Жара на Тисовой улице

      Миссис Келли не любила соседей из дома напротив. Она отлично знала жителей Литтл-Уингинга, разбиралась в сплетнях и имела хорошую память. Тихая старушка миссис Фигг или сердобольная миссис Смит были добропорядочными, благополучными, скучными и безопасными. Дурсли — нет.       Они слишком сильно выбивались из общества. Пожалуй, так было всегда. И когда приехали в Литтл-Уингинг после свадьбы — высокая худая Петунья и низкий, прямо-таки прижатый к земле, почти приплюснутый Вернон совсем не были симметричными. И когда после трёх лет тихой жизни завели ребёнка — ужасно буйного, несдержанного. Это казалось странным. Разве бывают шумные дети у тихих родителей? Через год у них появился ещё один мальчик. Совсем чужой, кричаще-неблагополучный: тощий, маленький, в вечно разбитых очках и поношенной одежде. Сирот редко любят, как родных детей, но не настолько же! И ничего удивительного, что Дадли отправился в «Воннингс», а Гарри Поттер — в школу Святого Брутуса. Таким детям не место на Тисовой улице. Чем дальше отсюда, тем лучше!       И глупо было думать, что мальчик не потянет их на дно. Бесталанные родственники всегда всплывают. Поэтому Дурсли так плотно задёргивали шторы, ровно стригли газон и часто покупали новую технику. Все поверхности в доме были идеально чисты снаружи, а значит, что-то тёмное и страшное, неудержимое таилось где-то внутри. Под кроватью, в шкафу, на чердаке или в чулане под лестницей. Не так важно, где.       Теперь было видно невооружённым глазом: семью Дурслей держал на плаву Вернон. И если раньше миссис Келли ещё сомневалась, может ли он при таком распущенном сыне быть приличным человеком, теперь всё встало на свои места. Только последняя дрянь вроде Петуньи могла променять Вернона на только что выпущенного на свободу убийцу. Тут и думать было нечего!       Миссис Келли не верила сердобольной миссис Смит ни в том, что Сириус Блэк хорошо влияет на бывших Дурслей, ни в том, что имеет положительные качества: ничего не скрывает, умеет оказывать помощь и успокаивать, и уж тем более в том, что способен измениться сам. Крёстный, не крёстный — из тюрьмы никто исправившимся не выходил. А то, что он любит мальчика-сироту и старается ради него — смех, да и только! Старался бы — так убрался куда подальше, а не мозолил глаза и разбивал приличные семьи.       А сейчас и миссис Смит сдалась, даже в гости стала заходить реже. Гарри снова отправили в школу-интернат, а Блэк остался в Литтл-Уингинге. О какой заботе могла идти речь? Тем более что происходящее в доме напротив благополучной жизнью назвать было никак нельзя. Даже с натяжкой. Даже с большой.       Сириус Блэк в отличие от Вернона Дурсля нигде не работал, но, без сомнения, был при деньгах. Наркотики? Проституция? Преступность? Вариантов, как и слухов, было сколько угодно. Он часто бывал дома в будние дни, имел кучу разномастных странно одетых друзей и совсем не следил за речью. Его развесёлая изобретательная ругань вгоняла в краску похуже грязных фокусов на кухне, на газоне и в гараже. Если Вернон справлялся с проблемами и буйными мальчишками твёрдой рукой и сжав зубы, Блэк проблем просто не замечал.       А некоторым вещам миссис Келли просто не могла найти объяснения. Зачем, например, было учить Дадли езде на мотоцикле? До совершеннолетия было полно времени, а бестолковый парень даже с гоночным велосипедом справиться не мог — как-то раз чуть насмерть не сшиб миссис Фигг. Мотоцикл! Просто безумие!       Но это безумие можно было хоть как-то оправдать. Может, Блэк воспитывает себе помощника? Соратника или курьера, или кто там нужен бандитам… А вот Петунью в дурацкой маскарадной остроконечной шляпе, растрёпанную, бледную и с кровотечением из носа миссис Келли объяснить никак не могла. И аккуратно прижимающего её к себе Сириуса тоже. Если бы избил сам, не обнимал бы так бережно. И никаких следов побоев не было, что интересно — только кровь! Чем они занимались в самое безлюдное время суток? Ни один нормальный человек не будет торчать на заднем дворе в прайм-тайм, пропуская вечерние новости и лучшие передачи. И вредить тому, с кем живёт вместе, тоже. Из-за Вернона Петунья хотя бы не лила ни слёз, ни крови.       