Детство хеталийцев: каким оно могло быть

- А может, не надо? - хныкал маленький Германия. - Не трусь, Запад! - сказал Пруссия, усаживая брата на лошадь. - Давно пора! Людвиг уже далеко не в первый раз катался на лошади, причем довольно бесстрашно. Но в этот раз все было немного иначе: лошадь была без седла, а он не имел представления о том, как удержаться на ней. - Я же упаду... - Колени разогни, спину прямо! Пошла! - вскрикнул Гилберт, звонко шлепнув кобылу. Это произошло настолько неожиданно, что бедный Германия все-таки не смог удержаться и упал, не проехав и пяти метров и к тому же сильно приложившись головой о землю. - Эй, Запад! Ты как? - обеспокоенно спросил подбежавший к нему Гил. - Живой хоть? Вместо ответа мальчик лишь слабо простонал что-то и потерял сознание. Очнулся он спустя час на своей кровати с мокрой тряпкой на лбу. Рядом сидел Пруссия, выглядевший бледнее обычного. - Ке-се-се! Очнулся! Ну и напугал же ты меня! - Н-напугал? - Конечно! Да если с тобой что-нибудь случится, Австрия мне голову оторвет! - А-а... - слегка расстроенно протянул Людвиг. - Австрия, значит... - Ты чего не удержался-то, а? - Но ты так резко погнал ее, что я просто не успел ничего сделать! Я был не готов! Ты же даже не предупредил меня! - начал оправдываться Байлшмидт-младший. - Эх, Запад... Мал ты еще для такого. Сам я виноват, поторопился... - Ничего подобного! Я смогу! Мне нужна еще одна попытка! - Нет, даже не думай. Можешь забыть лет на двадцать-тридцать. - Почему ты не веришь в меня? - Потому что ты реально мал для езды без седла. Не переоценивай себя, это может плохо кончиться. - Н-но... - Не спорь! Великолепный Я всегда прав! А теперь спи, день был трудный. Людвиг возмущенно нахмурился, но ничего не сказал. Гилберт рассмеялся и, подойдя поближе, потрепал его по голове. - Спокойной ночи, Запад. - Ага... И тебе... - обижено пробурчал Германия. "А я тебе докажу, что даже ты можешь ошибаться!" - мстительно подумал он перед тем, как провалиться в сон. Встал Людвиг рано, еще до рассвета. Он как можно тише выскользнул из дома в сторону конюшни. Разбуженные непривычно рано лошади поприветствовали мальчика обеспокоенным, нервным ржанием. - Тише вы! Гилберта разбудите! - прошипел Германия. То ли поняв угрозу, то ли просто услышав знакомый голос и успокоившись, питомцы притихли. Довольный собой, Людвиг подошел к одной из своих любимых лошадей. Это была та самая, с которой он упал несколько часов назад. Кобыла недовольно фыркала тому, что ее потревожили в столь ранний час, но, стоило ей получить угощение в виде моркови, стала более покладистой, позволив надеть узду и вывести себя из стойла. Предстояло самое сложное: самостоятельно взобраться на гладкую спину. Со стременем это было бы несложно, но его не было. Немного поразмышляв, Германия догадался подставить небольшую лавочку, стоявшую в углу конюшни. Задача была успешно выполнена. Теперь осталось всего лишь не упасть. "Всего лишь..." - горько подумал он. Набравшись смелости, Людвиг робко и несильно ударил лошадь, и та двинулась с места. Гилберт был разбужен громким смехом брата. Выглянув в окно, он понял всю суть происходящего: Германия ослушался, и теперь весело взлягивал под окнами дома. Завидев удивленного Пруссию, Людвиг окликнул его: - Смотри, Гил! У меня получилось! Получилось! А ты не верил! - Ке-се-се! Вот это мой брат! Я горжусь тобой, Запад!..