Двое на двое.

      Была поздняя ночь, в небе давно зажглись звезды. Небольшой пригород мирно спал. Повсюду царили мрак и тишина. Люди отдыхали перед новым трудовым днем. Изредка где-то спросонья залает собака, мелькнет свет фар. Но Эжену было не до сна. Он, терзаясь дурным предчувствием, мерил комнату шагами, поглядывал то на часы, то в окно. На мгновение его взгляд упал на зеркало, висевшее в простенке, оттуда на него смотрел синеглазый блондин, не красавец, но все же что-то в его нежных мягких чертах притягивало. Эжен был сыном испанки и француза. От отца он унаследовал белокурые, чуть вьющиеся волосы, синие глаза и неисчерпаемый оптимизм, любовь к жизни. Мать передала ему свой страстный темперамент и чуть смуглую, оливкового оттенка кожу. Но молодой омега сейчас совсем не радовался своей привлекательности, его терзали страхи и сомнения. На его нежном лице отразилась грустная улыбка. Он лишь недавно начал осознавать то, что ему, влюбленному двадцатидвухлетнему мальчишке, твердили все вокруг: родители, друзья, соседи – муж ему не пара. Омега получил прекрасное образование: окончил филологический факультет, знал три языка. Эжен был одним из лучших на восточном направлении, по окончании учебы получил должность преподавателя в подшефной школе. Омега был в начале прекрасной карьеры, с учетом ориентации бизнеса на восток, активного развития Поднебесной знание китайского языка становилось важным плюсом в послужном листе.        Выбор этого перспективного, далеко неглупого юноши неприятно удивил близких. Альфа был старше его на десять лет, имел две судимости, без профессии и определенной работы, всем земным благам предпочитал алкоголь и карты. Но любовь слепа и нас лишает глаз. Эжен любил своего избранника и верил, что поможет мужу исправиться. Он наступал на горло собственной гордости, прощал длительные отлучки из дома, оплачивал карточные долги альфы, возил его к врачам. Вот только альфа не хотел ничего менять в своей жизни. В конце концов назойливая забота мужа ему надоела, он избил Эжена.Омега нравился ему в качестве покорной подстилки и безотказного источника денег. Альфа поднял на более слабого руку, не сомневаясь, что наивный влюбленный омежка все ему простит. И Эжен простил, как не раз прощал многое другое. Эжен говорил себе, что это в последний раз, плакал, кусал губы и снова прощал. Замазывал многочисленные синяки тональным кремом, носил темные очки в пол-лица, а коллегам и родителям говорил, что упал. Он каждый раз так удачно «падал», что разбивал себе все лицо. Родные горько вздыхали, но их доводы были бессильны разубедить Эжена, тогда еще не пришло время, не переполнилась чаша терпения. Омега не хотел бросать мужа, он ждал от него ребенка, шел седьмой месяц беременности.       Из нерадостных мыслей Эжена вырвал громкий хлопок входной двери. Вернулся муж. В тот вечер омега совершил типичную ошибку – решил повоспитывать пьяного мужа. Стоило дождаться, пока альфа проспится, но молчать омега был просто не в силах, его переполняли гнев и обида. Эжен не мог больше сносить пренебрежение своего избранника, ему хотелось все выяснить. Только время он выбрал совсем неподходящее. Альфа пришел в ярость от наивных просьб и уговоров мужа больше не пить. Ему не было дела до обид и волнений омеги, плевать он хотел на бледность и горечь в его глазах. Он отлично провел время, ему хотелось спать, а какая-то мелочь смеет ему выговаривать. Настырный омега не унимался, и альфа нанес ему первый удар по лицу, затем второй, третий. Как бешеный пес, почуявший кровь, он терзал свою жертву и не мог остановиться. Бил куда попало:в лицо, грудь, живот. Истошные крики мужа его лишь больше распаляли. Наконец, дав выход гневу, он завалился спать, даже не взглянув на скрючившегося на полу мужа и лужу крови рядом с ним. Из последних сил омега вызвал скорую. В больницу его доставили в бессознательном состоянии.       Осознание своих ошибок Эжен оплатил чудовищной ценой – у него случился выкидыш. Несчастный замкнулся в себе, не хотел жить. Он то бился в истерике, то безразлично смотрел в одну точку. Не помогали ни уговоры родных, ни врачи, ни дорогостоящие препараты. Эжен утратил волю к жизни. Однажды в его палату заглянул молодой брюнет, омега лет двадцати пяти. Его внимание привлекли плач и причитание. Оливер был мотофристайлером, известным в своих кругах, исполняя очередной головокружительный трюк, получил травму. В клинике, где лежал Эжен, он проходил курс реабилитации. Историю омеги, потерявшего ребенка и чуть не отправившегося на тот свет, знали многие в больнице. По своим каналам Оливер навел справки и узнал, что муж Эжена до сих пор на свободе. Он был взбешен тем, что омега наотрез отказался писать на альфу заявление. Оливер сам когда-то прошел через земной ад. С виду строгий и неприступный, он хранил в душе нерастраченные любовь и нежность, умел сопереживать чужому горю.При первой встрече людей нередко пугал пронзительный взгляд его мудрых не по годам серых глаз, но со временем они находили в омеге понимание и отзывчивость, редкие в нашем мире. Оливер был не способен на предательство, ему чуждо было двуличие и ложь. Того же он ждал от других, но не дождался. Любимый, его альфа, которого он считал своей парой, жестоко изнасиловал его на выпускном, причем не один, а с друзьями. Оливер тогда чудом не скончался от разрывов и внутреннего кровотечения. Пока он боролся за жизнь в реанимации, альфы жили припеваючи, уже забыв о своем «приключении». Они были спокойны, не ожидали от него отпора.Подонки не опасались, надеясь, что их жертва просто не выживет, а мертвые, как известно, показаний не дают. Жертвы изнасилований редко подают в суд на своих обидчиков, боясь огласки или расправы. Но Оливер, вернувшись с того света, не испугался. Он пошел до конца, и мерзавцы сели в тюрьму. А омега начал жизнь заново. Он решил, что в его жизни больше не будет альф, не будет слабости и беспомощности. Омега вначале занялся карате, получив зеленый пояс, ушел в экстремальный спорт, занялся мотофристайлом. Никто не верил, что стройный гибкий юноша сумеет хоть что-то, а он добился признания. Каждый день парень словно проверял себя на прочность, спорил с судьбой, сделавшей его слабым омегой. Со временем он приобрел уверенность и силу, но так и не нашел любовь.       Оливер не мог стоять в стороне, спокойно взирая на такое горе. Он порывисто вошел в палату, несколько секунд смотрел на плачущего омегу и вдруг дал ему хлесткую пощечину. Эжен изумленно воззрился на вошедшего незнакомца, держась за пылавшую щеку. От удивления и неожиданности у него даже слезы перестали капать. - Хватит рыдать! Ты своими слезами скоро всю больницу зальешь. Твоего ребенка не вернуть, а эта мразь разгуливает на свободе! Где справедливость? Где твой гнев, обида?! Что ты молчишь? Почему его не посадили? А? – Оливер властно приподнял влажное от слез лицо Эжена. - Я не могу… теперь все равно… не надо ничего… я не могу, - пролепетал Эжен. - Зато я могу! Меня зовут Оливер. Запомни, я вернусь, один ты переживать эту потерю не будешь, - спортсмен выбежал из палаты. Через неделю Мик,муж Эжена, пошел на третий срок. Полицейские, забиравшие его из какого-то притона, видели отметины и кровоподтеки на лице. Он оказался сильно избит. Со слов альфы в темном переулке его встретили трое крепких парней и от души поколотили. С тех пор Эжен и Оливер уже не расставались. Они делили и кров, и постель. Радости и невзгоды стали для них общими. Эжен, узнав историю своего нового друга, полюбил его еще сильней. Он сумел оценить поступок омеги и за стальными доспехами разглядел нежное трепетное сердце. Родители Эжена были рады появлению в жизни сына надежного и понимающего друга. Правда, когда стало ясно, что "друг" гораздо больше, чем друг, что сын не планирует нового замужества, восторгов поубавилось. Но Эжен снова улыбался, строил планы на будущее, и его родные приняли это решение.

