Кукушка

Нет здесь воды всюду камень Камень и нет воды и в песках дорога Дорога которая вьется все выше в горы Горы эти из камня и нет в них воды Была бы вода мы могли бы напиться На камне мысль не может остановиться Пот пересох и ноги уходят в песок О если бы только была вода средь камней Горы гнилозубая пасть не умеет плевать Здесь нельзя ни лежать ни сидеть ни стоять И не найдешь тишины в этих горах Но сухой бесплодный гром без дождя И не найдешь уединенья в этих горах Но красные мрачные лица с ухмылкой усмешкой Из дверей глинобитных домов О если бы тут вода А не камни О если бы камни И также вода И вода Ручей Колодец в горах О если бы звон воды А не пенье цикад И сухой травы Но звон капели на камне Словно дрозд-отшельник поет на сосне Чок-чок дроп-дроп кап-кап-кап Но нет здесь воды… Иеронимо снова безумен. Датта. Даядхвам. Дамьята.* Шанти шанти шанти**

Томас Стернз Элиот. Бесплодная земля

* Дай, сочувствуй, владей (санскр.). **"Мир, который превыше всякого ума" (санскр.) - рефрен "Упанишад", также слова из послания ап. Павла к филиппийцам.

***

Пепел, пепел, пепел… Дышать невозможно, слезятся глаза, а вокруг – мертвая земля, покрытая пеплом, холмы, остатки домов и извечно неколебимые руины двемерских городов. Таким тебе запомнился Вварденфелл, когда ты (зачем только – неизвестно) сподвиглась пробраться туда своими силами, а потом отлеживалась у знахарки, пытающейся очистить твои легкие от гари. Пустота, пустота, и никуда от пустоты невозможно деться; одиночество и неприкаянность жалили душу и мешали жить. Зачем тебя нашли тогда, посередине бескрайней пепельной пустыни? Вся твоя жизнь – блуждание по пустыне, метание во тьме – всего лишь тонкий силуэт в пыльной буре. Нет ни конца, ни края, ни итога, ни начала – дурная бесконечность для больного разума. Кто ты? Кто ты? Ты сама бы хотела это выяснить. Пепел сменился снегом. И больше ничего.

