Ум до добра не доведет

Quicksand - David Bowie Сказала орлу голубка: - Там, где заканчиваются раздумья, берет свое начало вера. - Правильно, - ответил ей орел. - Отличие лишь в том, что там, где ты уже веришь, я еще мыслю. Людвиг Роберг (1829)

***

На обычной книжной полке в обычном томике стихов между листами фиолетовой папиросной бумаги спрятан цветок незабудки. Книгу поставил на полку сам Шерлок Холмс, хранивший сей образец местной флоры словно величайшую драгоценность, ведь у цветка был такой же нежный оттенок синего цвета, что и у неба в тот памятный день, когда Джон Ватсон подарил ему поистине бесценный букет. Ниже история о том, как это произошло.

***

В один не по-весеннему теплый вечер доктор Джон Ватсон вышел из дома на Бейкер-стрит 221В с вполне определенной целью. Яркий свет неоновых огней, сомнительные бары, пабы и темные закоулки отличали ту часть города, куда он направлялся. Обычные прохожие там тоже не ходили. Взамен них подпирали стены или маячили под светом уличных фонарей некие молодые люди. Стайками или поодиночке. Полуодетые или же одетые весьма скудно. Их любопытные взгляды сопровождали Джона повсюду. Доктор бывал здесь довольно часто и нередко подумывал о том, чтобы заговорить с кем-нибудь, но никаких активных действий так и не предпринимал. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Сегодня все обещало быть по-другому: он собирался заговорить с одним из хастлеров. В конце концов, Джон Ватсон был всего лишь человеком. Человеком, чья способность сдерживать желания достигла своего предела. К сожалению, предметом таких желаний стал не кто иной, как его друг и сосед по квартире Шерлок Холмс. Что еще хуже, Шерлок был уверен, что Джона интересовали исключительно женщины, хотя на самом деле это было далеко не так. Кстати, причина подобного недопонимания крылась всецело в Джоне. Стоит сказать, что в жизни у Джона был опыт сексуальных связей и с женщинами, и с мужчинами, хотя, по правде говоря, все его встречи с мужчинами пришлись на время пребывания в армии. Однако в отличие от большинства сослуживцев (по крайней мере, тех из них, кого интересовали отношения подобного рода), которые после службы даже не смотрели в сторону других мужчин, Джону нравилось встречаться с людьми своего пола. Диагноз, поставленный самому себе, был ясен: бисексуал. Впрочем, после ранения и возвращения в Лондон, Джон не встречался ни с кем вообще: совсем другие проблемы требовали его внимания, да и особой потребности в отношениях он пока не ощущал. Все изменилось после того, как Майк Стэмфорд познакомил его с Шерлоком Холмсом. Эксцентричное поведение детектива, не говоря уж про его внешность, Джон нашел весьма своеобразным и довольно привлекательным. Его интерес возрос, а затем вообще подскочил до небес, когда при прощании Шерлок ему подмигнул. Трудно было представить себе более явный и недвусмысленный посыл, да и абсолютно незаинтересованным тот не выглядел. Впервые за долгое время уже при одной только мысли о соседстве Джона стала обуревать целая уйма разных чувств, и влечение занимало среди них далеко не последнее место. Тот факт, что Шерлок явно принадлежал к иному социальному кругу, то есть, по логике вещей, Джону ничего не светило и светить не могло, ничего не менял. Доктор обычно не утруждал себя переживаниями по подобному поводу, поэтому довольно редко получал отказы со стороны тех женщин (или мужчин), к которым его влекло. Так что только поистине черные силы могли помешать Джону убедить потенциального соседа в своих лучших качествах. В конце концов, они всего лишь собирались снимать квартиру и проводить в ней пару совместных часов по вечерам. Единственное, что тогда лишило Джона присутствия духа - его собственное либидо, решившее вдруг заявить о себе в тот самый момент, когда он, было, посчитал его уже давно похороненным. Затем события вдруг завертелись с ужасающей быстротой, и прежде, чем Джон смог что-либо понять, он уже оказался замешан в деле об убийстве и успел попасть в переделку, совершенно не похожую на те, к которым он привык за время службы. Ну а потом был тот самый ужин у Анджело, который, по зрелому размышлению, иначе как "катастрофой" назвать было нельзя. Ужин, на котором он окончательно и бесповоротно лишился шанса завязать отношения с Шерлоком. И почему он тогда столь яростно отрицал любой намек на свидание? Неужели его чувства к человеку, которого он практически не знал, оказались слишком внезапными, слишком сильными? Был ли он сбит с толку тем, как легко