Хроники Вероны

      Благополучно сплавив молодёжь в университет, Капулетти-старшие отрывались по полной. Но по-своему. Ведь, как известно, у всех великих людей есть свои великие странности. Странностью большинства Капулетти был хронический трудоголизм. Поэтому ничего удивительного, что Регана от скуки нанялась работать в архив, а вскоре была замечена начальством и повышена до секретарши. Карьера "Правосудие", если что. - Доченька, я, конечно, рад, что ты нашла работу, - говорил ей Фабрицио, - но не очень-то засиживайся в секретаршах! Истинные Капулетти всегда пробираются наверх. Как твой муж, например.       Корнуолл превзошёл самого себя и заслужил уважение тестя, получив за 2 рабочих дня 2 повышения. Деньги в бюджет Капулетти, и без того немаленький, полились рекой. В его "наполнении" не участвовал разве что Кент. - Солнышко, я очень уважаю твою семью, - не раз повторял жене Корнуолл, - но твой братец упорно сидит у нас на шее и объедает старика отца... (Хотя объесть Фабрицио Капулетти при всём желании было практически невозможно.) Не дай Смотрящий Кент приведёт в дом такую же тунеядку! Или тунеядца... Ты рассказывала, он голубой? - Да нет, с чего ты взял? Он просто ботан, - отмахивалась от коварного мужа Регана. - На что ты рассчитываешь? Папа выгонит Кента из дома лишь в одном случае: если Кент чем-нибудь выведет его из себя... Но это нереально. Скорее брат сам свалит из поместья.       А Кент давно уже ворошил Интернет в поисках работы и нового жилища. Жить с родственниками, а, тем более, сидеть у них на шее мужчине не хотелось. Отец и сестра, безусловно, стерпели бы его; даже не то что стерпели - они вообще не имели ничего против его общества; но у Корнуолла была явная аллергия на шурина, а являться причиной семейных ссор и делить с сестрой поместье гордый птица Кент не желал. Поэтому в один прекрасный день он потихоньку собрал чемоданы и заявил родичам: - Я переезжаю.       Обедавший Корнуолл чуть ложку от радости не проглотил. Однако, как порядочный негодяй сим, вылез из-за стола помахать ручкой "любимому" и единственному шурину. Старому Фабрицио же уезжающий сын чем-то напомнил безвременно погибшую дочь Корделию, и несчастный отец тайком смахивал слёзы. - Ну, счастливо! - И вам!       Проводив брата, Регана отвела мужа в сторонку: - Признавайся, это твоих рук дело? Ты убедил брата уехать из поместья, да? - Для меня это такой же сюрприз, как и для тебя. - А ты не врёшь? Смотри в глаза, гад, в глаза мне смотри! - Регана! - картинно оскорбился Корнуолл. - Ладно, верю на слово. Но если ты мне соврал...       Так Кент своим отъездом чуть не рассорил сестру с мужем.       ...Несколькими часами раньше Бьянка, воспользовавшись отсутствием брата и племянников, ускользала из родового гнезда уже во второй раз под вздохи родителей. - Дочь, я по-прежнему не в восторге от твоей затеи, - насупившись, бурчал Патрицио. Изабелла же повторяла: - Милая, может, не стоит переезжать? Чем тебе здесь не нравится? - Мне всё нравится, мама, но я должна уехать. - Любовник появился, не иначе, - пробормотал Патрицио. - Бьянка, поразмысли: о тебе будет судачить вся Верона! Одумайся, доченька! Капулетти так обрадуются поводу опорочить твоё честное имя!       Бьянка на секунду остановилась. - Папа, всё будет в порядке. Даже Капулетти не в чем будет меня обвинить... Ты же сам мне говорил, что на все их нападки нужно обращать столько же внимания, сколько на лягушачье кваканье! - Говорил... - вздохнул старик, подавая дочери чемодан. - Говорил - и ещё раз повторю: плюй на всех этим сплетников и, главное, не делай ничего дурного. Ты - Монтекки, ты мудра и рассудительна, я знаю... Ну хватит рыдать! - прикрикнул синьор Монтекки на жену. - Наша дочь жива, здорова, у неё всё в порядке, и вообще, не растравляй мне душу своим нытьём! - До свиданья... - Пока, дорогая. Не забывай нас. Как доберёшься до места - отзвонись. Новоселье будем отмечать? Ладно, всё, молчу! Изабелла, успокойся!