***

По дороге, ведущей из Солитьюда в Маркарт, шла одинокая странница с походным мешком за спиной. Близился закат, так как в горах всегда рано темнеет, и красноватые лучи солнца озаряли каменистую дорогу, проложенную между двумя горными грядами. Воздух был наполнен постепенно угасающим щебетом птиц и шелестом ветра в деревьях, кораллами облепивших ближайшие скалы. Единственное, что нарушало сонное однообразие – это грохот шагов нескольких приближающихся навстречу ей путников. Караван? Сомнительно, да и каджиты ходят очень мягко, фактически бесшумно. Наверняка это были либо имперцы, либо талморцы, идущие «по своим талморским делам». За поворотом дороги показались золотистым отсветом на солнце эльфийские солдаты с ведущим юстициаром впереди. Эльфы безразлично скользнули по девушке глазами. Что ж, не за ней. Уже хорошо. Данмерка на всякий случай окинула их взглядом на предмет слабых мест – если все-таки придется защищаться – и перевела мысли на другую тему. Как, например, будет хорошо посидеть в таверне, несмотря на отвратные каменные стулья и на то, что она попросту ненавидела двемерскую архитектуру, поужинать чем-нибудь горячим и выпить пару стаканчиков высокоградусного напитка, чтобы уснуть потом без снов. Наконец, путники поравнялись друг с другом, и в это же мгновение раздался оглушающий треск. На ошеломленных эльфов лавиной сошел целый пласт земли, огромных валунов и мелкой щебенки, с ужасающей стремительностью увеличивающих скорость. Все четверо бросились врассыпную, закрывая головы руками и уворачиваясь от градом валившихся сверху камней, и оказались разделенными напополам почти сразу же возникшей горой наваленной породы. - Изгои! Да это и так понятно, чтоб тебя! Рука словно сама собой легла на тетиву и стрела запела, рассекая пространство и неся смерть на своем острие. Один лучник упал с пробитой головой, следом за ним рухнул еще один, сраженный в глазницу. Рядом раздался треск – ведущий юстициар, волей случая оказавшийся с ней по эту сторону завала, вполне себе успешно отбивался от наседавших на него рогатых воинов. Отмахнувшись от просвистевшей почти рядом стрелы, девушка кувырком спустилась к нему и, вытащив пару кинжалов, смела одним сильным круговым движением несколько мечников, подобравшихся к альтмеру почти вплотную. - Двигаемся на ту сторону завала! – крикнула она, кивком указывая на постепенно уменьшающуюся осыпь с другого края. Талморец согласно махнул головой, и они бок о бок двинулись в нужном направлении, едва сдерживая атакующих изгоев. Сзади послышался звон металла – похоже, отрезанные с той стороны эльфы таки сумели пробиться к ним сквозь завал и спешили на помощь. Разъединяться сейчас было непозволительной роскошью, да и стоило бы спрятаться в укрытии, так как в процессе боя все четверо едва могли отбиваться от атакующих сверху лучников и ведьм, какого-то лысого скампа появившихся большой толпой на уступе скалы. Рядом просвистела стрела, и один юстициар с тяжелым хрипом упал на землю. Командир сквозь зубы выругался и поспешно опорожнил бутылку зелья для восстановления маны, в то время как данмерка в очередной раз отбросила от него бретонцев, мысленно обещая догнать и накостылять ему в Этериусе, если этот эльф сейчас помрет. Ситуация была экстраординарная, и девушка в жизни бы не подумала, что будет драться вместе с талморцами – талморцами! – пытаясь спасти свою жизнь. Да уж, кому не скажи, никто не поверит… Раздался грохот и всех, кто стоял на отрезке земли между обвалом и ровным участком местности, подбросило вверх в кошмарном огненном вихре. О боги, что за фигня? Эти идиотки-ведьмы лупили заклятиями и по чужим, и по своим, упиваясь мнимой магической мощью. Чтоб их… Больно-то как… Не спасала