Red Rose

Два дня спустя.

      За окном стояла ясная погода. Тёплые лучи яркого солнца просвечивали сквозь тонкую ткань штор нежно-алого цвета, что висели в гостиной моего дома. На чёрном циферблате часов показаны неоновым зелёным цветом цифры «16:48», а я, тем временем, сидела на диване, поджав ноги и наполовину укрывшись пледом, попутно держа в одной руке чашку с горячим какао, а в другой — пульт от телевизора. Я была одета в простую белую майку без рисунка, голубые леггинсы и в тонкие белые носки с изображениями бананов. На голове же, стояло торчком некое подобие пучка, а глаза, изредка моргая, уставились в телевизор.       После пяти минут бесконечного переключения каналов, со мной рядом уселся Пушистик — кот, которого я приютила ещё в вечер Хэллоуина. Благо, «домашнее начальство» разрешило его оставить, но всё же настояло на том, чтобы отвезти его к ветеринару и проверить на наличие всяческих болезней и блох. К всеобщему счастью, ни того, ни другого у нашего мохнатого друга не оказалось, и вот уже пошёл третий месяц, как он живёт с нами.       Поставив кружку с какао на колени так, чтобы оно не пролилось, свободной рукой погладила кота, а он, в свою очередь, одобрительно промурлыкал. Выключив телевизор, передачи по каналам которого не вызвали у меня особого интереса, я взяла кружку с любимым горячим напитком и сделала пару глотков, не переставая при этом гладить животное. И тут мне в голову закралась одна мысль, которая, скорее всего, приходит на ум почти каждому человеку в зимнее время: мне захотелось мандаринов. Причём, очень. Хах, кажется, у кого-то недостаток витамина С.       Аккуратно выпутавшись из пледа, я, в компании кружки с недопитым какао, поплелась на кухню. Открыв холодильник, я не нашла там ни намёка на цитрус. Закрыв дверцу холодного гиганта, я с надеждой посмотрела на вазочку, в которой, как правило, у нас лежат фрукты. Но и там, кроме двух бананов и трёх яблок не нашлось того, что мне нужно. Поняв, что придётся идти в магазин, я вздохнула и пошла в свою комнату, переодеваться.

***

      Переодевшись в обычные синие джинсы и короткое вязаное пончо серого цвета, я схватила небольшую мешковатую сумку светло-серого оттенка и распустила волосы, дабы выглядеть более-менее прилично. Спустившись в прихожую, я надела длинные чёрные сапоги на каблуке и завершила весь этот образ чёрным зимним пальто. Глянув на себя в зеркало, я вышла из дома.       Буквально через минуту после выхода на улицу, я поняла, что я и каблуки — вещи не совместимые. Тем более, когда тротуар частично заледенел. Вот, на кой чёрт я вообще надела эти сапоги?! Что ж, придётся как-нибудь так и идти, ведь я уже пересекла небольшое расстояние от входной двери до нашего почтового ящика.

Полтора часа спустя.