его можно было прочитать? Неужели желание было так ясно написано на его лице? Или это было связано с тем, что Шерлок попросту... никак не отреагировал на замечание Анджело? Не подтверждая, но и не отрицая ничего? В общем, Джон не знал, отчего да почему, но взыграла его противоречивая натура, и он стал отнекиваться от любого намека на любовный интерес, уже через мгновение поняв, что только что совершил преглупейшую ошибку в своей жизни. Стараясь исправить положение, он начал прощупывать почву на предмет имеющихся у Шерлока отношений в настоящий момент... поскольку сам факт, что тому не с кем было делить квартиру и постель в Лондоне, вовсе не означал, что не существовало партнера или партнерши вообще. Оглядываясь назад, Джон вынужден был признать, что его неуклюжая попытка заигрывать с Шерлоком способна занять почетное звание наихудшей во всей истории флирта. Единственным оправданием могло служить то, что до этого он действительно никогда не пробовал флиртовать с мужчиной, поскольку в армии его подход "прямо к телу" пользовался неизменным успехом. Отказ Шерлока был, таким образом, вполне предсказуем, но Джон был уже столь разобижен, что в итоге стал отрицать все и вся, и сообщил, что его интересуют исключительно лишь женщины. За это он еще отвесит пинок самому себе позже, но в тот самый момент ему больше всего хотелось лишь а) сохранить лицо и б) убедиться, что он не потерял возможность делить с ним квартиру, потому что даже за столь краткое время их знакомства он уже не представлял себе жизни без этого человека. Именно по этой причине тем же вечером он пристрелил человека, собиравшегося убить Шерлока. Пристрелил не задумываясь и не испытывая по этому поводу ни малейшего угрызения совести. С тех пор прошло несколько месяцев. Влечение к детективу вместо того, чтобы увядать со временем, все больше и больше росло. Джону очень не хотелось терять все то, что у них двоих было - азарт, опасность, веселую жизнь. И даже игра на скрипке по ночам или части человеческого тела в холодильнике не могли поменять его мнения. Однако больше всего он не хотел отказываться от возможности лицезреть самого Шерлока... в пижаме... или шелковом халате... или отлично скроенных костюмах и неприлично тесных рубашках... И, как мы уже говорили выше, Джон Х. Ватсон был всего лишь человеком. Человеком, которому нужно было дать выход своему сексуальному напряжению, и как можно быстрее, пока он не натворил каких-нибудь ужасных глупостей. Джон достиг такого состояния, когда неистовых касаний самого себя под одеялом ему уже было недостаточно. Сегодня ему был просто необходим чужой член. Его передернуло от собственной грубой формулировки, но дальше так продолжаться не могло. Прошло уже больше года с тех пор, как он делал кому-то минет... который так был необходим ему сегодня, что иначе он просто сойдет с ума. Причину подобного состояния Джон не мог объяснить даже самому себе. Возможно, это из-за того, что он чувствовал себя одиноким. В последнее время Шерлок все чаще стал отлучаться из дома без него, бормоча что-то то про морг или лабораторию, то упоминая библиотеку, исследования или эксперименты. Когда же Джон отважился расспросить того о подробностях, то нарвался на резкость. "Если бы я хотел докладывать о каждом мгновении своей жизни, то попросил бы Молли переехать ко мне" - были его точные слова. Признаться, Джон был несколько уязвлен подобным ответом, но Шерлок был таким, каким он был. И, вероятнее всего, это замечание и стало последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Да, он пытался было утихомирить свое проснувшееся либидо, начав встречаться с женщинами. И хотя это было не совсем то, что ему было нужно, Джон, тем не менее, не переставал надеяться, что в череде подружек он все-таки найдет ту, с которой он мог бы... Вообще-то, несмотря на бисексуальность, Джон ничуть не сомневался в том, что в итоге найдет женщину, в которую влюбится, на которой женится и с которой создаст семью. Сколь бы ни были волнующими отношения с мужчиной, он никогда не считал, что проведет остаток, пусть и счастливый, жизни с человеком своего пола. Надо сказать, однако, что с тех пор, как на его жизненном пути встретился Шерлок, мечта о собственном доме, жене и статистически вероятном 1,3 ребенке потеряла значительную часть былого очарования. Пусть Джона и раздражало то, с какой легкостью Шерлок отваживал всех его подружек (иногда, впрочем, он заставлял самого Джона делать это), на самом деле он не пытался как-то остановить