даже хваленая данмерская устойчивость к огню, а уж как остальные себя чувствуют... Опомнившись, девушка увидела рядом с собой другого эльфийского воина, лежащего в неестественном положении. Его открытые золотистые глаза, остекленевши, взирали в небо, больше уже не выражая эмоций. Проклятье! Перекатившись, она схватила за шиворот еще шевелящегося командира и, вскочив на ноги, утащила его за ближайший выступ скалы. Земля вновь дрогнула и на том месте, где они секунду назад находились, взорвался еще один огненный шар. - Он… он?.. - Мертв, - прохрипела данмерка и сплюнула набежавшую из разбитой губы кровь. Альтмер, тяжело дыша, откинулся на скалу и застонал. Рано расслабляться. Девушка быстро выглянула из-за валуна и оценивающе присмотрелась к уступу скалы, на котором все еще находилась в боевой готовности кучка изгоев. Достаточно крепкий, но зигзаг трещины под ним выглядит многообещающе. Если хорошенько приложить к нему силу… Талморец от неожиданности едва не уронил брошенный ему пузырек зелья, восстанавливающего ману. - Уступ находится примерно 500 футов над землей на северо-западе, - девушка махнула рукой в сторону, показывая направление, - На счет три одновременно шмаляем в его основание самым сильным, что есть… Юстициар приподнялся и, быстро взглянув в заданном направлении, угукнул, допивая зелье. - Давай… Раз… два… ТРИ! Взрыв получился знатный. Изгои с воплями разлетелись на несколько метров по округе, окрасив кровью ближайшие скалы. Сама же скала с треском раскрошилась основанием и съехала вниз, вызвав очередной обвал и похоронив под обломками тех, кто еще умудрился выжить в огненном вихре, вызванном двумя эльфами. Некоторое время был слышен звук осыпающихся камней, а потом наступила тишина. Девушка выбралась первой и осторожно направилась в сторону первого оползня, так как чутье подсказывало ей, что это еще не все. Альтмер же в это время опустился рядом со своим солдатом и закрыл ему глаза, что-то тихо приговаривая. Вокруг было тихо, но шестое чувство отчаянно било тревогу, и воительница хмурилась все сильнее и сильнее. Едва она на всякий случай выхватила свой короткий меч, как, откуда ни возьмись, показался Вересковое Сердце. А чтоб тебя, живучая падла! - Берегись! – рявкнула она, группируясь. Талморец почему-то среагировал очень медленно. Фатально медленно. Грянул очередной взрыв. Девушка едва не покалечилась при приземлении, будучи отброшенной взрывной волной; о том, что произошло с юстициаром, даже не хотелось думать. Резкий кувырок, чтобы уйти от ледяного вихря, подсечка и удар. Отрубленная голова изгоя запрыгала по камням, а горящее в дырке вересковое сердце перестало светиться. Как знала… Как знала… Девушка перевела дыхание и огляделась. Ну вот и все... Обчистив карманы поверженного противника, она направилась в сторону чернеющей неподалеку фигуры талморца, раскинувшего конечности в разные стороны. Неужели его так смерть товарищей подкосила? А вроде неплохо держался до этого… Пальцы нащупали бьющийся тоненькой полоской пульс. Жив!? Этот парень определенно родился в рубашке. Впрочем, возникал очередной вопрос: что с ним делать? Нянькаться с вырубившимся здоровенным юстициаром хотелось меньше всего, но не оставлять же его на дороге… Вот так ситуация. Данмерка в замешательстве оглядела распластавшееся по земле тело. Судя по тому, что в мозг в выборе «свалить на фиг/выполнить моральный долг» отчетливо склонялся в сторону морали, она явно в этой схватке повредилась умом. Да и теплая и уютная, хоть и каменная, постель определенно накрывалась медным тазом. Как бы не подсократилась ее жизнь такими-то темпами… Еще раз оглядев талморца, девушка достала из сумки пару пузырьков с зельем силы и опорожнила первый.

