Мы не умрем

- Я Габриэль, - тихо проговорил темнокожий священник, несмело делая шаг вперед. Дэрил и Бет переглянулись, а затем обернулись к лежащему на полу священнику. Одно лицо! Только у этого, что стоял перед ними, не было ни ожога на лице, ни побоев. Да и был он худее и хилее того, что лежал со стрелой в горле. Но все же, это было одно и тоже лицо…. - Даниэль, - тем временем проговорил священник, опускаясь на колени перед своим двойником, и разрыдался, припав к его груди. Даниэль? На миг Бет усомнилась, а того ли она убила. Но все же решила, что того. Ожог и разбитая губа, это ведь ее рук дело. - Может, все же объяснишь, что тут, черт возьми, происходит? - не вытерпел Дэрил и отдернул живого Габриэля от мертвого. – Почему вас двое? Но представившийся Габриэлем лишь бессмысленно посмотрел на Диксона, а затем вновь склонился над своей копией и принялся читать молитву. - Я ведь с вами разговаривала, да? – когда он замолчал, поинтересовалась Бет и, получив положительный ответ, бросила на Диксона взгляд, которым так и говорила: «Вот видишь, я же говорила, что он есть! Я не сумасшедшая!» - Так какого хрена ты тогда молчал там? А? – взбесился Дэрил и, схватив неразговорчивого священника за грудки, прижал его к стенке. - Я просто хотел, чтобы вы ушли. Чтобы оставили меня там…. – проговорил священник, не отводя взгляда от своего мертвого двойника. - Но почему? – поразилась Бет. - Кстати, а как ты тогда выбрался? – насторожился Дэрил и не дал священнику ответить на вопрос девушки. Ткнув ему пальцем в грудь, Диксон стал ожидать ответа, сверля Габриэля взглядом. - Я сам себя запер там, - наконец ответил священник, опустив голову. – Ключ всегда был у меня. Я сам себя запер там. Там мне было самое место…. Бет вновь хотела спросить: «Почему?!», но так и не успела задать свой вопрос. Пораженный стрелой Габриэль или Даниэль, как его называл живой священник, шевельнулся. Обращение произошло слишком быстро. Вроде еще недавно он бился в предсмертных конвульсиях, а теперь уже был готов восстать. Дэрил моментально среагировал, и уже снова занес руку, чтобы вонзить нож, как его остановил тот Габриэль, что был жив. - Нет! – вцепился он в руку охотника. – Он мой брат! Братья близнецы…. Но что здесь произошло, что один оказался запертым в медицинском кабинете, а второй представлялся именем брата? - Хочешь стать ему ужином? – буркнул Диксон, отталкивая священника. - Нет! Я сам должен это сделать…. Он мой брат, - как-то нерешительно проговорил Габриэль, опускаясь к телу брата. Дэрил, нехотя, передал ему нож. Но все же был поблизости, подозревая, что руки священника дрогнут. Так и вышло. Габриэль все сидел над братом, а руки его начинали дрожать все сильнее и сильнее. Но медлить больше было нельзя, вот мертвец уже открыл свои пустые, безжизненные глаза, тянет руки, желая схватить брата. Но Дэрил выхватывает нож и без доли сожаления вонзает ее в голову. Все…. С этим гадом покончено! Навсегда! Габриэль вновь провел какое-то время, оплакивая брата. Но Диксон вновь не вытерпел и прервал его рыдания, потребовав объяснений. Вопросов и у Дэрила, и у Бет было много. Один за другим, они обрушивали их на растерянного священника, желая как можно скорее получить ответы. И они их получили. Габриэль и Даниэль Хэккет. Братья близнецы. Вот только Габриэль стал священником, заведовал католической школой. А Даниэль так и не стал служителем Господа, влюбился в женщину, занялся похоронным делом. Но любовь довольно быстро прошла, жена его бросила. С того момента он затаил злобу на весь женский пол, считал их падшими и порочными. И так продолжалось, пока на порог его дома не подбросили коробку с младенцем. Тогда он решил воспитать правильную женщину, чистую, как ангел. Так появилась в его жизни Беатрис. Но замысел Даниэля не удался. Девочка была слишком непослушной. Не желала подчиняться жестким требованиям опекуна, все норовила сбежать от него. Частенько она сбегала и из школы, вот только в тот злополучный день, когда напали ходячие, она была на уроках. По словам Габриэля, в школе творился настоящий ад. Девочки бегали и визжали, и одна за другой становились жертвами монстров. А он, тот на кого