puzzle

ветром взъерошило чёлку. джинён зажмурился, втянул голову в плечи. кофта была слишком лёгкой для сегодняшнего вечера, продувало страшно, вгрызалось холодом под рёбрами. прогноз погоды сегодня заврался, и джинён почти не расстроился, когда на лицо упали первые капли дождя. он задержался в библиотеке до самого вечера, а потом захотел пройтись до следующей станции метро. возвращаться домой не хотелось уже который день, и казалось, что ещё немного и его квартира превратится в место, где он просто спит. джексон съехал в пятницу, и даже спустя почти неделю джинён так и не смог прийти в себя. зашелестели листья почерневших в ночи деревьев. джинён заскочил в дайсо, который собирался скоро закрываться, чтобы купить себе зонт. он постоял немного внутри, в залитом белым светом помещении, вглядываясь в темноту за окном. расплатился на кассе — долго шарил по карманам в поисках бумажника — и вышел на улицу. пахло летом. он раскрыл зонт, но почти сразу же убрал. не хотелось, что-то было в этом не так, словно за эти зонтом он хотел спрятаться от жизни, но устал, сдался. проверил телефон — экран залило дождём за секунды. джексон не звонил, не писал, не передавал привет через других. может, у него не было времени — в конце концов, он укатил строить какое-то новое великолепное будущее, в котором, очевидно, не было места для джинёна. джебом бы сказал, что он драматизирует, но. они расстались на плохой ноте: джексон сказал, что уедет обратно в гонконг, чёрт знает насколько, его там пригласили участвовать в каком-то проекте, а джексон, он ведь всегда хотел стать великим шоуменом, да? джинён запаниковал, испугался страшно, потому что уже который месяц пытался выдавить из себя признание, но не мог, а тут — не успел. так вышло, джинён ничего этого хотел, но "я тебя люблю" звучало как обвинение, будто джексон испортил все джинёновы планы, которые тот так старательно строил всё это время. джинён хотел, чтобы они как в дораме — влюблённые, счастливые, отвратительные. вышло — ничего не вышло. джексон покачал головой и пошёл собирать вещи. чёлка намокла и прилипла ко лбу. холод уже не чувствовался, и, наверное, стоило готовиться к тому, что завтра джинён проснётся безнадёжно больным и разбитым. четыре дня — джексона не было рядом, джинён плохо спал, всё думал, что не обнял на прощание, так и не поцеловал ни разу — если не считать того случая, когда они поцеловались на спор, конечно. джексон за всё это время запостил только крыло самолёта, увозившего его из кореи. тишина — джинён всегда её любил, а теперь боялся. в квартире была пустая неуютная комната, джинён боялся в неё заходить, но упрямо проходил мимо, останавливался, вглядывался в темноту. джексон? — звал он, но никто не отвечал, хотя чего он ждал, правда? до метро оставалось минут пять, когда дождь начал слабеть. джинён убрал с глаз волосы, смахнул с носа холодную каплю. город горел размытыми пятнами вывесок, рекламных щитов и светом в окнах комбини. уже спускаясь в метро, он перепроверил мобильный — на помутневшем экране высветилось "1 новое сообщение". его сердце не дрогнуло — не дрогнуло даже тогда, когда джинён увидел, что оно от джексона. забрал твою любимую футболку, прости. вышлю потом, написал джексон, и джинён прикрыл глаза, сжал в руках телефон с такой силой, что заскрипел корпус. футболка стала любимой, когда джексон начал её таскать из шкафа джинёна — тот её никогда толком и не носил. неважно, теперь это было уже неважно. можешь оставить, написал джинён. джексон прочитал сообщение, но ничего не написал в ответ, хотя джинён ждал — всю дорогу до дома, пока у него не разрядился телефон, а потом в спальне джексона — бывшей спальне, словно надеялся, что все детали соберутся вместе и всё вернётся к началу. джинён бы тогда точно всё исправил.