***

Песен еще ненаписанных, сколько? Скажи, кукушка, пропой. В городе мне жить или на выселках, Камнем лежать или гореть звездой? Звездой... Костер тускло освещал лежащего на медвежьей шкуре талморца, а мелкие искры гасли в тумане. Туман… воздух превращается в мокрое липкое нечто, застилая все пространство и обращая окружающую тьму в молоко. Говорят, она была призвана в этот мир для высшей цели… Она… для высшей цели… Ха. Ха-ха. Ха-ха-ха. Это все равно, что обрядить огрима в розовую пачку. Впрочем, это с какой стороны посмотреть на эту самую Великую Цель. Если надо спасти всех, сотворить мир во всем мире и подарить всем детишкам пушистых котят – то да, это нелепо, да и обратились не по адресу. А вот если рассматривать это с другой стороны… Например как талморцы, один из представителей которых валяется тут неподалеку… Или как Вивек, который, по версиям некоторых, запланировал падение Министерства и последующие катаклизмы… То в задницу такую цель. Проклятый туман! Ни ветерка, ни глотка воздуха без этой белой мерзости. Хочется сжаться до размеров куницы и забыть себя. Полностью. Навсегда. Кажущаяся пустота белого марева давит на мозг и сводит с ума, наполняя душу безграничным отчаянием. Ее жизнь с привкусом крови начинает раздражать так сильно, что хочется отгрызть себе какую-нибудь конечность, как это делают крысы, когда хотят сбежать, но лапу их прижимают металлические зубы капкана. В данном случае хотелось смыться от этого желтозадого камикадзе, волею случая свалившегося на шею. Были бы у нее еще хуже отношения с Талмором, то… Эльф, словно почувствовав, что думают о нем, дернулся и открыл глаза. - Здорово, командир! Как самочувствие? Сам отсюда свалить сможешь? Юстициар растерянно моргнул и огляделся, словно не понимая, где находится. Девушка начала ощутимо раздражаться. - Ты меня вообще слышишь, рожа косоглазая? Или файерболлом слух отбило? - А можно без оскорблений? – несколько обиженно отозвался он, усаживаясь на шкуре и продолжая словно ощупывать глазами пространство. Девушка в знак удивления на такое высказывание изогнула бровь. - О! Нижайше прошу прощения за подобный тон, но я, увы, не знаю, как Вас величать. Может, представитесь хотя бы? Недаром же я Вас на спине своей сюда волокла… Растерянный вид талморца вызывал нехорошие мысли. - Я… - сказал он и отвел глаза. - Не помнишь, - севшим голосом завершила она, догадавшись. Абзац. ТЫ Ж СКОТИНА, РАСТУДЫТЬ ТВОЮ МАРГАНЕЦ В КОРМУ ОГЛОБЛЕЙ ЧЕРЕЗ КОЛЕНКУ! СДОХНИТЕ ВСЕ В РАДИУСЕ ТРЕХСОТ КИЛОМЕТРОВ, КАК Я ВАС НЕНАВИЖУ!!! Где-то взорвалось дерево – иначе громкий треск, раздавшийся в тишине, никак не интерпретируешь. У ошеломленного же талморца был такой вид, словно его связали канатом поперек туловища и хорошенько раскрутили за свободный конец. Ну и денек сегодня выдался, мать его…