Хуже этой загадки была только история с псом. Огромным чёрным псом, исчезающим бесследно и невозмутимо появляющимся через день на Тисовой улице по утрам рядом с довольно улыбающимся Дадли. Мальчик разговаривал с ним, как со старым другом, но это не было таким уж странным. Удивительно, что в доме не слышалось лая, миссис Келли ни разу не видела, чтобы Петунья покупала собачий корм или выводила пса гулять вечером. Блэк рядом с псом не появлялся вообще, зато с радостным возгласом грыз собачье печенье прямо у неё под окном. Говорить миссис Смит о том, что Сириус Блэк, по всей видимости, умеет превращаться в большого чёрного пса, было стыдно и страшно. Может, лучше позвонить на телевидение?       А пожаловаться на пса стоило. Как-то раз он чуть не покусал Пирса Полкисса — одноклассника Дадли, просто зашедшего в гости. Спускать огромного волкодава на бедного мальчика было отвратительным поступком. Миссис Смит пыталась мямлить что-то о драке, но миссис Келли и слушать её не хотела. Какая драка, если полиция не смогла доказать вину мальчика? Дадли был целёхонек, а Пирс отделался строгим выговором от полицейского. И вообще — друзей надо прощать! Что опасного может сделать маленький худой Пирс Полкисс? Тем более что они с детства дружили с Дадликом. А друзья детства всяко лучше неизвестно кем оправданных убийц.       Миссис Келли кисло улыбнулась, наблюдая, как сверкнула бронзовая четвёрка на двери дома напротив. На улице показалась Петунья: встревоженная, растрёпанная и облачённая в вызывающе короткий шёлковый халат насыщенного, прямо-таки благородного фиолетового цвета. Она сдержанно улыбнулась в ответ, забирая с газона целую пачку свежих газет. И куда ей столько, интересно? Раньше Петунья вообще не прикасалась к чёрно-белой прессе, предпочитая популярные женские журналы. Миссис Келли часто одалживала парочку почитать, чтобы не тратиться на дорогой глянец самой. Она жила одна и старалась экономить на подобных мелочах.       — Доброе утро, миссис Келли, — сухо выдохнула Петунья.       — Да, да, утро доброе, — протянула она самым неприветливым из слащавых голосов. — Вы не слышали, нет ли сейчас какой-нибудь садовой эпидемии? Мой газон удивительно быстро портится в последнее время!       Петунья обняла толстую пачку газет, стягивая с миссис Келли доброжелательность своим шершавым взглядом.       — Может, вам стоит меньше его поливать? — сдержанно поинтересовалась она.       — Вы думаете? Но эта осень довольно тёплая, и дожди идут нечасто — только туманы…       — Мне кажется, — чуть повысила голос Петунья, — что вы просто его заливаете. Если бы вы не стояли по два часа каждый день, разглядывая наш дом и делая вид, что следите за поливальной установкой, а занялись каким-нибудь делом, возможно, ваш газон стал бы выглядеть лучше!       Она молча развернулась, не дожидаясь ответа, и скрылась в доме, аккуратно прикрыв за собой дверь. Миссис Келли с силой дёрнула рычаг, спрятанный за ухоженным кустом, и отправилась пить кофе с крекерами. Настроение было испорчено на весь день. Какая беспардонная наглость!

* * *

      Петунья не могла и представить себе, что жизнь так изменится. И неизвестно, что бы она выбрала, если бы знала, что ждёт впереди — привычного Вернона или оглушительного Сириуса. Всё вокруг выворачивалось наизнанку, вставало с ног на голову, выскальзывало и выгибалось дугой. Иногда от непривычной обстановки хотелось спрятаться. Прошлого как будто не существовало. Осталась летучая невесомость. Шутливо вычисленный Сириусом курс шоколадных лягушек на мокрые руки кренился то в одну, то в другую сторону, но ни одна валюта пока не выходила из оборота.       Раньше хозяйкой в доме была сама Петунья. Менять лидерство на подчинение было не очень-то приятно, но её никто не спрашивал. Если в доме Дурслей последнее слово оставалось за ней, в доме Сириуса Блэка командовал или Сириус Блэк, или Альбус Дамблдор. Петунья ругалась, фыркала, требовала, спрашивала и язвила, но подчинялась. И с удивлением замечала, что так лучше. Лучше и проще.       