Утренняя молитва

       Тогда       Опоздавший, но всё-таки пришедший сезон дождей медленно оживлял край Кристальных озёр. На грязно-оранжевой равнине разливались лужи, кое-где уже показались пучки молодой зелёной травы. Неторопливо пережёвывая её, бродили по лужам первые вернувшиеся травоядные. Прайд ликовал, радуясь спасению от голодной смерти, и никто из взрослых, кроме Наанды, так и не заметил разлада между львятами. А между тем не заметить его было трудно: Инзи и Раби теперь бегали по равнине вдвоём, а Мвези проводила время с Илой, сидя с ней на плато или неспешно гуляя по нему. Вечерами, когда шли дожди, две львички сидели у входа в пещеру и, поёживаясь от прохлады, тихо разговаривали, пока Раби, выпросивший на то разрешения у родителей, играл с Инзи в отдельной части пещеры. Друг на друга две парочки теперь даже не смотрели, и только начавшиеся для них первые уроки заставляли их сидеть рядом. Разумеется, Инзи и Раби были лучшими в том, что касалось физической силы – беге и шутливой борьбе, – зато никто не мог превзойти Илу в знаниях: она не зря провела так много времени, слушая речи старых львиц. Мвези во время их бесед слушала её, чуть ли не открыв рот, внимательно поглощая каждое слово новообретённой подруги, а Ила с удовольствием делилась с ней всем, что знала сама: как и Мвези когда-то, она была счастлива наконец обрести настоящего друга. На чувстве взаимной благодарности и теплоты друг к другу их дружба крепла с каждым днём, и Мвези не сводила с Илы, которую когда-то считала бесполезной для себя, восхищённого взгляда. Она никогда не чувствовала ничего подобного с Инзи и Раби. Теперь она не боялась, что её прогонят прочь, отказавшись от её дружбы: она знала, что Ила всегда поймёт её, и она сама готова была понимать её, защищать её, сидеть с ней на плато вместо того, чтобы носиться по равнине. Она ожидала, что это дастся ей труднее, и потому была удивлена, заметив, что разговаривать с Илой ей интереснее, чем гонять птиц и тушканчиков. В конце концов, погонять их она всегда могла и со своей матерью.       А Ила, словно не желая лишать подругу физической активности из-за своей болезненности, всё чаще стала звать её гулять. Несколько раз они немного поразгоняли птиц вместе, а ещё раз даже залезли на гору, приютившую их прайд под сенью уютной пещеры. Ила оказалась на такой высоте впервые, а потому не могла скрыть своего восхищения раскинувшимся под лапами видом. Глядя на неё, Мвези испытала радостную гордость, что и она может чем-то удивить подругу, открыть ей что-то новое, и в который уже раз мысленно похвалила себя за то, что заступилась тогда за Илу. С Инзи и Раби она никогда не чувствовала себя такой значимой, никогда она не видела в их глазах такой благодарности за самое незначительное деяние. Порой ей казалось, что с ними она даже так и не узнала, что такое дружба. Настоящая дружба открылась для неё сейчас – союз равных, союз понимающих, союз уважающих и любящих друга. Стыдилась Мвези только одного – что никогда не заступалась за Илу раньше. И что вообще не осталась с ней с самого начала...       Шли дни. Львята постигали азы львиных премудростей на уроках, львицы охотились, текла своим чередом жизнь. Незаметно кончился сезон дождей, за ним пришёл и другой – в этот раз в свой срок, без опозданий. Мвези радовалась ему так же, как и год назад своему первому влажному сезону, с восторгом носясь под тёплыми струями под раскаты грома, пока Ила, боявшаяся грозы, с тревогой, но затаённой улыбкой наблюдала за ней от входа в пещеру. Мвези же, вскинув голову, радостно подставляла лицо каплям дождя, и даже много лет спустя, когда она стала взрослой, это движение напоминало ей то счастье, что переполняло её тогда: счастье бешено несущейся по жилам крови, счастье пьянящей юности, счастье тёплого взгляда Илы, счастье самого существования, самой жизни...       