Продравшись сквозь паутину десятилетий, мы состаримся вместе

POV Orochimaru Я никогда не думал о том, что мы с тобой встретимся и что я до сих пор буду неравнодушен к твоей персоне. И я почти не удивился тому, что ты остался таким же веселым пьяницей-бабником. Но сегодня за время нашего разговора сколько юбок ты подметил? Ни одной. Как бы я не сопротивлялся этому, но мне это жутко льстило – твой взгляд, немного помутневший от выпитого саке, был прикован ко мне. Я не знаю, какие перемены ты мог во мне заметить? Я остался прежним, но, может, по мне и не скажешь. «Что ты приобрел за всю эту жизнь?» – спрашиваешь. Пару десятков морщинок у глаз и маленький шрам на правом боку из-за операции. И, возможно, осторожность после пятилетнего срока из-за случайного убийства. Кстати, смотри внимательно на дорогу, когда в темноте ведешь машину: вдруг какой-нибудь малец захочет свести счеты с жизнью под колесами твоего «Порше»? Но не стоит обо мне, моя судьба оказалась не настолько интересной, я уверен: твоя захватит больше, пусть то и будет обычная «бытовуха». Мне интересно все, что связанно с тобой. Ты, кстати, тоже не обошелся без внимания времени – волосы уже белые не от краски, а из-за седины, но это совсем тебя не старит. - После школы я женился на Тсунаде, она залетела, представляешь? – с какой-то детской наивной обидой начал ты, толком не прожевав суши, - родился мальчик, но, пф, - разводя в воздухе руками и чуть не задев меня по носу, ты пытаешься показать весь драматизм ситуации? – он родился мертвым, - не заметил я сожаления в твоем голосе. - Я развелся и решил начать писать, - увлеченно продолжал ты. Я слегка улыбнулся: я не являюсь фанатом пошленьких книжиц, вся идея которых заключается в сексе между главными героями, но у меня дома в домашней библиотеке есть все твои книги. Знаешь, почему? Они были частью твоей жизни, и, как я подозревал, самой весомой ее частью, которой, увы, не смог стать когда-то я. - Я много путешествовал и увидел весь мир. И знаешь, что самое важное для себя я уяснил? Девушки в России – самые заводящие, - пьяно захихикал ты, уже слегка порозовев от количества выпитого алкоголя. Примерно такого я и ожидал, поэтому тихо поаплодировал великому открытию. - В Германии, например, они все угловатые, как мужчины, а в нашей Японии без макияжа просто, - он перегнулся через стол, чтобы тихо шепнуть мне, - просто уродины. Предусмотрительно, учитывая, что мы сидим в Осакском суши-баре. - И я заметил только сейчас, когда позади осталась почти вся жизнь, что я не этого хотел, - вдруг серьезно закончил ты свою тираду, смотря на меня почти что трезвым взглядом. - А чего же ты хотел? – слетело с губ раньше, чем я успел осмыслить твою фразу. - Я хотел, - ты задумался и почти заговорил, но превратил так и несказанное слово во вздох. - А чего хотел ты, Орочимару? Я слышал о твоем деле, - да кто о нем не слышал? Не каждый день главный ученый страны давит, пусть и случайно, какого-то малолетку, - но оно ведь не сломало тебе жизнь. Ты же вернулся потом в науку. Но я ни за что не поверю в то, что к служению ей ты стремился. Я ошарашенно уставился на друга, сказавшего, возможно, впервые в жизни такие умные и правильные слова. Правда. Это все – наука, патенты, премии – к черту их, я бы отдал это все, все что я смог достичь за эти годы я бы с удовольствием обменял. Обменял на тебя. Я только-то и понял, что в свои пятьдесят с приличным хвостиком так и не разучился любить. Что я остался однолюбом, и все, что мне надо – это ты, такой близкий сейчас. А что по этому поводу думаешь ты? - Честно? – начал