***

С каждым словом брови Ондолемара все выше и выше наползали на лоб. - То есть ты хочешь сказать, что на вас напала толпа изгоев, но из всех четверых выжили только ты и этот юстициар, потерявший память. И ты ничего не смогла придумать, кроме как притащить его сюда? - Не, ну а куда мне его еще можно было деть? У меня, знаешь ли, нет привычки после каждого боя оставлять себе невменяемых юстициаров в качестве военного трофея! Альтмер сжал губы в тоненькую полоску, но данмерка, прекрасно уже его изучившая, отлично знала, что он на самом деле силится, дабы не заржать. - Я тебе поражаюсь с каждым днем все сильнее и сильнее… - Внезапный позыв морали, - отмахнулась она, - Не оставлять же его полуживого на дороге в конце-то концов… - И это говорит женщина, пообещавшая вбить нос в череп тому, кто хоть еще раз обзовет ее «красноглазой тварью». - Да, да, да, я понимаю, что тебя коробит мой тюремный жаргон, но, будь добр, давай вернемся к насущной проблеме. Талморец вздохнул и через плечо девушки взглянул на своих личных охранников, болтающих с выжившим. - Знаешь, я, наверное, не смогу разрешить эту проблему. Тебе придется отвести его в Талморское посольство… Девушка грозно подбоченилась и с прищуром окинула собеседника взглядом. - Ты издеваешься. - Нет. На самом деле я прошу сделать это по дружбе. Ну и по тому обстоятельству, что все равно ты его нашла… - Ондолемар. Еще немного, и ты начнешь ездить на мне в прямом смысле этого слова. Тот лишь сложил руки на груди и прищурился в ответ. - Мы, знаешь ли, успешно катаемся на шее друг друга попеременно и равное количество раз. Тебе повезло еще, что многие досье на тебя проходят через мои руки. Точнее не проходят – это как посмотреть. Данмерка на это только покачала головой. - Ну ты и жук, Ондолемар. - А ты думаешь, как я занял такой высокий пост? – засмеялся он в ответ, - Но насчет этого не беспокойся, я тебя лишний раз сдавать не буду. А то тут и поговорить-то не с кем… - Знаешь, я обожаю изящество твоих формулировок… - О, я надеялся, что ты это оценишь! Кстати, о формулировках, - он поискал глазами и извлек откуда-то бумагу официального вида, - Когда прибудешь в Солитьюд, отдашь это дежурным юстициарам, а потом можешь убегать хоть на все четыре стороны… Ондолемар примостился на ближайших перилах и стал что-то там шкрябать, а девушка тем временем оперлась на каменную стену и пригляделась к застывшему на постаменте сфере-центуриону. - Дурацкие железяки. Альтмер, не отрываясь от процесса, быстро взглянул на нее, а потом - проследив за ее глазами - на центуриона. - Я поражаюсь твоей ненависти ко всему сущему, но тут ты права. Не хотел бы я с такой работающей штукой встретиться… - Да ничего особенного, в общем-то, нет – главное, вовремя отбегать и смотреть, чтобы она не била током. - А они еще и током бьют? - Ну… Когда я была в двемерских руинах на Вварденфелле, то там были и такие. Замучалась потом дротики из задницы вытаскивать. -Ну так у них же механизм совершенно разный. Общеизвестно, что те машины, которые были сделаны на Вварденфелле, и которые потом увозили с острова, переставали работать. Говорят, что там и руины-то совсем другие… - Другие. И по форме, и по содержанию. Там нет фалмеров, зато шляются двемерские призраки. Я бы, конечно, не отказалась узнать парочку гномьих ругательств – так, для обогащения собственной устной речи, но что-то они слишком неразборчиво матерились. А истекать кровью, чтобы услышать какую-нибудь членимую речь не особо хотелось. - Но я так подозреваю, ты не ради двемерских ругательств в сердце Пустоши отправилась… - Ты не первый задаешь мне такой вопрос. - И, как я полагаю, не первый, кто не получит на него ответа. - Верно полагаешь. И учитывая, с какой легкостью ты вытягиваешь из меня любую информацию, какую захочешь, то даже не настаивай. - Ладно уж, держи свои секреты при себе, - Ондолемар вновь усмехнулся и протянул девушке листок, - И заходи еще, когда время будет, а то без тебя тут скукотища. А когда появляешься ты, то всегда что-нибудь интересное происходит: то маленькая революция, то серьезную персону кокнут, то Колсельмо обворуют… - Жучара, - покачала данмерка головой и стала спускаться по лестнице к «своему» юстициару. – Ну что, Анонимус, поперли в Солитьюд… И так уж получилось, что до самого выхода из Подкаменной крепости их сопровождал смех Ондолемара. Кто бы мог подумать, что этот альтмер с кислой рожей может так громко хохотать?