Они много разговаривали. Говорили обо всём: о природе их края, о характерах членов прайда, о так любимых Мвези звёздах. Говорили о великих львах прошлого, обо всём таинственном и непонятном, обо всём, что творилось в их юных душах. Говорили, говорили и никак не могли наговориться...       Может, Мвези повзрослела, а может, была так устроена и просто не осознавала это с самого начала, но беседы и дружба с Илой доставляли ей куда больше радости, чем вечные догонялки с Раби и Инзи. И тем острее она поняла это, когда заметила, что чувство одиночества её больше не посещает. Равно как молчал теперь и голос совести, когда она смотрела на Инзи и Раби, в отличие от тех времён, когда она стыдилась даже поднять глаза на Илу. Теперь Мвези была по-настоящему счастлива.       Не могли омрачить её существование даже занудные порой уроки, а когда началось обучение охоте, львичка, давно мечтавшая об этом, ощутила себя на седьмом небе от счастья. Она хотела стать лучшей охотницей, и Ила заверяла её, что так и будет, хотя в эти моменты Мвези ловила в серо-синих глазах подруги печаль – хоть Ила давно уже смирилась со своей болезненностью, она хотела быть здоровой, как все, и уметь так же хорошо бегать, прыгать и охотиться. И дело было не только даже в личном желании – она боялась, что её рано или поздно изгонят из прайда, если она не сможет охотиться и приносить ему пользу. В засушливом краю тяжело приходилось и без голодных ртов иждивенцев, и вряд ли прайд продолжит содержать её, когда она станет взрослой. А без прайда, одинокая и слабая, она обязательно погибнет... Но своими страхами Ила пока не делилась даже с Мвези. Она не любила омрачать настроение подруги, которая каждый раз неизменно расстраивалась из-за её, Илы, здоровья и того, что она ничем не может помочь.       Сама же Мвези с восторгом встречала каждый новый день. Окружающий мир вновь казался ей светлым и прекрасным, и она одинаково радовалась и проливным дождям, и лучам палящего солнца. Временами, застав по утрам Илу молящейся восходящему солнцу, она садилась рядом с ней и, задрав голову к небу, мысленно пела торжественную, полную благодарности оду небесам за весь существующий мир и свою собственную жизнь.       – Ты счастливая, – как-то раз с улыбкой сказала ей Ила после того, как долго наблюдала, как Мвези прыгает по оставшимся после сезона дождей маленьким лужам, разбрызгивая их в разные стороны. – Мне кажется, ты сможешь найти своё счастье и быть счастливой всегда, что бы с тобой ни случилось, в любых обстоятельствах.       – Думаешь? – озадаченно наморщила лоб Мвези. – Мне кажется, никто не может быть вечно счастливым. У каждого бывают проблемы и несчастья... Просто сейчас я радуюсь тому, что у меня их нет.       – Проблемы и несчастья можно пережить и преодолеть, – покачала головой Ила. – И тем, кто умеет быть счастливым, это намного проще. Не теряй этот свой дар.       – Постараюсь, – хихикнула Мвези. Тогда так легко было верить Иле...       Сезон дождей прошёл, и теперь две значительно подросшие львички часто уходили за гору, подальше от прайда, и лежали там на плато, греясь в лучах солнца и глядя на быстро плывущие облака. Лёгкие, белые, совсем не похожие на серые мрачные тучи влажного сезона, они нравились Мвези почти так же сильно, как и ночные звёзды.       – Откуда берутся облака? – спросила она как-то у Илы.       – А откуда берутся тучи, солнце и радуга? – улыбнулась в ответ та. – Они дети неба, как горы, озёра и трава – дети земли.       – Наверное, облака – детёныши туч, – хихикнула Мвези. – Пока они маленькие, они пушистые, безобидные и игривые, вон как гоняются друг за другом! А когда вырастают, они темнеют, становятся мрачными и дерутся друг с другом, сверкая молниями и рыча друг на друга громом. Совсем как львы, – засмеялась она. Ила внимательно посмотрела на подругу.       – А ты, пожалуй, права, – улыбнулась она, хотя улыбаться ей совсем не хотелось. Мвези была даже более права, чем думала. Совсем как львы... Да, только детство знает беззаботное мирное сосуществование. Взрослых же раздирает вражда за добычу, территории, самок... Впрочем, иногда и не только взрослых – в памяти услужливо всплыла Инзи, выдёргивающая у неё из-под носа тушку тушканчика...       – Есть легенда, что когда-то все животные жили в мире, – хрипло заговорила она. – Они не сражались за территории, не убивали друг друга в войнах прайдов. У всех всего было поровну. Но, как всегда это бывает, нашлись недовольные, которые заскучали жить мирно и спокойно и захотели иметь больше, чем у других. Собравшись все вместе, эти недовольные создали и пустили по земле Раздор и Вражду. Словно болезнь, передавались они от одного к другому, и, обуреваемые ими, все животные передрались между собой, и началась Великая война.       Затаив дыхание, Мвези внимательно слушала.       – Но война не могла длиться вечно, – продолжала Ила. – Иначе все просто-напросто перебили бы друг друга. И те, кто не хотел воевать, взмолились небесам о помощи. Великие духи сжалились, но они не могли победить и уничтожить Вражду и Раздор...       Молочно-бежевая львичка прижала уши.       – Но ведь был какой-то выход? – спросила она.       – Да, – кивнула Ила. – Разошлись чёрные тучи, что нависали над погрязшей во вражде землёй, и в лучах солнца на землю спустились посланные небом для спасения всех живущих Любовь и Дружба.       Мвези добродушно хмыкнула.       – Любовь и Дружба не могли распространяться так же стремительно, как Вражда и Раздор, но они были сильнее их. И те, кто принимал их в себя, исцелялись. Но даже Любовь и Дружба не могли полностью искоренить затаившееся глубоко в сердцах зло. С тех пор и они, и Вражда с Раздором остались сосуществовать на земле. Но Любовь и Дружба так и остались лекарством и спасением, исцеляя всех, кто готов был впустить их в себя...       Ила замолчала, внимательно посмотрев на подругу, и, заметив, что та нахмурилась, улыбнулась ей.       – Говорят, что настоящие Любовь и Дружба – драгоценный дар, – добавила она. – И если они пришли к тебе, их нужно бережно хранить.       Мвези мрачно кивнула, вспомнив про Инзи и Раби. Нет, ей не в чем себя винить. То не было настоящей дружбой, а даже если и было, разве могла она дружить с ними после того, что они сделали?       – Храни – не храни, они всё равно не вечны, – проворчала она.       – Вечно только небо, – припомнила Ила старую поговорку прайда. – Ничто не вечно. Но тем они драгоценнее, – чуть улыбнулась она. – Если бы они были вечными, они бы обесценились. Ведь даже юность так ценна только потому, что есть старость.       Мвези снова посмотрела на быстро бегущие куда-то облака. Солнце медленно клонилось к западу, и тень от горы подбиралась всё ближе к двум подругам. Ила права, не вечно ничто. Когда-нибудь они вырастут, а потом и состарятся. Интересно, что будет с ними тогда?       – Я напомню тебе об этом, когда мы станем старушками, если тогда мы всё ещё будем дружить, – весело усмехнулась она.       – Хорошо! – хихикнула Ила. – Только не забудь! А то хорошая память, как и здравый рассудок, знаешь ли, тоже штука не вечная!       – Угу, особенно если его никогда и не было, – хмыкнула Мвези, вспоминая почему-то Инзи.       