я, наконец, поняв, что я уже ничего не испорчу, мы слишком взрослые для того, чтобы ты послал меня к черту, - помнишь День Влюбленных в последнем классе старшей школы? Риторический вопрос. Можешь не отвечать. Я вижу – помнишь. Flashback - Уф, я еле тебя нашел, - продрался-таки сквозь толпу одношкольников высокий парень с абсолютно белыми волосами. «Чтобы чикам был заметней», - прокомментировал он кардинальные изменения, совершенные со своими волосами. «Такого придурка трудно не заметить», - выдохнул тогда Орочимару, подавившись роллом. - А зачем искал? – поинтересовался Орочимару, напуская на себя вид a-la Абсолютное Равнодушие. - Пойдем в бар, - серьезно предложил он, - я готов заплатить за тебя. - Это, бесспорно, самый важный аргумент, - не удержался от улыбки брюнет, - но как же вопли, звучавшие ещё вчера вечером? «Орочи, все девушки будут мои! Все!», - с сарказмом передразнил его тон Орочимару. - Я решил – к черту их! Хочу напиться с тобой. У его друга задергался глаз. «Так бы сразу и сказал, что опять продинамили». *** - Слушай, друг, я давно хотел тебе сказать, - начал свою пьяненькую речь Джирайя, обнимая брюнета за плечи, - ты мне не друг. Брюнет, сохранивший ещё остатки трезвости, удивленно воззрился на «собутыльника». - Повтори, - хрипло начал он, но его грубо заткнули. Поцелуем. Пусть пьяным, и от этого, может, не совсем осознанным, но не менее пылким и страстным. - Я хочу тебя, Орочимару, если ты этого ещё не понял, - сказал он в самые губы ошарашенного парня. Какой, к чертям собачьим, разум, когда желанное столь долго тело слишком близко, слишком разгорячено и так податливо? Когда губы терзаются дикими, необузданными поцелуями, когда руки до смешного суматошно дарят другому телу наслаждение, заставляя изгибаться дугой и срывая с губ стон за стоном, словно боясь, что эта нереальная, утопичная сказка сейчас исчезнет, как роса поутру. «Орочимару, меня всегда сводили с ума твои волосы». Наконец-то почувствовать их мягкость, шелковистость, пропуская между пальцами и зарываясь носом, с головой, вдыхая их необъяснимый, неуловимый, тонкий но такой притягивающий аромат, в то время, как он поцелуями покрывает шею. «Джирайя, если бы ты знал, как твоя задница сексуальна». Почувствовать себя внутри и застонать, закричать от переполняющих эмоций, сходя с ума, слыша другие стоны в унисон со своими. Слиться телами, растворяясь друг в друге до одурения, до чутких, возбуждающих прикосновений, сбивающих дыхание. «Быстрее. Сильнее. Ожесточённей». И в ответ: «Громче. Эмоциональней. Пошлее». Повторяя и повторяя этот дикий, безумный танец, - что может быть лучше? Как ещё точнее объяснить свои чувства, сдерживаемые непозволительно долго? Только лаская чужое тело, только лишив разума опрометчивыми, но от этого не менее зажигающими касаниями. О, этот пьяный, спонтанный секс казался чертовски продуманным. *** End of flashback - Я хотел тебя, Джирайя. Всегда. Тебя. И самое ценное, что я понял за все эти одинокие гребаные десятилетия – я полный осел, раз позволил тогда после тебе сделать вид, что ничего не было. Смотря на тебя сейчас, я вдруг понимаю, - а оно того стоило. Столь долгая разлука всего-то и нужна была для того, чтобы осознать ценность сегодняшней случайной встречи. И я не упущу этот шанс. Никогда. Не сейчас. И я вижу, как разгорается тот же самый огонек азарта и в твоих, совсем не выцветших черных глазах. Кто сказал, что в шестьдесят уже нечего менять? Я готов разбить эту теорию для всех, кто так считает, пока чувствую тепло от твоей руки, накрывшей мою. Ради этого чувства я готов был пережить и не только это. FIN