***

Кто пойдет по следу одинокому? Сильные да смелые головы сложили в поле в бою. Мало кто остался в светлой памяти, В трезвом уме да с твердой рукой в строю, В строю... Проклятый Ондолемар вытащил из подсознания образы, которые забывались, запрятывались в глубины памяти с особенной тщательностью. Нет, скайримские двемерские руины были глубокими и сырыми, как кротовые норы. Слышалось только гудение машин и выхлопы пара из движущихся частей; прямые прямоугольные коридоры терялись в тени, а из стен периодически вылезали пауки и сферы. Руины Вварденфелла же снились ей в кошмарах. Помнится, она однажды отчаялась найти укромный ночлег и решила остановиться в двемерских руинах с труднопроизносимым названием Аркнгтунч-Штурдумц, возвышающихся где-то на холмах и, как правило, кишащих огромным количеством взбесившихся машин. Зачистив руины на предмет враждебных сущностей и забаррикадировав круглые металлические двери одной из комнаток массивным столом, который, прежде чем встать на место, прогрохотал на все близлежащие помещения, девушка начала устраиваться на ночлег. Но сон не шел. Ей постоянно казалось, что где-то внизу перебирают металлические лапки пауков, хотя она вынесла абсолютно всех, кто на данный момент находился в руинах; сухой воздух раздирал легкие не хуже наполненного пеплом воздуха Пустоши, а гудевшая внизу лава вызывала страх по поводу того, что находится так близко… Но хуже всего был этот извечный звук, похожий на треск. Однообразный, постоянно повторяющийся и давящий на психику, сводящий с ума и заставляющий от отчаяния лезть на потолок. Скрежет, скрежет, СКРЕЖЕТ!!! Не выдержав, девушка моментально собрала вещи и, одним резким движением отбросив от дверей металлический стол, стремглав выбежала из проклятых руин в наполненную пыльной бурей тьму. Ничего больше из того вечера она не помнила, а очнулась на следующее утро – или через несколько дней, кто знает – в юрте шаманки, по какой-то совсем уж неведомой причине оказавшейся на Вварденфелле. Было тепло и уютно, над небольшим костерком посередине булькал котелок, а за стеной вновь гудел ветер. Напротив нее сидела и сама хозяйка, держа в руке трубку скуумы и прикрыв глаза. Трубка скуумы… Странно, такие вышли из употребления лет двести назад, но, если судить по внешности и по почти белым глазам, этой данмерке столько и есть. - Где я? – прохрипела девушка, пытаясь сесть. Шаманка молчала и только через полуприкрытые веки наблюдала за ее бесплодными попытками. Из уголка губ вился сизый дымок, а лицо ее было совершенно бесстрастным. - Не так далеко от того места, где свалилась, наглотавшись пепла, - наконец, сказала старуха и выпустила струйку дыма куда-то вверх. Запах был сладковато-острым, и девушка поморщилась: смесь из лунного сахара и паслена сама она не переносила, так как потом ее постоянно мучили кошмары, а вот от запаха и вовсе тошнило. - Спасибо, конечно, что помогли мне… - Тебе никто ничем не может помочь. Тем более тебе не может помочь трехсотлетняя скуумовая наркоманка, так что прибереги слова благодарности для кого-нибудь другого. Трехсотлетняя скуумовая наркоманка? Дааа, неслабо бабуля отжигает… - Что значит, мне нельзя помочь? Неужели я так сильно траванулась? - Да нет, легкие я тебе очистила. Но не отрава же тебя гоняет по этому богами забытому месту, верно? Нет, дитя, пустота твоей души с пустотой Вварденфелла не сольется, сколько не ищи и в кратер Дагот Ура не прыгай. Тебе так плохо потому, что тебя лишили простых радостей – тому, кому предназначено выполнить Великую Цель, мирские дела будут только мешать. - Какую еще Великую Цель? – нахмурилась девушка и тряхнула головой, - Да вы меня видели-то? Я – ворюга и убийца, как на меня какую-то цель, пусть даже и Великую, можно повесить? - Учитывая, что я вычистила из твоих легких месячную гарь, то, думаю, цель все-таки повесили. Обычные дураки так долго не выживают. - Ну хорошо, - сварливо пробормотала девушка и облокотилась на валяющийся рядом пуфик, - Когда я выполню эту треклятую Цель, смогу ли я тогда жить нормальной жизнью… как вы там сказали… со всеми этими «мирскими делами»? - Ты меня явно не слушаешь, девочка. Если я сказала, что тебе нельзя помочь – неужели ты думаешь, что просто так отделаешься от своей проблемы? Девушка промолчала, а старуха вновь затянулась. - Тебе очень, очень не повезло, дитя. Великая Цель – это благословение и проклятие одновременно, так как в твоей жизни есть только она одна, а выполнишь ты ее – и у тебя не останется вообще ничего… Шаманка была права. Со временем данмерка начала осознавать и понимать смысл своей жизни, только вот легче от этого не становилось, а наоборот, на плечи наваливался такой немыслимый груз, словно ее безжалостно давило каменной пятой Судьбы. Такую ношу не каждый великий герой выдерживал, что уж говорить о потерянной в первую очередь для себя самой хрупкой девушке, пришедшей из земель самого настоящего кошмара. Поэтому ее состояние мало кто понимал, и уж совсем никто не задумывался, почему она так любит одиночество и так часто прикладывается к бутылке. Не понимал этого и сидящий перед ней талморец, с неодобрением поглядывая на зажатый в руках пузырек вина. Наивный эльф, тебя еще жизнь, видимо, не полоскала и не выворачивала душу наизнанку… А, может, ты просто этого не помнишь… По выходу из Маркарта сесть на повозку им не удалось – возничий запросил за юстициара тройную цену и девушка, обозвав его криворогим козлом, набила морду, в результате чего обоим пришлось поспешно уносить ноги от городской стражи, пытавшейся задержать нарушителей. И вот теперь они сидели перед небольшим костерком и молчали, причем талморец, обладавший странным липучим ко всему взглядом, мало того, что желчно посматривал на нее в течение всего отрезка пути, так еще и неодобрительно вцепился глазами в бутылку алкоголя. - Опять пьешь? – кисло поинтересовался он, скрестив на груди руки и, по его мнению, воплощая в себе глубочайший укор. - А тебе что, завидно? - Для девушки это как минимум неприлично. - Слышь ты, морализатор ходячий, не отнимай у меня последнюю радость! – девушка пригрозила ему бутылкой, но потом внезапно смягчилась, - Это просто единственное доступное средство, которое избавляет меня от кошмаров. После Морровинда жить вообще не хочется… - Так, значит, ты из Морровинда?.. - Нет, блин, из Пиандонеи! Альтмер только хмыкнул. - Ты не похожа на маурмера. - А ты их видел? Молчание. - Можно попросить тебя на время нашего путешествия обойтись без выпивки? Ты от нее становишься слишком импульсивной. - Ну, знаешь ли, я не нанималась добровольно тащить тебя в талморское посольство! Не хочешь – не общайся со мной, кто тебе запрещает? - Почему ты такая злая? - А почему ты такой надоедливый? Снова молчание. Сказав, что хочет спать, девушка поплотнее завернулась в одеяло и отвернулась от альтмера, который продолжал сидеть и глядеть на огонь. Все-таки странный парень…