детектива. Да, доктора по-прежнему привлекали женщины, но дело здесь было скорее в будоражащем кровь чувстве завоевания, чем в удовольствии от поддержания их интереса к себе. Время от времени Джон подумывал о том, чтобы попробовать завязать отношения с мужчиной, возможно, они смогли бы ему помочь избавиться от этой треклятой одержимости Шерлоком. Конечно, тогда их придется хранить в секрете, но вряд ли это окажется такой уж серьезной проблемой. Безусловно, утаить что-то от Шерлока - та еще задачка, но Джон был уверен, что сможет сделать это. Так он и оказался на этой улице в поисках... а что же, собственно, он искал? Он и сам не знал, что именно, но был уверен, что сразу поймет, как только увидит. На мгновение он подумал о том, чтобы найти кого-то такого же высокого, стройного и темноволосого, как Шерлок, но это, вероятно, лишь усилило бы его уныние, а усугублять и без того плачевное состояние Джону было ни к чему. Так что высоких брюнетов можно было даже не рассматривать. Стоило ли искать тогда полную противоположность? Какого-нибудь невысокого блондина? При мысли об этом его разобрал нервный смех. С тем же успехом доктор мог бы встать перед зеркалом. Он как раз пытался прийти к компромиссу с самим собой, как до его ушей донесся звонкий смех, а глаза уловили какое-то движение. Джон остановился и обернулся. И движение, и смех исходили от человека, стоявшего к нему спиной. В левой, экспрессивно жестикулировавшей руке, тот держал зажженную сигарету. Джон принялся внимательно изучать спину... юноши? мужчины? Одетый в обтягивающие светло-голубые джинсы и джинсовую же рубашку, он был худым и почти таким же высоким, как Шерлок, хотя на самом деле, конечно же, был ниже ростом, если учесть его черные ковбойские сапоги на каблуках. Цвет его даже более кудрявых, чем у Шерлока, волос колебался где-то между блондинисто-светлым и выгоревшим русым, а длина их была такая же, ну или может быть чуть-чуть короче, чем у детектива. Кто-то из стоявших рядом с ним обратил внимание, что Джон смотрит в их сторону, и что-то прошептал ему на ухо. Обернувшись, юноша перехватил взгляд Джона и приблизился, чуть покачивая бедрами. Он так сильно походил на Шерлока, что это причинило Джону почти физическую боль. Его рот был практически такой же формы, что и у детектива, а от взгляда на чуть более полные скулы все так же захватывало дух. Лишь движения его были другие - жеманные, игривые, искушающие. Это, да еще орехового цвета глаза в сочетании с высоким голосом, в котором проскальзывал иностранный акцент, однако, значительно поубавило их сходство между собой. - Чем могу тебе помочь, сhéri? - спросил юноша, выжидательно глядя на Джона и кокетливо опустив правую руку на бедро. Простая серебряная цепочка блеснула на гладкой, совершенной груди. - Как тебя зовут? - донесся до Джона его собственный голос. Парень игриво улыбнулся. - А как бы ты хотел... Джон решительно покачал головой. - Как тебя зовут? - снова спросил он. Что-то промелькнуло в глазах хастлера. - Питер, - ответил он. Джон снова покачал головой, и парень усмехнулся. - Ладно, - немного помолчав, ответил тот. - Пьер. Меня зовут Пьер. Если желаешь, могу с ужасным акцентом нашептывать тебе грязные словечки... или просто говорить по-французски. - Можно подумать, ты не можешь говорить без акцента. Пьер изумленно улыбнулся. - Большинство даже не замечают его. А у тебя хороший слух. Он посмотрел на Джона, будто обдумывая что-то, прежде чем облизнуть верхнюю губу. - Итак, что ты хочешь? Не то, чтобы я торопил тебя, но... - Да нет, все нормально... То есть...- Джон нервно запнулся. - Я... э... минет? - спросил он, чувствуя себя полным идиотом. - Французский? - Снова улыбка в ответ. - Ты обратился как раз по адресу! Но я делаю его только с резинкой. Это будет стоить тебе двадцатку. За тридцать ты можешь кончить мне на лицо. Невозмутимые и деловые фразы, сказанные, тем не менее, с явным дружелюбием. Джон готов был провалиться сквозь землю. Уши его горели. - Это не для... не мне... - О.- Полный удивления взгляд. - ТЫ хочешь сделать его мне? Такое нечасто случается. Хорошо. Тогда, скажем, 15 фунтов. Мне, в общем, без разницы, но... с или без? - С... - О, тут не нужно смущаться. Так, хорошо. Куда мы пойдем? У тебя есть машина? За пятерку хозяин вон того паба разрешит нам занять туалет. За комнату придется доплатить еще сверх этого. Или мы можем пойти вон туда... в парк... - А как же полиция в парке? - У нас там есть свой человек на стреме. Значит, парк? Тогда пойдем.