      На всю дорогу до ближайшего продуктового, который, кстати, находится в десяти-пятнадцати минутах от дома, мне потребовалось чуть больше часа, или как-то так. Но зато я вышла из магазина с такой тупой улыбкой, будто я не пакет мандаринов покупала, а мне дали миллион долларов.       Я шла домой, погружённая в свои мысли, и еле-еле перебирая ногами. Мои глаза изучали заснеженный тротуар. Медленно посмотрев на чисто-белый снег, поблёскивающий при свете солнца, я слегка зажмурилась и отвела взгляд, потому что от такого зрелища, казалось бы, можно и ослепнуть.       Остановившись перед дорогой, по которой разъезжали автомобили, я посмотрела на висящий неподалёку светофор, ожидая сигнала зелёного цвета. И вот, когда можно было уже смело переходить дорогу, да и машин вдалеке не было, я проделала несколько аккуратных шагов вперёд, дабы не упасть и не шлёпнуться лицом в замёрзший асфальт. Но, успев пройти половину широкой дороги, я боковым зрением увидела, как откуда-то ни возьмись появился монстроподобный чёрный Кадиллак Эскалейд, который на всей скорости ехал прямо на меня. Из его салона доносилась громкая музыка, и, видимо, водитель и вовсе не замечал кого-то, вроде меня, на своём пути. Я увеличила скорость своей черепашьей ходьбы, потому что мне как-то не хотелось попадать под колёса этой громадины. Но, по закону подлости, на моём правом сапоге сломался каблук, и в миг я почувствовала резкую и тупую боль во всём теле. Вслед за этим возникло чувство какой-то невесомости, будто я летела, а после этого я внезапно почувствовала под своим телом неровную поверхность асфальтированной дороги. Только, наверное, через минуты две я смогла открыть глаза и оценить ситуацию: меня сбила машина, а то чувство полёта, которое я ощутила мгновением назад, объяснялось тем, что я на метр, может быть полтора, отлетела от места столкновения. Мандарины, которые пару минут назад находились в пакете, рассыпались и украшали собой проезжую часть. Я лежала на спине, и мне было до ужаса больно шевелить правой рукой. Кадиллак остановился, но водителя я не видела. Вскоре, музыка в его салоне затихла, и виновник ситуации молниеносно выскочил из машины, с перепуганным лицом подбегая ко мне. Проходящие мимо люди остановились, и их реакция была достаточно разнообразной: кто-то просто стоял, наблюдая за происходящим, кто-то достал телефон и начал снимать, а кто-то и вовсе начал кому-то звонить.       Водитель бешеного автомобиля присел передо мной на корточки, попутно доставая свой мобильник. Он что-то говорил, но что именно — я уже не слышала, перед глазами всё поплыло, и моё сознание начало постепенно угасать.