***

Обычно если девушка решалась заночевать в поле, то наутро всегда просыпалась закоченевшей от холода. Что странно, сегодня ей было тепло и уютно, и открывать глаза, а уж выползать из-под одеяла не хотелось – стоило высунуть руку, как ладонь тут же начинал жечь холод. Странно… почему ей так тепло?.. Пальцы внезапно наткнулись на чужую руку, обвивавшую ее за талию. От удивления данмерка дернулась, открыла глаза и пораженно уставилась на мирно посапывающего рядом с ней талморца. Эээ… - Ты что творишь, придурок?! Веки дрогнули, и в девушку вперились раскосые золотистые глаза. Данмерке словно мешком с камнями по голове стукнули. Давно угасшее, казалось, сердце внезапно екнуло, а мысли спутались в нечто малопонятное и труднорасчленимое. Аааа, это что вообще такое?! - Что… что за фигня? – возмутилась она еще раз, а талморец, задумчиво оглядев ее сверху вниз, неопределенно хмыкнул. - Ты ночью так скукожилась, что я решил тебя согреть. Могла бы и спасибо сказать, между прочим… - Спасибо?! Я никому лишний раз спасибо не говорю, а уж тебе-то за что? Ты хоть понимаешь, как мы с тобой со стороны выглядим? - Ну… мы выглядим как два придурочных эльфа, обмотанных какой-то непонятной штуковиной в качестве одеяла. И вообще, почему тебя волнует то, как мы со стороны выглядим, если на несколько километров вокруг никого нет? Ну, если не считать всяких ежиков и оленей… - Да ты сам ежик!!! А ну вылезай из моего спальника, а не то я сама тебя отсюда вытряхну! - Интересно, как ты это сделаешь? Силенок хватит? Ты ведь уже истратила все свое зелье силы! - Ах ты!.. Началась возня. Альтмер, ловко обхватив плечи, тисками сжал ее в своих объятиях, чтобы та не брыкалась слишком сильно; данмерка же, извиваясь, старалась лягнуть его посильнее ногой и, желательно, цапнуть зубами за плечо. Внезапно раздался треск, и оба, одновременно ойкнув, кубарем скатились на землю. - Ну вот, одеяло порвалось! – возмутилась девушка и грозно воззрилась на потирающего макушку юстициара, - Все из-за тебя! - Ну да, конечно, - отозвался тот и поправил капюшон, - Во всем всегда виноват сильный пол… - И чем же ты это сильный, пол? Тем, что тебя половина такого сильного, или ты невероятно мощнецкое гранитное покрытие? Мужчина ничего не ответил и только протянул ей руку, помогая подняться. Она же, фыркнув, проигнорировала джентльменский жест и встала сама, окинув при этом взглядом пострадавшее одеяло. - Ну что ж, думаю, можно и собираться… - задумчиво прокомментировала девушка, чтобы как-то сгладить отчего-то возникшее неловкое молчание. Талморец опять ничего не ответил. И вообще молчал целый день, тварюга такая, раздражая и без того взвинченную девушку. Что за… что за тип ей попался, укуси его дремора? То его не заткнешь, то он внезапно молчит и смотрит, смотрит, смотрит, словно дырку пытается в ней прожечь. И ведь не придерешься к нему – он вполне неплохо помогал ей сражаться с изредка попадавшимися на пути дикими зверями и местными бандюками, которые пытались обогатиться за счет первых попавшихся путников. Край непуганых идиотов какой-то… Под вечер они нашли себе подходящее для ночлега место и, все так же молча, расположились у костра. Пары запеченных картофелин и кусков лосося хватило для скромного ужина, и оба стали уже укладываться на отдых, как талморец внезапно вздохнул. - Умоляю тебя, хоть сегодня не пей! А то я боюсь, что ты меня пинать еще начнешь в пьяном бреду! - Я не напиваюсь до такой степени! – пробурчала девушка и обиженно отвернулась. Но бутылку все-таки доставать не стала. Посреди ночи данмерка проснулась оттого, что за плечи ее весьма ощутимо трясли и отставать явно не хотели. Перед ней возникло обеспокоенное лицо талморца, которого до этого момента она почти всегда видела невозмутимым. - Что случилось? – удивилась девушка, нахмурившись. - Дракон. - А… - она наконец-то услышала продолжительные драконьи крики где-то в небе, но в них было что-то не то… Не выражалось угрозы. – Хм, странно… - Что? - Ничего. Накинь защитные чары на лагерь, все равно потом сюда вернемся. Пошли, познакомимся с еще одним дова… - Дова? - Дракон. На драконьем. В общем, сейчас сам все увидишь. Девушка, следя глазами за темным силуэтом в небе, бесшумно прыгала по камням и придерживала ветки для идущего сзади талморца. Дракон летал кругами над каким-то местом в глухой лесной чаще и, почувствовав энергию данмерки, сделал залет в ее сторону и куда-то приземлился. Они прошли еще около десяти метров – и вышли на берег озера, буквально наполненного светом взошедших лун. Со всех сторон его обступали высокие деревья, и только полоска каменистого берега белела на фоне кромки темной воды. - Разве тут должно быть какое-то озеро? – шепнул талморец, с удивлением оглядывая странную картину. - Не-а, - так же шепнула в ответ она и направилась к воде, сделав ему знак рукой, чтобы оставался на месте. Воздух был наполнен стрекотанием светлячков, крошечными огоньками висевших в воздухе, а на небольшом островке посреди озерца восседал, ожидая ее, искрящийся на лунном свету изумрудный дракон. Едва кончики ее сапогов коснулись воды, дракон поднял голову и взглянул на нее глубоко посаженными глазами. - Говори, если есть что сказать. Девушка сглотнула. - Ты ведь знаешь, кто я? Дракон пыхнул паром на манер человеческого хмыкания и наклонил голову. - Конечно, киин, иначе бы я не захотел говорить с тобой. Что ты хочешь? - Что произойдет, если я… если я выполню свою миссию? - То же, что и со всеми, кто был до тебя. Твоя жизнь напрямую связана с жизнью Алдуина; уйдет он – уйдешь и ты. - Так значит… он не стал меня убивать только потому, что боялся умереть сам? - Он не стал убивать тебя потому, что ты дитя, и он не желает твоей смерти так же, как и не желает смерти каждого из нас, - он склонил голову и добавил, - Когаан, Довакин, и пусть печаль твоя исчезнет. Взмах крыльев – и дракон стремительно поднялся в небо, растворяясь в темноте ночи, только был слышен некоторое время его крик. - Довакин? – послышалось сзади, и девушка вздрогнула. Надо же, она совсем про него забыла, - Я, кажется, что-то припоминаю… - Драконорожденный, - пояснила данмерка, поднимаясь к нему по камням и разглядывая на ходу намоченные носы сапогов, - Смертный с душой дракона, который должен убить Алдуина, спасти этот мир, бла-бла-бла и все в том же духе. - Но если он не хочет тебя убивать… - Да и я не особо-то хочу… - … то зачем вам сражаться друг с другом? И это говорит талморец? Проклятье, что ж бумаги-то никакой рядом нет, дабы записать его слова – так ведь никто никогда не поверит… - Потому что мы оба обязаны выполнить свое пророчество. Слушай, давай вернемся в лагерь, а то я замерзла… Эльф задумчиво на нее поглядел и вновь ничего не сказал.