***

Вопреки распространенному мнению, Шерлок Холмс тоже был всего лишь человеком. Технически, он потерял невинность в возрасте семнадцати лет. Практически, он еще два года хранил воздержание вплоть до спланированного любовного свидания в день своего девятнадцатилетия. В течение последующих восьми лет он приобрел достаточно опыта как с мужчинами, так и с женщинами, чтобы понять, что мужское тело и возможности, которые оно дает, привлекает его гораздо больше, нежели женское. Вдобавок, в этом случае ему мало грозила участь погрязнуть в любовных отношениях или оказаться женатым на партнере, не успев и глазом моргнуть. По прошествии восьми лет он утратил значительный интерес к этой сфере, посчитав, что доскональнейшим образом исследовал данную область во всех ее проявлениях. Говоря кратко, секс ему попросту наскучил, и Шерлок перестал уделять ему внимание. С того времени ему было достаточно доставлять себе удовольствие один раз в пару недель (к счастью, его организм не требовал чего-то большего или частого), поэтому за исключением этих редких случаев все остальное время он, если так можно выразиться, был женат на своей работе - о чем Шерлок и сообщил Джону во время их первой встречи. Джон оказался совершенно не таким как все, кого детективу раньше доводилось встречать. Все началось с того, что ему нужен был сосед в новой квартире. Дело в том, что в прежней перестало хватать места для его экспериментов, а еще целой тонны папок, заметок и бумаг, не говоря уже о том, что ее владелец не испытывал ни малейшего удовольствия, что стена в спальне несколько утратила свой первозданный вид, пострадав от случайного взрыва в ходе одного из вышеупомянутых экспериментов. Часть кусков от этой стены нашли даже на тротуаре возле дома. Одним словом, его пребывание в той квартире оказалось значительно короче, чем он планировал. К счастью, одна его знакомая, миссис Хадсон, которой детектив как-то оказал большую услугу и которой он по какой-то причине нравился, как раз искала жильца в пустовавшую квартиру. Единственная проблема заключалась в том, что его финансовые дела шли хуже, чем он ожидал, и снимать ее в одиночку Шерлок позволить себе не мог. Обратиться к брату за финансовой поддержкой было абсолютно неприемлемо, поэтому выбирать пришлось меньшее из двух зол, то есть следовало подыскать себе соседа. Вариант "делить квартиру с соседкой" он отмел сразу же. Женщина станет требовать, чтобы он следил за порядком, и начнет пихать в его контейнеры разную зеленушку в попытке "оживить обстановочку". Одна лишь мысль об этом заставила детектива содрогнуться. Нет, его соседом будет только мужчина. Причем он не должен быть тем, кто по шкале ценностей Шерлока проходил как "интересный и привлекательный", в конце концов, детективу вовсе не нужно было, что сосед отвлекал его от работы. С другой стороны, надоедливым болваном он тоже не должен быть, иначе, в чем он был совершенно, абсолютно уверен, Шерлок собственноручно придушит его еще до окончания первого совместно прожитого дня. Поэтому он и обратился к Майку Стэмфорду с вопросом, не знает ли тот кого-нибудь... Надо сказать, что Стэмфорд был довольно неглупым, хорошо образованным, добродушным, но не бесхарактерным, простоватым, но не ограниченным, и, что самое главное, совершенно точно гетеросексуальным парнем. Стало быть, не сомневался Шерлок, Майк подыщет человека, в точности похожего на него самого, то есть идеального, по мнению детектива, соседа. Стэмфорд же привел с собой Джона. Джон привык исполнять приказы, обладал неистощимым терпением, стальными нервами и консервативными пристрастиями (Бог ты мой, чего только стоили эти его свитера!). Однако он к тому же был еще и военным врачом, а значит, достаточно образованным, чтобы не раздражать. Можно ли было назвать Джона привлекательным? В общепринятом понимании "высокий и красивый" - нельзя, и, тем не менее, было в нем что-то такое, что вызвало в нем у Шерлока интерес. Совсем чуть-чуть. Тут бы детективу и прислушаться к внутреннему голосу, советовавшему держаться от Джона подальше. Но Шерлок голосу разума не внял. Напротив, он даже подмигнул Джону на прощание... отчасти, чтобы узнать его предпочтения, отчасти сам не зная, зачем. Позже, в тот памятный вечер у