Дамблдор быстро нашёл ей подходящее занятие. Официально в Ордене Петунья следила за маггловским миром. Распоясавшиеся приспешники Волан-де-Морта время от времени развлекались, нападая на магглов, в прессу изредка просачивались важные слухи и недомолвки, а Сириус прекрасно умел их расшифровывать. Петунья прочёсывала горы макулатуры ради крупиц драгоценных новостей, и, надо сказать, это имело смысл. К тому же так ей было куда проще разобраться с магическим миром — постепенно, шаг за шагом следуя от привычных вещей к непонятным и сложным. Правда, Петунье об этом не говорили прямо.       Планомерно и неотвратимо менялся и дом на Тисовой улице. На него, как и на Петунью с Дадликом, Сириус тратил время и силы с большим удовольствием. Дом наполнился его лающим смехом, серьёзными мужскими разговорами и друзьями из Ордена.       С добродушным и вежливым Артуром Уизли Петунья подружилась на удивление легко несмотря на то, что он сделал с их гостиной два года назад. Если бы она знала, что за штепсель, горсть батареек или россыпь фломастеров он объясняет Сириусу, как обезвредить и без ущерба сломать маггловскую технику, вряд ли пустила бы на порог. Но Артур вежливо улыбался, выспрашивая у неё подробности про самолёты, поезда и телефонную связь, и выглядел непобедимо безобидным. Сириус же наглел, расправлял плечи и даже откопал где-то хитрую подростковую улыбку. И, если кондиционер он ломал с охотничьей осторожностью и в три захода (он был встроенным и не имел штепселя), то сверхплоский телевизор и электрический камин прощались с жизнью без боя и навсегда. Правда, телевизор остался в чулане, прислонённый к стене (места он занимал немного), а очаг Сириус вместе со штепселем вручил Артуру в знак благодарности, но кондиционер пришлось безвозвратно уничтожить. Он был удивительно непрактичным, как старый гобелен, обработанный заклятием вечного приклеивания. Передвинуть или продать нельзя — только выломать из стены вместе с проводами и трубками, тянущимися по всему дому, и отвезти на свалку.       А вот Наземникус, например, нравился Петунье куда меньше. Она не ругалась с ним, предпочитая низенькому непонятному скользкому типу высокого громкого Сириуса, но ночевать в чулане под лестницей разрешала редко и с ужасно недовольным лицом. Зато Сириуса всё устраивало: и злая Петунья, и довольный Наземникус. Если бы она узнала, что и детали для мотоцикла, и некоторые очень полезные сведения, и запрещённые книжки, и изысканную женскую одежду из настоящего шёлка доставал именно он, отношение к Флетчеру изменилось бы в лучшую сторону, но Сириусу это явно было не на руку.       Другое дело — Кингсли Бруствер. Он казался венцом всей этой компании. Нередко мелькающий в маггловских новостях позади настоящего министра магии, вежливый, спокойный и даже надёжный на вид, он никогда не оставался ночевать на Тисовой улице, не задавал идиотских вопросов о самолётах и помог решить много формальностей. Вернон и Мардж благодаря ему находились под защитой каких-то магов из Ордена, и о них можно было не волноваться. Быстро и без происшествий удалось разобраться и с документами на развод и дом. Узнав, что Сириус Блэк предпочёл фамильному особняку маггловский пригород, он засмеялся густым басом и искренне хлопнул его по плечу. Золотая серьга в ухе светилась не хуже белоснежных зубов, а макушкой в странной цветной шапочке Кингсли всегда случайно задевал дверной косяк. Он один был выше Сириуса. Жаль, злиться на него было не за что.       Но ближе всего Петунья с Сириусом общались с Тонксами. Точнее, с Нимфадорой — племянницей Сириуса. Та, кажется, переживала не лучшие времена. Петунья не до конца понимала, что происходит, и к тому же не очень жаловала неуклюжую гостью у себя дома, но Сириус носился с ней, как с родной. Может, из-за отсутствия Гарри, а может, ещё из-за чего-нибудь. Зато Тонкс много знала о магглах и подкинула им не одну хорошую идею по защите.       Сириус не сидел дома ни дня. Когда Гарри уехал, он взвалил на себя куда больше Орденских дел. В Хогвартсе Гарри был в безопасности, а война разворачивалась в полную силу. Но ему предстояла задачка посложнее, чем большинству магов. Если все Уизли умели колдовать, а в доме Тонксов жили взрослая Андромеда и Нимфадора с образованием мракоборца, Сириус обзавёлся двумя практически беззащитными магглами. Точнее, Орден считал, что беззащитными.       