И, переглянувшись, они весело рассмеялись. Теперь       Когда сезон дождей кончился, Арви и Мвези собрались обратно в Прайдленд. Львица решила не дожидаться обычного в сухой сезон увядания родного края: видеть эту картину ей не хотелось. Она хотела, чтобы он остался в её памяти таким, зелёным и цветущим, согретым лучами ласкового солнца.       Арви тоже не горел желанием задерживаться: он успел здорово соскучиться по любимой шестёрке старших львят и их играм, пусть даже он только наблюдал за ними издалека. Он не терял надежды когда-нибудь присоединиться к ним, а пока грустил, имея в компании лишь мать да бродящих по равнине животных, все его попытки поиграть с которыми не увенчались успехом: те, что были послабее и потрусливее, убегали прочь, а остальные отгоняли его грозно опущенными рогами.       Весь обратный путь львёнок жаловался матери на одиночество, но она молча и угрюмо продолжала идти вперёд. Только когда они наконец достигли границ Прайдленда, она пробормотала что-то вроде «Как я не додумалась раньше» и, вопреки ожиданиям Арви, направилась не к Прайдроку, а куда-то к восточным пастбищам. Недоумевая, львёнок поплёлся за ней, сперва решив, что мать собралась поохотиться, но чем дальше они шли, тем больше он узнавал местность – они шли к тёте Ауни.       Ауни была молодой гепардихой, с которой, к удивлению Арви, его мать была очень дружна, даже куда более, чем с львицами прайда. Частенько они с Мвези навещали её и двух её детёнышей – Суру и Сири, мальчика и девочку. Гепардята были примерно одного возраста с Арви, но, конечно, мельче и слабее, а потому он никогда не играл с ними раньше. Но сегодня, измученный одиночеством, он был бы, пожалуй, рад даже их компании.       Судя по довольной улыбке Мвези, именно эта идея её и посетила, и потому Арви не удивился, когда всю дорогу ему пришлось выслушивать лекцию о том, что сильные не должны обижать слабых, что он, Арви, должен быть очень осторожен с теми, кого он сильнее, и прочую скучную чепуху. Когда же они дошли наконец до дома Ауни, львица велела ему поиграть с Сурой и Сири, а сама осталась сидеть неподалёку на холме вместе с Ауни, очевидно, рассказывая ей о своём путешествии.       Недоумённо замерев напротив гепардят, Арви внимательно разглядывал их, в то время как они не менее внимательно разглядывали его. С тех пор как они виделись в последний раз, все они ощутимо подросли и теперь отыскивали друг в друге следы этого. Без сомнения, львёнок был куда крупнее и массивнее детёнышей гепарда, зато у них были такие длинные лапы, что они оказались с Арви одного роста. Львёнок даже с завистью подумал, что с такими лапами и тонкими поджарыми тельцами они наверняка бегают быстрее его. Но не успел он вдоволь поразмышлять над этим, как Сура утомился молчанием и предложил поиграть.       – Ну и во что ты собираешься играть? – лениво протянула Сири, покосившись на брата.       – Да хоть в догонялки, – пожал плечом Сура и посмотрел на львёнка: – Ты умеешь играть в догонялки, Арви?       Львёнок обиженно надул губы.       – Я умею играть во всё! – авторитетно заявил он, выпячивая грудку.       – Правда? – удивилась Сири. – Даже в «дозорных и шпионов»?       Арви замялся. Он видел только, как в эту игру играли старшие львята, делясь на две команды, одна из которых пряталась, а другая должна была их искать. Каждый из прячущихся должен был как можно незаметнее прокрасться к условленной точке, которой обычно было дерево или камень, и постучать по нему лапой, громко объявляя о том, что оказался непойманным, а задачей «дозорных» было обнаружить всех крадущихся «шпионов» и «застукать» их первыми.       – Ну-у... – протянул львёнок. – Да. Только для этой игры нужно больше игроков.       – Вау! – обрадовался Сура. – Научишь нас? А игроков мы найдём, – гордо добавил он. – У нас есть ещё друзья.       – Тогда пошли, – весело подскочил Арви, обрадованный тем, что наконец-то сможет с кем-то поиграть во всё то, во что давно хотел.       Друзьями Суры и Сири оказались ещё один гепардёнок по имени Дума, который был чуть постарше и, как рассказал по секрету Арви Сура, когда-то дружил с львятами прайда, пока здорово не подрался с одним из них, маленькая бегемотиха Вима и даже подросток-даман* Лау. Львёнок подивился этому разнообразию, но ничего не сказал, чтобы не портить отношения с новыми приятелями, с которыми уже предвкушал весёлую игру. И, как оказалось, предвкушал не зря – играть с новыми знакомыми действительно оказалось очень здорово, особенно для так истосковавшегося по играм Арви, а потому он с большой неохотой попрощался вечером с новыми друзьями, когда пришло время идти устраиваться на ночлег. И только выпросив у Мвези разрешения завтра пойти поиграть с ними снова, львёнок наконец уснул, улыбаясь во сне. Глядя на него, улыбалась и довольная Мвези, счастливая тем, что счастлив её сын. Может, теперь наконец всё наладится и он больше не будет жаловаться на скуку и одиночество...       Арви и вправду перестал жаловаться, упрашивая теперь мать только об одном – почаще отпускать его поиграть с новыми друзьями. Вздыхая, Мвези снова и снова шла к Ауни, вместе с гепардихой дни напролёт наблюдая, как резвятся неподалёку детёныши. Для львицы наличие в компании бегемотихи и дамана тоже оказалось странным, но Ауни успокоила её, что её собственные дети дружны с ними с раннего детства. Львёнок же привык к этому очень быстро и души не чаял в странных знакомых: Вима, несмотря на свою грузность и неуклюжесть, благодаря самому высокому росту и острому зрению быстро стала самой лучшей «дозорной», а маленький юркий Лау оказался непревзойдённым «шпионом». Дума, хоть и оказался довольно вредным и острым на язычок, рассказывал Арви истории про старших львят, которые тот с восторгом слушал, а Сура и Сири оказались ему идеальными партнёрами для игры в догонялки, в которые они играли, когда гуляли только втроём. В общем, теперь Арви оказался по-настоящему счастлив и даже почти не вспоминал про старших львят: место в его сердце прочно заняли новые друзья.       Так пролетали день за днём. Детёныши подрастали, у каждого из них уже начались свои уроки, и хоть они теперь виделись реже, это не мешало их дружбе. Мвези решила, что лучше выучит Арви сама, не отдавая его в общую «школу» львят прайда, поскольку те изучили уже слишком многое для того, чтобы младший Арви мог их нагнать. Устроившись в их отдельной пещере или гуляя по саванне, львица рассказывала ему всё, что знала сама, всё, что узнала когда-то от Илы, а также законы Прайдленда, которые был обязан знать каждый член прайда. Потом, снова собираясь вместе, детёныши делились друг с другом полученными от родителей знаниями, сравнивали и весело обсуждали. А после снова начинались игры: весёлые «дозорные и шпионы», хитрые загадки, а иногда Вима даже по очереди катала всех на своей спине, даже довольно тяжёлых для неё Думу и Арви.       Однако наступивший очередной сезон дождей заставил друзей видеться очень редко, и Арви снова загрустил. Развлекая его, Мвези рассказывала ему что-нибудь или вместе с ним ломала голову над новыми загадками для компании, но львица видела, что друзья ощутимо подвинули её в сердце и мыслях львёнка, и хотя она помнила, как сама в своё время точно так же отдалилась от Наанды, это невольно ранило её. Ей, привыкшей к тому, что Арви был только её, было трудно делить его с кем-то, хотя она и понимала, что рано или поздно придётся – не с его друзьями, так с его будущей супругой, его собственной семьёй. Но легче от понимания этого не становилось...       