АУДИОДНЕВНИК ИСТБОРНСКОЙ ВЕДЬМЫ

      Привет, миссис Блэнкеншип! Простите, что веду дневник как-то спорадически, а не регулярно, как Вы велели. Просто столько всего происходит в нашем спящем королевстве в последние дни, даже зубы порой почистить не успеваю – а уж порефлексировать - и подавно. С чего бы начать?       Давайте с Фредерика Паркса, он же Фреди, он же Фред. Мой одноклассник в образе помощника директора сериала «Шерлок» появился в «Гиацинте» спустя пару дней после нашего с ним телефонного разговора. Ну, что Вам о нем рассказать? Из самого популярного мальчишки в классе он превратился в довольно приятного молодого мужчину, знающего себе цену. Высокий, смуглый, спортивный. Приехал весь какой-то фисташковый – рубашка, глаза, машина… Обручального кольца на пальце обнаружено не было… ха-ха… Дальше все было по очень знакомому мне сценарию. Фред оглядел меня с сочувствием. В его взгляде, как мне показалось, отразилось такое ожидаемое «да, Дженни, судьба к тебе по-прежнему жестока». Нет, это я преувеличиваю. Скорее, он подумал что-то вроде - «не слабо девушка не сложилась». Или еще хуже – «бедняжка Мэлоун так и осталась унылым столбиком жира». Вы считаете, у меня комплекс? Спешу Вас успокоить – нет-нет, это святая правда. У меня совсем другие комплексы, я Вам потом об этом расскажу.       В общем, Фред приехал, выпил чаю, а потом, не особо церемонясь, внимательно осмотрел отель, не пропустив, по-моему, ни одной комнаты, ни одного служебного помещения. Потом он долго что-то вымерял на заднем дворе рулеткой. Зашел даже в летнюю кухню, которой мы не пользовались с момента обострения маминой болезни – то есть лет десять. Ходил-ходил с важным видом, все время звонил кому-то и рассказывал о том, что видит, делая вид, что меня нет рядом. «Да, Даниэла, старый, обшарпанный. Очень. Жутким? Может быть! Тут и делать ничего не надо. И, знаешь, отличная лужайка сзади, трейлеры поместятся все. Лови фотки»… В общем, Фред сказал, что отель для съемок, как он предполагал, подходит. А я ему говорю: «Возможно, ничего не выйдет. Я не хочу, чтобы моя гостиница не пережила этого лета». А он мне в ответ на салфетке нарисовал цифру… Ох, Вы меня понимаете. Я сразу согласилась, и это уронило мой рейтинг в глазах Фреда (если этот рейтинг вообще существовал) пунктов на 100, потому что он, как потом признался, написал мне самую минимальную сумму, какая только в этом случае возможна. Ну, да Бог с ним, с этим Фредом – мы пожали друг другу руки, и карусель событий стремительно закрутилась.       Через пару дней после визита Фреда к «Гиацинту» подъехал двухэтажный туристический автобус, из которого, как горошины, начали сыпаться люди. Как я потом узнала, это прибыла на рекогносцировку техническая часть съемочной группы ВВС 1. Не обращая на меня и моих сотрудников (а у меня их целых шесть человек!) никакого внимания, они начали выгружать из автобуса какие-то кабели, кронштейны, лампы, перегородки и еще черт знает что. Весь этот скарб начал размещаться в коридорах, номерах и даже в туалетах на первом этаже. На мой настойчивый вопрос «куда прикажете деваться мне и сотрудникам отеля», какая-то вечно дымящая, как паровоз, тетка в черепаховых очках показала пальцем на два номера у входа на цокольный этаж.       В отеле со мной в последние годы постоянно проживала семья моих служащих по фамилии Таунсенд – Эшли и Том. Они давно знали мою мать и, скорее, были уже в ранге не сотрудников, а родственников. Эшли занималась приготовлением завтраков и уборкой части помещений, Том был завхозом и садовником одновременно. В общем, я попросила супругов пожить месяц в одном из предписываемых нам номеров. Второй номер, где в последние годы, еще до больницы, размещалась моя мама, мне пришлось занять самой. Остальных сотрудников я выпроводила в оплачиваемый отпуск, чему те оказались неожиданно страшно рады.       Понимая, что беспардонный захват муравьиной кучей киношников моей гостиницы грозит перерасти в мое предынфарктное состояние, я решила, как Вы и учили, отпустить ситуацию. Тем более что моя подружка Роуз, немедленно бросившая все свои дела в таро-салоне и прибежавшая ко мне пошагово фотографировать, как здесь скоро будут снимать «Шерлока», чтобы первой выложить это на Тамблере, увидела меня среди всей этой шумихи и отчетливо произнесла: «Джен, ты вообще сбрендила! Ты в чём встречаешь лондонских гостей!!!» После чего меня принудительно отвели в магазин, накупив на выданный мне Фредом аванс каких-то пестрых кофточек, строгих брюк и веселых сарафанов. Честно говоря, я вряд ли когда-нибудь смогла бы совершить подобный демарш самостоятельно. Но Роуз на то и существует, чтобы сокрушать стереотипы. Дальше она силком потащила меня в косметический салон, где, кроме всяких там маникюров-педикюров, меня подстригли и покрасили в какой-то пепельный блонд. Единственное, что не удалось сделать моей подруге – уговорить меня купить цветные линзы и носить их вместо очков-хамелеонов. Это, Рут, было уже выше моих сил.       Вернувшись в свое нынешнее убежище, я бросила покупки на кровать, присела отдышаться и посмотрела на себя в зеркало. Оно отражало объективную реальность: до Киры Найтли мне было, как до Новой Зеландии. И все-таки зеркало отразило и что-то новое: мои глаза, освобожденные на минуту от очков, блестели от возбуждения и радостного ожидания.       Рут, я уверена, что мне предстоит прожить самый удивительный месяц в моей жизни. Поэтому , наверное, я забываю скорбеть о своей утрате… Хотя, возможно, это происходит и оттого, что антидепрессанты и снотворное я по-прежнему принимаю по указанной Вами схеме…       Итак, Рут! Первые пробные съемки назначены на среду. Каст приедет в «Гиацинт» завтра к вечеру. И я их ВСЕХ увижу. Только бы не свихнуться до завтра.