Магический мир сочетался с маггловским из рук вон плохо. От любого маггловского оружия помогали простые щитовые чары, защитные заклинания охраняли дом от проникновений не полностью и не навсегда, а умение трансгрессировать и оглушать за считаные секунды могло доставить много проблем.       Только Сириус знал, чего ему стоило расстаться с любимым мотоциклом и продёргивать себя через тошнотворный шланг несколько раз в день. Ему всегда недоставало сосредоточенности и неспешности для трансгрессии, а в плохом настроении запросто могло и расщепить. Но, когда речь шла о защите, ничего лучше летающего мотоцикла и придумать было нельзя. Артур предложил пару усовершенствований, вполне вписавшихся в механизм, а владеть магией для управления «Харлеем» было не обязательно. Он был напитан дезиллюминационными чарами, мог помочь кое-как отбиться от не очень толковых Пожирателей, легко выдерживал Петунью и Дадлика и был достаточно надёжным, чтобы переправить их в случае опасности в Хогвартс, к Тонксам или в «Нору». Когда-то Сириус проектировал его под себя. Счастье, что полувеликаны, сквибы и магглы могли не чувствовать себя чужими рядом с такими, как Сириус Блэк.       Дадли учился водить долго, несмотря на относительную лёгкость управления мотоциклом. Кажется, он считал это крутой шуткой. Сириус был с ним строг и пару раз серьёзно отчитывал, даже обижал. Зато Вернон, услышав, что Дадли научился такому почётному и важному делу, как правила дорожного движения, подарил ему свой прошлый автомобиль. Дела у него шли хорошо, и, как он и планировал, к осени «Граннингс» выпутался из неурядиц и пополз в гору. Правда, Сириус быстро уговорил Дадлика поменять надёжный квадратный автомобиль на совсем не надёжный, небезопасный и обтекаемый, но Вернон на это совсем не обиделся. Если честно, ему было всё равно.       С защитой от прямого нападения очень удачно поэкспериментировали близнецы Уизли. Их шляпы-щиты, перчатки-щиты и плащи-щиты, поступившие в продажу в магазины приколов, подошли не только беззащитным работникам министерства, но Петунье с Дадликом. Правда, тут сложнее пришлось Петунье. Дадли научился увёртываться от заклятий куда быстрее. Наверное, из-за летних пробежек. А может, и просто от природной прыти. А Петунья была простой домохозяйкой и не умела ни драться, ни спасаться бегством. Уворачиваться от ловкого и безжалостного Сириуса было весело, но болезненно. Швыряя в Петунью оглушающие и обездвиживающие, он становился бледным, как мука, но уроки не прекращал, пока Петунье не удалось сбежать от него, не запутываясь в полах непривычной мантии и не теряя шляпы. От Волан-де-Морта, конечно, всё это не спасло бы, но его мало интересовали малоизвестные родственники Гарри Поттера.       Дом на Гриммо Сириус предложил семейству Уизли, за что Молли и Артур были безмерно ему благодарны. Тоскливый мрачный особняк обладал отличной защитой, и в нём часы Молли даже изредка приходили в норму, сползая дрожащими стрелками со «смертельной опасности» на «дом». Тот дом не нравился Сириусу, как убежище — о нём знало слишком много человек, в том числе и тех, кому он не доверял. О своём новом доме и вступлении в Орден магглы он говорил только близким друзьям и Дамблдору.

* * *

      Петунья хлопотала в лаборатории, давно заменившей им гостиную. Бледно-серые обои здесь сменились кирпично-алыми, паркет из безлично-светлого стал благородно-тёмным, простые жалюзи были заменены бархатными портьерами, а потолок — покрыт зеркалами. Иногда Сириус вёл себя, как ребёнок. Например, наотрез отказался даже заглядывать в их с Верноном спальню и упрямился, пока Петунья не согласилась поменять в ней всё. Комната и спальней быть перестала. Ночевали они до сих пор внизу, в бывшей гостевой.       Нарезав листья бадьяна серебряным ножичком, Петунья аккуратно сгребла их в котёл и вытряхнула из мешочка с биркой, подписанной ровным женским почерком, пару кусочков коры рябины. Их нужно было растереть в каменной ступке. Каменная ложка выскальзывала из рук, затянутых в перчатки из драконьей кожи, но рисковать Петунья не собиралась. Она знала, что ни бадьян, ни кора не причинят ей вреда, но предпочитала перестраховаться. Холодное, скользкое ощущение чёрной лягушачьей икры въелось в пальцы на всю жизнь.       