***

      Пришла в себя я уже в больничной палате. По-крайней мере, тот факт, что я лежала на койке и рядом со мной стояли какие-то пиликающие аппараты совместно со стоящей рядом капельницей, наталкивали меня именно на эту мысль.       Рядом со мной стоял мужчина средних лет в очках и с сединой на бородке. Он был одет в белый халат, из кармана которого торчал стетоскоп, и он что-то писал в папко-подобной тетради, попутно поглядывая на меня и как-то смешно хмыкая. — Уже очнулись? — спросил он, продолжая что-то писать, — Назовите ваше имя. — А... Алесса... У... Уорнер... Доктор, что со мной? Я буду ходить? — спросила я хриплым голосом под давлением нахлынувших негативных мыслей. — Алесса, вам беспокоиться не о чем, — проговорил мужчина, и от этого у меня на душе потеплело, — Как только вас привезла сюда скорая помощь, ваша правая рука была вывихнута, а на вашем теле мы нашли пару-тройку небольших гематом. К счастью, позвоночник и рёбра не были повреждены. Так что, Алесса, вам в этом плане очень повезло, потому что столкновение с автомобилем может привести, порой, к смерти, что в лучшем случае. А в худшем — приковать к постели навсегда. И да, называйте меня мистер Ямада. — Мистер Ямада, вы не представляете, насколько вы меня обнадёжили, — я попыталась сесть, но доктор мягко надавил рукой мне на плечо, заставляя меня лечь обратно. — Пока что вам нужен постельный режим. Как только мы убедимся, что с вами окончательно всё в порядке, я вас выпишу и вы пойдёте домой, — он поправил очки и подошёл к выходу из палаты, — Кстати, к вам тут посетители. Я дважды моргнула, и в комнату влетели, чуть не сбив с ног уходящего мистера Ямаду, мой отец и Натали. — Алесса, милая, как ты? — поинтересовалась блондинка, садясь на стул возле койки. — Как ты умудрилась попасть под колёса машины? — спросил папа, вставая сзади беременной невесты и положив обе руки на её плечи. — Всё хорошо, доктор сказал, что беспокоиться не о чем, и я отделалась только вывихом руки и парочкой синяков на теле, хах, — ответила я, садясь и забив на наставление врача о постельном режиме, — Я ходила в магазин за мандаринами, уж очень мне захотелось. А когда шла домой, и когда переходила дорогу, я услышала хруст, и знаете, что это было? Мой каблук! Каблук. На. Чёртовом. Сапоге! И тогда меня сбила машина... Кстати, как вы узнали о происшествии? — Перед уходом, мы глянули новости, что идут каждый час, по телевизору, который висит в холле офиса. И там показали видео, снятое на телефон, как огромный автомобиль сбил девушку, и в этой бедолаге мы узнали тебя, и тотчас рванули сюда, в больницу, — объяснил папа. — О боже, — я закрыла лицо руками, — Теперь это показывают по новостям. — Зато ты теперь своеобразная звезда, — хихикнула Натали, а я только фыркнула. Не нужна мне такая «слава». — Тебя, скорее всего, оставят здесь на пару ночей. Мы с Натали навестим тебя завтра, и привезём так обожаемых тобой мандаринов, — сказал папа и подошёл к койке, после чего поцеловал меня в лоб, я улыбнулась и кивнула.       Попрощавшись, они вышли. Я повернула голову к окну, наблюдая за тем, как небо окрашивается во все оттенки розового, солнце постепенно садится, и начинается закат. Я вовсе и не думала принимать горизонтальное положение, потому что за всё это время, проведённое в больнице, я уже сумела отлежать себе спину. Дотянувшись до сумки, которая висела на стуле, стоящем у другого конца кровати, я достала небольшое зеркало и взглянула на своё отражение. Мда... Та девушка, которая смотрела на меня по ту сторону зеркальной поверхности, была, мягко говоря, не ахти: болезненно-бледный цвет лица, сухие губы, мешки под глазами, как у панды... А про то, что на голове, вообще молчу. Вздохнув, я убрала зеркало, как услышала стук в дверь. — Ну, заходите, — наполовину хриплым голосом проговорила я. — Мне кажется, или кое-кому прописан постельный режим? — услышала я знакомый голос, который заставил меня улыбнуться, и в дверном проёме появился Хао. — И тебе привет, — ответила я, после чего согнула колени перед собой и уткнулась в них лицом, — Не смотри на меня, пожалуйста. — Успокойся, — усмехнулся шатен, садясь на стул и пододвинувшись ближе к койке, — В каком виде я тебя только не видел.       И правда... Он видел меня и заспанную, и с макияжем, и без него, и даже, м, после душа. И теперь предстаю перед ним в «больничном амплуа». Весело, что тут говорить. Выпрямив ноги под одеялом, я подняла голову и взглянула на шамана. — Так то лучше, — он улыбнулся, — Совсем не изменилась. — Да иди ты, — в шутку сказала я, отмахнувшись, на что Хао только усмехнулся. — И сколько тебя собираются продержать здесь? — поинтересовался он. — Не знаю, — я пожала плечами, — Доктор сказал, что он должен убедиться в том, что со мной точно всё в порядке, и только тогда отпустит. — Что ж, тогда я и завтра приду, если не возражаешь, — проговорил он. Я улыбнулась. — Конечно, я... — не успела я и договорить, как, предварительно постучавшись, в палату вошла медсестра. — Молодой человек, время для посещений окончено. Пациентке нужен отдых. Но Хао, будто, вовсе и не слышал её, продолжая неподвижно сидеть на стуле. — Мне охрану вызвать? — продолжала женщина. Ох, знала бы она, что он может сделать с охраной. Пустить их на жаркое — это ещё меньшее. Хао, поймав мой растерянный взгляд, наконец-таки поднялся с насиженного места. — До завтра, — он поцеловал меня в щёку, и не спеша удалился из палаты под ошарашенный взор медсестры. А я, в свою очередь, улеглась на койке, назвав сегодняшний случай как «Непредвиденный форс-мажор».