревшись на себя в зеркало, Дадли издал победный крик и побежал вверх по лестнице. Он скакал на кровати родителей, пока та не сломалась, и порвал две подушки, раскидав повсюду перья. Петунья закатила праздничный ужин (Гарри, конечно же, продолжал сидеть в чулане). В ту ночь семейство Дурслей ложилось спать в самом прекрасном расположении духа. На следующее утро Дадли проснулся почти счастливым и первым делом пощупал свой лоб... Его отчаянный вопль услышал даже Гарри в темной каморке. Петунья и Вернон мигом примчались в комнату сына, заспанные и взъерошенные. - Что случилось? - выдавил мистер Дурсль, с трудом переводя дыхание. Дадли, безумно выпучив глаза, тыкал толстым пальцем в свой лоб. - Он снова здесь, так ведь?! - визжал Дурсль-младший. - Мерзкий шрам вернулся! Петунья закрыла рот обеими руками, не в силах вымолвить ни слова. Вернон тяжело сглотнул, не веря своим глазам: шрам в виде молнии украшал лоб Дадли как ни в чем ни бывало. - Я прав?! - орал мальчишка. - Говорите! Его отец кивнул. Дадли вцепился в свою густую светлую шевелюру. Игрушки вокруг него вдруг зашевелились и начали подниматься в воздух. Вернон схватился за сердце, а Петунья вжалась спиной в стену. - Это не я, - проскулил Дадли, мелко дрожа. Игрушки кружились вокруг него, и родители не могли оторвать от них взгляд. Внезапно Вернон сорвался с места и выбежал из комнаты. Через полминуты он вернулся, таща за собой Гарри, который пытался заслонить глаза от яркого утреннего света. Вернон указал дрожащей рукой на своего сына и рявкнул на Гарри: - Прекрати это! Немедленно! Гарри удивленно вытаращился на перетрусившего кузена и игрушки, которые продолжали кружить в воздухе. Вернон встряхнул Гарри, и он развел руками: - Я тут ни при чем. - Врешь! - Клянусь, я не виноват! Вернон схватил его за ухо, но тут в приоткрытое окно с тихим шелестом влетели два письма в тяжёлых толстых конвертах из желтоватого пергамента. Изумрудно-зелеными чернилами на одном было написано: "Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан род лестницей", а на втором: "Мистеру Д. Дурслю, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, большая спальня". Все изумленно уставились на конверты, лежавшие на полу. Взбесившиеся игрушки остановились и с шумом посыпались на пол. Гарри потянулся к письму, адресованному ему, но Вернон шлепнул его по руке и, неожиданно проворно для своего веса, подхватил с пола конверты. Петунья немного пришла в себя и слабым голосом спросила: - Что в них написано? - Одно из писем моё! - возмутился Гарри. - Это я должен его читать! - Молчать! Мистер Дурсль распечатал один конверт, пробежался глазами по начальным строчкам и посерел. Тогда он, путаясь в пальцах, вскрыл второе послание, и ему стало совсем плохо. Петунья заглянула в письма через его плечо. - Вернон! О боже, Вернон! Казалось, она вот-вот потеряет сознание. Гарри попытался отнять у Вернона своё письмо, но тот схватил его за шиворот. Тут подал голос Дадли: - Что там написано? Что-то про меня? - Нет, дорогой, - попыталась улыбнуться Петунья. Но что-то в её взгляде заставило мальчишку похолодеть. Вернон повернулся к сыну: - Сиди в своей комнате, Дадли! - И потащил Гарри к чулану. Петунья, закрыв дверь в комнату опешившего и совсем растерявшегося сына, семенила вслед за мужем. - Это какая-то ошибка, Вернон. Наш Дадли, наш пусечка - совершенно нормальный мальчик! Мистер Дурсль пробурчал что-то в ответ. - Это клевета, - продолжала Петунья. - Наш сыночек не имеет никакого отношения к этой школе ча... - Виновата твоя странная семейка! - взорвался Дурсль, выпуская Гарри и поворачиваясь к жене. - И ты тоже! Если бы не ты, мой сын был бы нормальным! С этими словами он развернулся и вышел на улицу, громко хлопнув дверью. Петунья осталась стоять у лестницы, ни жива ни мертва, задыхаясь, как выброшенная на берег рыбина. Гарри тихонько проскользнул в чулан. Ему было о чем поразмыслить.