Зельеварение удавалось Петунье не очень хорошо, но Сириус терпеливо подсказывал и помогал, и дело потихоньку сдвинулось с места. Дамблдор, вероятно, не поддержал бы идею научить Петунью чему-нибудь волшебному, но Блэк его взглядов не разделял. Соглашался с ним, как ни странно, и Финеас Найджелус. Когда Сириуса не было дома, он с надменными смешками давал Петунье советы и вёл с ней серебристо-зелёные разговоры о волшебстве.       Удачей стала находка Гарри — старый учебник, принадлежавший когда-то Снеггу. Рецепты в нём были куда точнее, подробней и лучше, чем в классических книгах, и Петунья пользовалась им чаще других, разбираясь в сложных законах, противоядиях и лечебных зельях. Всем было плевать, где Наземникус их берёт, а Сириус искренне радовался, когда Снегг холодно интересовался, кто же из мошенников научился варить зелья как следует. Была в этом и польза: Снегг постоянно крутился среди приспешников Волан-де-Морта, а заниматься ерундой вроде лечебных настоек ему было некогда. Петунья же не жалела для Ордена ни сил, ни времени. После всей жизни, проведённой в давящей тишине, война захватывала её, как детская игра. Ей было любопытно и очень весело.       — Опять что-то варишь? — раздался за спиной насмешливый голос Сириуса.       — Угу, — тихо хмыкнула Петунья, вращая зелье по часовой стрелке длинной серебряной ложкой.       — Когда ты отстанешь от бедной старушки? Она чуть дыру во мне не прожгла, когда я вышел из гаража, где не должен был находиться. — Голос Сириуса то приближался, то отдалялся. Поворачиваться Петунья не стала. Не хватало только испортить зелье!       — Отстану, когда её наконец сочтут спятившей, — сухо фыркнула она. — Миссис Смит до сих пор сомневается, а ей верит половина Литтл-Уингинга.       — Как хочешь, — задумчиво бросил Сириус. — Но подливать гной бубонтюбера в шланг я больше не буду, даже не проси. Проблемы с министерством нам сейчас не нужны. Хотя в собаку она уже почти поверила. Думаю, этого вполне хватит, чтобы её упекли в сумасшедший дом. — Голос звучал ворчливо, но снисходительно. Кажется, подобные шалости его забавляли.       — А Снегг что? — поинтересовалась Петунья, отсчитывая нужное количество капель лунной росы.       — Не Снегг, а Принц-полукровка! — поправил её Сириус и весело фыркнул. В голосе скользнул холодок. — Если Волан-де-Морту хватало титула лорда, Нюнчик всегда метил выше. Всё получилось. После смеси болтушки для молчунов и зелья красоты над ним смеётся половина Хогвартса, а Чарити Бербидж пишет любовные послания. — Он остановился за её спиной и замолчал, тяжело дыша.       — Он ещё спасибо скажет, — отрезала Петунья, вливая сверкающую жидкость в котёл. — Особенно за Чарити!       — Давно не видел его таким ядовитым, — глухим голосом отозвался Сириус. — Кажется, не стоило подписывать шоколадные котелки твоей фамилией.       — Вот ещё! — Петунья следила за цветом зелья, не переставая его помешивать. — Хочешь сказать, пусть он и дальше ворует твои фотографии и письма? Кто-нибудь должен было отучить его от этой мерзкой привычки!       — В следующий раз я испробую на нём Круциатус, — рыкнул Сириус и громко хохотнул. Это было ошибкой. Петунья тут же повернулась, впиваясь шершавым взглядом в лицо. Сириус был растрёпан и помят, на мантии красовалось несколько дырок, из разбитой губы сочилась кровь, а глаза светились чем-то диким.       — Что стряслось? — Петунья вгляделась в Сириуса повнимательней и схватила за запястье, подтягивая ближе к себе и к котлу. — Кто на этот раз?       Сириус посмотрел на неё, нахмурившись, и пожал плечами, пряча руки в карманы.       — Снова Долохов? Или Руквуд?       — Их я уже поймал, — чуть обиженно бросил он. — Забыла?       — Ну и что с того? Волан-де-Морт опять их освободит, — отстранённо бросила Петунья.       — На этой неделе освободить пока не успел, — парировал Сириус прохладным голосом. — А вот пойдёт ли он вызволять Беллатрису, я не уверен. Своей пламенной любовью она достала даже Снегга, а Волан-де-Морт обычно куда менее сдержан.       — Ты поймал Беллатрису? — Петунья отложила ложечку и взглянула ему в глаза. Капелька крови ползла по небритому подбородку Сириуса, но тот, казалось, не замечал ничего вокруг. Петунья быстро стёрла её рукой в перчатке. Сириус покосился на грубую драконью кожу с недовольством.       — Кое-как скрутили на пару с Грюмом. Случайно вышло… Мы и не думали, что получится, — он рассеянно потёр глаза. — Беллатриса дерётся куда лучше нас двоих. До сих пор жалею, что не прибил её.       — Блэк! — сердито прошипела Петунья. — Я в последний раз тебя предупреждаю!       — Ладно, сам знаю, — он расслабился, делая глубокий выдох. — Хотел бы — давно убил. И её, и Снегга. Да что толку-то…       — А он-то в чём виноват? — Петунья кинула в котёл веточку мяты — последний ингридиент, и повернулась к Сириусу.       — Не стоило говорить ему о тебе, — нахмурился он.       — Ты же считаешь, что ему можно доверять, — Петунья притянула его ближе к себе. — Помоги, пожалуйста!       Сириус вытащил из кармана волшебную палочку, сделал над котлом давно заученные пассы и остановился, задумавшись. Зелье заискрилось рябиново-оранжевым цветом и загустело, становясь похожим скорей на мазь, чем на напиток. Удовлетворённо кивнув себе, Петунья стянула перчатки и выхватила у Сириуса волшебную палочку.       — Воевать с ним на одной стороне можно, а вот доверять… Не то, что я живу с Эванс и учу её зельеварению, — растерянно выдохнул он. Петунья окунула кончик волшебной палочки в рябиновый отвар и повернулась к Сириусу, осторожно смазывая разбитую губу. Кровь перестала идти, и ранка тотчас затянулась.       — Что он тебе наплёл? — устало выдохнула она. Сириус нахмурился сильнее и промолчал. Не обращая на него внимания, Петунья задумчиво закусила кончик волшебной палочки. Рябиновый отвар был пряным и сладким на вкус. В голове вертелось много вопросов, но на ум почему-то пришло осознание, почему им удалось наконец скрутить Беллатрису. Вряд ли кто-то залечивал ей разбитые губы в такие дни, а таких дней в последнее время было предостаточно.       — Эй, — Сириус расслабленно сощурился, облокотившись на стол и притягивая Петунью к себе. Широкая ладонь сомкнулась на левой руке чуть ниже локтя, а вторая скользнула на талию. — Оближи-ка палочку ещё раз.       Петунья взглянула на него с подозрением. Он до сих пор был зол, но глаза были прикованы к её лицу. Быстро улыбнувшись, она поднесла палочку ко рту, задумчиво помахивая ей в воздухе. Деревяшка была совершенно безопасна для неё. Война прижала их с Сириусом друг к другу крепко, но времени и сил друг на друга теперь почти не оставляла. Спонтанные вспышки, быстрые и горячие, были необходимой отдушиной. Они вытряхивали изнутри страх и стягивали усталость. Заряжали жизнью.       Петунья провела расслабленными губами по волшебной палочке, чувствуя кожей непонятные письмена. Сириус напрягся и задышал чаще. Ей очень нравилось, когда он смотрел вот так: разомкнув обветренные губы и прищурив глаза. Сильные пальцы ласково скользили по руке, мягко привлекая ближе.       — Помедленней, — голос был капризным, но не злым, а глаза не отрывались от её губ. На палочке оставались еле видные следы от помады. — Отлично. А теперь…       — Всем здрасти! — без стука открывая дверь, в комнату заглянул Дадлик. — Ой, а вы…       — Оставь нас! — недовольно выдохнула Петунья. Сириус, нахмурившись, отодвинулся, разбивая объятия, и сунул руки в карманы.       — Не слушай её. Заходи, приятель, — чуть напряжённо улыбнулся он. Дадли радостно ввалился в комнату, разглядывая чугунный котёл, серебряные приборы, аккуратные мешочки и бутылочки с ингридиентами и книги в кожаных обложках.       — Опять варите что-то? — добродушно поинтересовался он.       — Да. Уже закончили, — Сириус кивнул в сторону котла. — Рябиновый отвар. Пригодится Ордену.       — Круто! — Дадли хохотнул. — Значит, Наземникус сегодня зайдёт?       — Не исключено, — кивнул Сириус. — А ты что, уже соскучился по нему?       — Ну… — Дадли замялся. — Вообще-то… Он смешной, хотя, с другой стороны…       — Отпетый жулик и проныра, — закончил за него Сириус. — Ну и что? Зато с ним весело, правда?       Дадли закивал.       — А пока сходи выучи что-нибудь полезное, — скорее шутливо, чем строго закончил Сириус. — Экзамены на носу! Как сдавать-то будешь?       Дадли обвёл глазами штаб местного отделения Ордена Феникса и ушёл к себе. В его комнате до сих пор оставались и компьютер, и телевизор, и приставка, и Петунья искренне сомневалась, что он сядет хоть что-нибудь учить. Оценки Дадлика несмотря на это стали лучше, чем в прошлом году. Наверное, из-за новых, более правильных друзей.       — Мне не нравится, как ты с ним обращаешься, — тихо заметил Сириус, глядя куда-то в окно. — Зачем было грубить?       — Он нам помешал! — недовольно ответила она. — И какое ему дело до зелий? Он же не волшебник, как ты! Зачем он вечно суётся сюда? Это может плохо кончиться!       — Детей любят не только за то, что они волшебники, — холодно парировал он, не глядя на Петунью. — Я не хочу, чтобы ты вела себя с ним подобным образом. Опасность не оправдание.       — Какое тебе дело, как я его воспитываю? — вспыхнула Петунья. — Он — наш с Верноном сын, а не твой! У тебя вообще детей нет! Что ты можешь об этом знать?       Сириус посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом, а после расплылся в растерянной улыбке, пожимая плечами. Этот жест ужасно не нравился Петунье. Он всегда значил, что разговор закончен, и отнюдь не в её пользу.       — Я устал, — резко сменил тему Сириус. — И почти сутки не ел. Покормишь меня?       — Только когда ты переоденешься и приведёшь себя в порядок, — резко ответила она. Равнодушие больно ткнуло куда-то в живот. — Тебе надо побриться и принять душ. Когда ты такой помятый, просто смотреть не могу!       — Как скажешь, — пресно выдохнул он. — От душа сам не откажусь.       Петунья стянула мантию через голову, оставаясь в ласково облегающем тело лёгком халате и поспешила вниз разогревать обед. Сириус растерянно потёр лоб, вытер волшебную палочку об край мантии и с тяжёлым вздохом спрятал в карман.       — Я не ослышался? Неужели мои слова наконец достигли твоего разума? — холодно поинтересовался Финеас Найджелус Блэк, появляясь на своём портрете. — Уж не значит ли этот по-гриффиндорски невежливый разговор, что последний мужчина рода Блэк…       — Ты опять опоздал, — грубо оборвал его Сириус. — И опять мелешь чепуху. Уж твои слова тут точно ни при чём!       — А чьи же тогда? — ненавязчиво поинтересовался он, поднимая бровь. В голосе звякнуло любопытство.       — Снегг снова меня переиграл. Ненавижу его, — в голосе Сириуса обида смешалась с уважением. Горючая смесь. Так относились только к настоящим врагам. И, если Волан-де-Морт был противником в большой войне, высоким и далёким, как потерянное очертание горного хребта в тумане, Снегг был соперником в вещах куда более близких и важных. И ранил в сто раз больнее.       — Почему вы никогда меня не слушаетесь? — надменно протянул Финеас Найджелус. — Я говорил мисс Эванс, что детские шуточки со Снеггом не пройдут и нет ничего глупее, чем пытаться унизить его перед учениками. И, как преподаватель, я полностью с ним согласен. Мало того что это недопустимо…       Сириус выскользнул из комнаты, не дослушав, а Финеас Найджелус удовлетворённо улыбнулся. Его личный план блестяще претворялся в жизнь и, как он и любил, чужими руками: совершенно по-слизерински.

* * *

      В «Три метлы» Гарри пришёл в одиночку. Сириус уже ждал его в дальнем углу с большой кружкой сливочного пива в руках. Стянув любимую кожаную куртку, Гарри протиснулся сквозь толпу и присел за столик.       — Привет. А где Рон с Гермионой? — нахмурился Сириус. — Я думал, вы придёте вместе.       — Они в последнее время часто ругаются и я устал их мирить. — тихо ответил Гарри. — Но это так, мелочи. Кстати, отлично выглядишь, Сириус!       Крёстного действительно было не узнать. Он поправился и перестал выглядеть таким измождённым. Волосы были коротко подстрижены, щёки — выбриты, морщины на лице заметно разгладились, а глаза светились весельем. Даже одет он был непривычно красиво и улыбался чуть надменно и уверенно, чем-то напоминая своего прапрадедушку, бывшего директора Хогвартса. Казалось, Сириус помолодел на несколько лет. Интересно, куда он их дел?       — Правда? — он растерянно провёл рукой по затылку, пытаясь по привычке запустить пальцы в волосы. Гарри попытался спрятать улыбку. — Ладно, это неважно. Расскажи лучше, как у вас дела.       — Всё, как обычно. Малфой странно себя ведёт, Слизнорт приглашает меня на собрания в свой клуб, а Дамблдор даёт личные уроки.       — Вот как? — тихо осведомился Сириус. За его спиной появилась Розмерта.       — Закажешь что-нибудь? — с улыбкой спросила она, обращаясь к Гарри, и ненароком положила руку Сириусу на плечо. Он рассеянно обернулся и тут же нахмурился.       — Ему то же, что и мне, Розмерта. И побыстрей, если можно, — тихо буркнул он.       — Жаль, что ты торопишься, — мягко проговорила Розмерта. — Я бы с удовольствием с тобой поболтала. Никогда не думала, что ты всерьёз виноват в том убийстве магглов. Подумать только, как давно мы не виделись… А теперь ты снова сидишь здесь, только с Гарри, а не с Джеймсом. Правда, они похожи?.. А ты, кажется, почти не изменился…       — Ты серьёзно так думаешь? – тихо протянул Сириус. Розмерта кинула на него странный взгляд — липкий, тёплый, непривычно взрослый. Гарри растерянно переводил взгляд с одного лица на другое. — А ты изменилась. Раньше выпивку в «Трёх мётлах» приносили куда быстрее.       Розмерта замолчала, развернулась на каблуках и уверенно растворилась в толпе. Гарри проводил её недоуменным взглядом.       — Кажется, ты ей понравился, — покраснев, проговорил он. — За что ты с ней так?       — Когда я жил в Хогсмиде в роли Нюхалза, она не слишком-то со мной церемонилась, — опустив глаза в пол, проговорил Сириус. — Не уверен насчёт трёх мётел, но одной она управлялась достаточно ловко и без особого сожаления. А теперь-то она мне зачем?       — Ну… Когда ты так шикарно выглядишь, на тебя будут засматриваться, — Гарри смущённо улыбнулся. — Ведь не просто же так ты напялил эту красивую мантию…       Сириус поднял на него внимательный взгляд.       — Я не говорил, что нравиться ей плохо. Но то, как она себя ведёт… Ну да ладно. Так что насчёт Дамблдора? Он что, учит тебя тому, как убить Волан-де-Морта? Я буду рад, если ты расскажешь мне поподробней. Всегда было интересно, знаешь ли.       Гарри оглянулся по сторонам и напряжённо выдохнул. Сириус никого вокруг не замечал.       — Вообще-то… Мне нельзя говорить об этом с тобой. Профессор Дамблдор запретил, — смущённо проговорил он.       — Вот как! — Сириус громко хохотнул. — Значит, с Волан-де-Мортом ты собираешься драться в одиночку? Что, даже кусочком не поделишься? — он откинулся на стуле, закачавшись на двух ножках.       — Не совсем так, — буркнул Гарри. — Если честно, мне можно рассказывать об уроках Рону и Гермионе. А тебе и остальным — нет. Ты же не обидишься, правда?       Сириус нахмурился. За его спиной показалась Розмерта с кружкой сливочного пива.       — Подожди-ка. То есть Дамблдор считает, что убить его могут только…       Тяжёлая кружка, до краёв наполненная тёмно-золотым напитком, рухнула на пол, облив новую мантию Сириуса, блестящие красные туфли Розмерты и чистый деревянный пол.       — Эй, всё в порядке? — Сириус вскочил и схватил её за плечо там, где кожу прикрывала тонкая полоска ткани. — Что-то случилось?       — Я… нет… пожалуй, мне пора идти… нужно принести другую порцию и прибраться… сходить за палочкой… — Розмерта покраснела до кончиков ушей. — Сириус, пожалуйста…       — Ну уж нет. Идём-ка. — Он перехватил руку, уверенно прижимая её к себе за талию. Пухленькая низкая Розмерта рядом с ним показалась тёплой и сладкой, очень живой. — Думаю, нам пора уединиться. Сейчас.       — Но клиенты… — она пыталась вырваться, но не слишком успешно. — Блэк, послушай…       — Молчать! — грубо рыкнул он, и тут же хохотнул. — Какое нам до них дело? Гарри, подойди-ка сюда.       Гарри, как заворожённый, смотрел на происходящее. Высокий Сириус, покрасневшая Розмерта, разбитый бокал сливочного пива, голоса весёлых учеников Хогвартса, коротко подстриженные волосы, широкая улыбка… Ему захотелось уйти отсюда. Провалиться сквозь землю. В этом было что-то неправильное, обидное, лживое… Неужели Сириус может так поступить с тётей Петуньей? Всё указывало на это. Только в глазах крёстного поблескивало что-то холодное.       — Сириус! Ты же сказал, что она…       — Заткнись, дружище! — громко оборвал его крёстный. — Проваливай отсюда, и поживее. Не хочу, чтобы ты здесь оставался. — Он схватил Гарри за плечо, до боли сжимая сильные пальцы, и наклонился к самому уху. — Мне нужны Снегг и Дамблдор, оба. Быстро! Пришли их прямо сюда! — и отстранился, задорно подмигивая. Гарри дружелюбно улыбнулся в ответ и поспешил к выходу. Руки тряслись так, что грубая молния не слушалась, но на душе было удивительно легко и тепло. Интересно, почему?