было возложено управление школой, ничего не предпринял, чтобы их защитить. Напротив, он просто спрятался. Заперся за решеткой в медицинском кабинете. Там он просидел несколько дней, пока его не нашел брат. Но Даниэль был в ярости от случившегося с его Беатрис и решил, что брат заслуживает сидеть там, покуда не отдаст Богу душу. Но скорой кончины брата он не желал, поэтому регулярно приносил ему воду и немного еды. Так Габриэль и жил по соседству с Беатрис, каждый день замаливая грехи. - Святоша гребаный! – взбесился Диксон, услышав этот рассказ. – Отсиживался в безопасности, пока эти твари впивались в горло беззащитным девочкам! А пока Беатрис пожирала брошенных к ней девушек, ты тоже смотрел?! Сукин ты сын! Ты ничуть не лучше этого подонка! – удар, и на лице священника уже заалела кровь. Дэрил собирался уже ударить еще раз, но Бет ухватилась за его руку, требуя прекратить. - Он уже несет свой крест! Жить с осознанием содеянного – вот самое тяжкое наказание для него! - заявила девушка. Для Диксона это было не аргументом, но когда в ее глазах заблестели слезы, охотник разжал кулак. Он не понимал, откуда в Бет столько сострадания, но священника больше не тронул. Хотя и находиться с ним в одной комнате ему было противно. Так что, когда Габриэль вновь склонился над братом, Дэрил предложил перейти в другую комнату. Например, поискать воду. Им обоим непременно нужно было умыться. Оба измазанные в крови и мозговом веществе. Вода был им необходима! Воду они обнаружили на кухне. Достаточно, чтобы привести себя в порядок. Первой этим занялась Бет. Дэрил же внимательно за ней наблюдал, прокручивая в памяти все записи из ее дневника. Одна за другой в его воображении возникали картины жутких издевательств. Вот священник хватает ее за волосы, ударяет по лицу, а вот он связывает ее и начинает хлестать по спине. Диксон сжал кулаки. Хотелось вскочить и побежать туда, где все еще лежало тело этого подонка, и вонзать в него нож снова и снова. - Эй, Дэрил, - мягкий голос Бет, вернул его из оцепенения. – Тебе нужно промыть раны. И обработать. Может, здесь есть аптечка? – она поставил на стол перед ним таз с водой. - Пустяки, обойдусь водой, - буркнул Дэрил и плеснул себе в лицо полную пригоршню воды. Вода, попав в свежие раны, заставила его прошипеть. - Тебе помочь? – поинтересовалась Бет. И не смотря на отказ, все равно подошла к Диксону с полотенцем. Смочила его в воде и стала аккуратно стирать кровь с лица мужчины. Дэрил внимательно наблюдал за ней, за каждым ее движением. Наконец-то он нашел ее! Это радовало. Но бесило то, что она сейчас обрабатывает его раны. После всего перенесенного девушкой, он должен заботиться о ней. А она стоит и промывает ему раны. И это ссадило в его сердце куда сильнее, чем все эти раны на лице и руках. Но помимо этого было и еще кое-что. Дэрил не сразу понял это желание. Желание прикоснуться к Бет, ощутить ее совсем рядом и не выпускать из своих объятий…. И вот когда она коснулась его лица, это желание разгорелось с новой силой, вызвало в сердце настоящий пожар. Сложно удержаться, когда она так рядом…. И Дэрил перехватывает ее руку, прижимает эту маленькую холодную ладошку к своим губам. - Ты в порядке? – неуверенно спрашивает Бет. В глазах смятение, но все же руку не отдергивает. - Присядь, - шепчет ей Диксон, указывая на ближайший стул. Неохотно отпускает ее руку. Действия Дэрила ввели Бет в ступор. Прикосновение его губ…. Даже когда он отпустил ее руку, она продолжала чувствовать его горячее дыхание на своей ладони. С трудом ей удалось сесть. И вот они снова, как в ту последнюю ночь, вместе на кухне. Свечи на столе и его взгляд. Такой же, как тогда. Пронзительный, но не холодный. Взгляд, от которого у Бет вновь начали пылать щеки. - Знаешь, я хотел сказать тебе…. – произнес Дэрил, но замялся, подбирая нужные слова, но ничего подходящего, как назло, не лезло в голову. Одна сплошная чепуха. – Бет, я…. – но закончить эту фразу он так и не смог. В дверях показалась высокая темная фигура. Габриэль…. Чертыхнувшись про себя, Диксон выхватил у девушки полотенце и продолжил умываться самостоятельно, всячески стараясь не поднимать больше глаз на Бет.