Пару раз она предлагала ему вновь сходить в край Кристальных озёр, но львёнок и слышать ничего не хотел о мрачной дыре теперь, когда у него были друзья здесь. Что он там не видел? Там мрачно и одиноко. А здесь у него есть пусть пока и редкие, но встречи и игры с друзьями. И если она, Мвези, не ценит так, как он, своих друзей, например ту же Ауни, то Арви не бросит своих. Львица тяжело вздыхала на это.       – Я и не прошу тебя их бросать, – убеждала она. – А лишь прошу сходить со мной. Потом мы вернёмся, и вы снова будете играть вместе.       – Сходи одна, – ворчал львёнок.       – А кормить и защищать тебя тоже будут твои новые друзья? – огрызалась Мвези, но Арви лишь пожимал плечами: проживу, мол, как-нибудь, не маленький уже. Ворча себе под нос, львица сворачивала тему. Она понимала, как дорожит её сын товарищами, о которых так долго мечтал, но ей тоже хотелось вновь увидеть свой родной край, где когда-то и она была счастлива и имела друзей... Однако Арви этого не понимал.       Пару раз, когда было особенно холодно, к ним в гости погреться и обсохнуть заходила Ауни с детьми, и для Арви это было праздником: он снова бегал по пещере или шутливо боролся с Сурой и Сири. Но гепарды уходили, и он снова оставался один.       – Почему у Суры есть Сири, а я один? – жалобно спрашивал он. – Я бы тоже хотел сестричку, а ещё лучше – брата. Тогда я играл бы с ним и мне никогда не было бы скучно. Почему ты не родила мне брата?       Мвези качала головой.       – Так получилось, – был неизменный ответ.       – Вот именно, что ничего не получилось, – ворчал львёнок и снова с надеждой переводил взгляд на мать: – Может, хоть младшего родишь?       – Одного тебя мне вполне достаточно, – усмехалась львица.       – Так нечестно, – обижался Арви и умолкал. Но проходили дни, и всё начиналось заново...       В один из дней, когда долго-долго шли затяжные дожди, портившие ему настроение, как и тоска по друзьям, которых он так давно не видел, львёнок пристал к Мвези с просьбой пойти навестить хотя бы Суру и Сири. Львица в ответ, как всегда, покачала головой. Ещё слишком свежо было в её памяти воспоминание, как Арви, пробегав целый день под дождём в начале сезона, серьёзно простудился, как он, горя и метаясь, всё время спал, не реагируя на её встревоженный голос, а она, наоборот, не спала ночами, прислушиваясь к его хриплому дыханию и прося небеса о том, чтобы они не забирали его...       – Под дождём вы замёрзнете и простудитесь. Хочешь снова заболеть? До конца сезона осталось совсем немного. Потерпи, и скоро ты снова будешь с ними играть.       – Я больше не могу терпеть! – завёлся Арви. – Я и так всю жизнь был один, а теперь, когда я наконец нашёл друзей, ты даже не даёшь мне с ними видеться, как раньше не давала играть со старшими львятами! Я ведь не обижаю Суру, Сири и Лау, значит, и старшие не обидели бы меня, а ты никогда не разрешала мне с ними играть! И не разрешаешь опять видеться с моими друзьями! Это несправедливо!       Мвези промолчала, глядя наружу, в саванну.       – Это чертовски несправедливо! – продолжал кипятиться львёнок. – У всех есть папы, сёстры, братья, хорошие друзья, с которыми они постоянно играют, и только я всегда один! Это нечестно!       – Ты не один, – по-прежнему не глядя на него, сказала Мвези. – У тебя есть я.       – Ты! – горячо воскликнул львёнок, вскакивая на ноги. – Ты просто мама, они есть у всех! Ты никогда, никогда не заменишь мне друзей!       Мвези с грустью посмотрела на тяжело дышавшего сына, на выступившие в его глазах злые слёзы.       – Я тоже твой друг, – тихо сказала она. – И поверь, не самый плохой. Когда-нибудь ты это поймёшь...       И она отвернулась, наблюдая, как стучат по травинкам в саванне капли дождя.