Анджело, выяснилось, что Джон а) был, по меньшей мере, бисексуален и б) совершенно точно с ним, Шерлоком, флиртовал. Руководствуясь собственным высококвалифицированным и компетентным мнением, детектив сделал единственно правильную в отношении Джона вещь. Шерлок его отверг. И хотя Джон явно был в нем заинтересован, теперь он скрывался от соседа за маской абсолютной, 100% гетеросексуальности. Маска эта, впрочем, была настолько дырявой, что Шерлока обмануть она никак не могла, хотя он и делал вид, что верит Джону. Детектив сожалел о своем отказе, в каком-то смысле он даже раскаивался в нем. Но был ли у него какой-то иной выход, кроме как отклонить авансы Джона? Нет. Потому что, хотя ему и не хотелось поощрять Джонов сексуальный интерес, квартиру с ним делить он-то как раз хотел. Втайне от самого себя Шерлок признавал, что вполне мог бы держаться от Джона подальше. Но, опять же, он этого не сделал. Ну где еще он найдет такого соседа, который, как Джон, окажется просто идеальным? Не говоря уже о том, что поиски могли затянуться, а миссис Хадсон не станет придерживать для него квартиру вечно. И для разнообразия, в конце концов, приятно видеть неприкрытое изумление во взгляде Джона и его почти благоговейное восхищение вместо ставших уже привычными ругательств и оскорблений по поводу его способностей и поступков. Так что вопреки здравому смыслу и голосу рассудка, Шерлок и Джон оставались соседями. Конечно, это была слабость со стороны детектива, но сколько вреда могла принести одна малюсенькая уступка его тщеславию? Увы, уже через несколько месяцев Шерлок был вынужден признать - много. Он начал вожделеть Джона. И это было совершенно, полностью, абсолютно неприемлемо. Шерлок не собирался рушить все, что у них было, и все, кем они друг другу стали - друзьями, напарниками, соседями - просто ради удовлетворения своих низменных инстинктов. Он прекрасно знал, что если отношения, причем неважно какого рода, испортятся, вернуться назад в спасительную гавань дружбы станет уже невозможно. Хуже всего было то, что Шерлок прекрасно знал, что творилось у Джона в душе: еще немного и тот влюбится в детектива по уши. Хотя нет, еще хуже было то, что Джон даже не пытался противиться растущему чувству, и Шерлок видел это так же ясно, как если бы это написано у доктора на лбу. Встречаться с женщинами, впрочем, тот не бросил, и Шерлок не переставал удивляться тому, как легко (и с каким неизменным удовольствием) было раз за разом портить отношения Джона с его очередной подружкой. В глубине души Шерлок знал, что этого делать не следовало, но раз он сам не мог быть с Джоном, то и никто другой, будь то мужчина или женщина, - тоже. Вот чего детектив не мог понять, так это почему доктор никогда не встречался с мужчинами. Конечно, тогда ему пришлось бы делать это тайком, ведь он все еще жил в придуманном им мире, где Шерлок считал его натуралом, но все же... И неважно, как тщательно Джон старался бы это скрыть, Шерлок все равно бы об этом узнал. А это означало, что чувства Джона к Шерлоку становились все сильнее и сильнее. Детектив не мог позволить этому случиться. Ничто не могло стать помехой или угрозой их сложившейся дружбе. Однако несмотря на все его старания, их влекло друг к другу со страшной силой, и, как бы Шерлок ни бился, он не видел способа свернуть с того пути, который вел их прямиком к катастрофе. С одной стороны, им обоим требовалось дать выход подавляемым желаниям. С другой - Шерлок хотел быть уверен, что Джон не оставит его ради кого-то еще. Он желал Джона. И желал для себя одного. Но он также знал, что если сдастся этому желанию, то в итоге разрушит и необыкновенную дружбу, и успешное сотрудничество... а если Джон уйдет… тогда Шерлок останется без любовника, без друга и без своего блогера. В общем, все это походило на то, как если бы Шерлок старался вычислить квадратуру круга или, попросту говоря, пытался совместить несовместимое. Неразрешимая задача... или, по крайней мере, она казалась таковой. Потому что Шерлок кое-что узнал. Кое-что совершенно случайное, но буквально открывшее ему глаза и позволившее его великолепному уму разработать великолепный план. К несчастью, великолепные планы нередко заканчиваются тем, чего от них как раз не ждут - катастрофой.