***

- Ты умеешь разговаривать по-драконьи? Вот же долбанутый попутчик ей достался – когда не надо, он молчит, а когда хочешь тишины – он не затыкается. - Немного. И вообще, отстань от меня, я спать хочу. - Если бы ты хотела спать, ты бы так долго не ворочалась и уснула бы минут десять назад. Девушка резко села на постели и раздраженно уставилась на неугомонного альтмера. - Да, я не хочу спать. Но это не отменяет того факта, что тебе следует от меня отстать. - Ты злюка. - Ты зануда. - Нет, ну правда! – внезапно взорвался он, - Я никак не могу понять, почему, скажи, почему ты так ненавидишь всех и вся?! Чем Я тебя раздражаю? Я тебя оскорбил? Обидел? Сделал что-то плохое? Чем я провинился? Скажи, скажи!!! Данмерка была поражена отчаянием, сквозящим в его голосе – таким наивным, таким неприкрытым… Перед ней сидел вовсе не талморский юстициар – цвет альтмерской расы с вымуштрованной кислой рожей и презрением ко всем окружающим, но обычное существо, которое так же, как и она сама, хотело, чтобы его услышали, поняли… холодный истукан со все еще живой сердцевиной… как же ты умудрился сохранить свою душу? Внутри что-то дрогнуло. - Ты знаешь, как выглядит Пустошь? – севшим голосом сказала она, невидяще глядя перед собой и прижав к груди колени, - Километры песка и пепла, пепла и песка… как будто ты попал в черно-белую картину, где нет ни конца, ни края. Изредка холмы да обгоревшие города. Именно там и кажется, что мир кончился… - Зачем же ты ушла туда? Девушка поморщилась и мотнула головой. - Сама не знаю. Думаю, я тогда уже начала понимать, что надо мной висит какой-то рок, от которого ни сбежать, ни избавиться… Хотелось уйти в пустоту, забыть о своем прошлом, о том, кто я вообще такая… Когда у тебя в жизни есть только одно проклятие – и ничего, кроме него, - начинаешь ощущать себя ущербным, словно все вокруг тебя – личности, а ты лишь четвертинка. Правда, вскоре я поняла, что от судьбы не убежать, да и заметь – что Пустошь, что Скайрим – ситуация никак не улучшилась. - Думаешь, ты умрешь? Ей показалось, или у него действительно дрогнул голос? - Я обречена, и я смирилась с этим. Все равно все мы придем к одному финалу – рано или поздно… Теплая рука легла ей на плечо и мягко потянула назад. Когда он успел к ней подобраться?.. - Эй, только не надо меня жалеть! – сделала она последнюю попытку притвориться, словно ничего не понимает. Однако ее на середине фразы оборвали… Как там сказала та имперка? «В Бездну список?» Вот-вот, в Бездну все, в Бездну… … Серебристая кожа горьковата на вкус, впрочем, как горчит и вся ее природа. На него смотрят багровые глаза цвета лавы – истинная дочь Морровинда, выросшая в тени великого вулкана, - благословения и проклятия их расы… Ее спасти нельзя, как нельзя остановить течение времени, нельзя собрать пепел с ее кожи, вынуть червоточину из сердца и непосильную ношу с хрупких плеч – только бы она жила, только бы дышала свободно… Она понимающе и немного грустно улыбается, и целует его скривленные, словно от боли, губы, понимая, что невозможно ничего изменить… Где же ты теперь, воля вольная? С кем же ты сейчас ласковый рассвет встречаешь? Ответь. Хорошо с тобой, да плохо без тебя, Голову да плечи терпеливые под плеть, Под плеть... Тускло горел костер с увязающими во внезапно опустившемся тумане искрами, а белое мокрое марево стало нестерпимо холодным. Данмерка, облокотившись плечом на обнимающего ее альтмера, смотрела в огонь, а он, полуприкрыв глаза, вдыхал запах ее волос. - Не хочу ничего вспоминать, - тихо шепнул он, понимая, что не в силах изменить и этой мелочи, - Не хочу ничего вспоминать… Девушка только грустно улыбнулась. - Спасибо.

***

По горной каменистой дороге шла одинокая странница с походным мешком за спиной. Воздух был наполнен щебетом птиц и шелестом ветра в деревьях, кораллами облепивших ближайшие скалы. Единственное, что нарушало сонное однообразие – это грохот шагов нескольких приближающихся навстречу ей путников. Они узнали друг друга сразу, несмотря на то, что он так и не узнал ее имени, равно как и она – его. Они не перекинулись и парой слов – их глаза говорили красноречивее любых признаний. Она помнила обо всем очень хорошо, он – слишком много. Ни один не остановился, ни один не сменил своего маршрута и оба двигались так, как и запланировали: он – на запад, она – на восток. И, возможно, они никогда больше не встретятся, но если в этом сумасшедшем мире есть хоть кто-то, кто будет думать о тебе, то все кажется не таким уж бессмысленным. Солнце моё - взгляни на меня, Моя ладонь превратилась в кулак, И если есть порох - дай огня. Вот так...