***

      Омеги раз и навсегда решили для себя, что отныне в их жизни нет места альфам, по крайней мере в качестве спутника жизни и полноправного партнера. Косые взгляды и перешептывание окружающих их не беспокоили. В интимном плане они вполне устраивали друг друга. Эжен был более пылким и темпераментным, обычно он был инициатором близости и идейным вдохновителем всех их утех и безумств в постели. Оливер был более спокойным, но любимому никогда не отказывал. Разве можно отказать белокурому ангелу в персиковом полупрозрачном пеньюаре или обаятельному бесенку в красном латексе, с рожками и хвостом. Правда, во время течки удовлетворения достичь было гораздо труднее. Поэтому омеги приняли простое решение - кто-то из них приводил альфу для другого. Не то чтобы они были готовы отступить от принятого решения, скорее альфа рассматривался как живой вибратор. Пока альфа брал течного омегу, другой прижимался поочередно к каждому из партнеров, ласкал их, иногда удовлетворял себя у них на глазах. У альф просто крышу сносило от такого зрелища и двойного удовольствия. На таких аппетитных омежек всегда находились желающие. Но омеги честно предупреждали своих любовников, что это секс на один раз и без продолжения. Кого-то такой расклад вполне устраивал, но были и те, кто все же требовал продолжения банкета. Правда, деньги в конверте с запиской "спасибо за качественную работу" охлаждали большинство. Оскорбленный альфа уходил, подхватив шмотки и одеваясь на ходу. Были и особо настырные, этих отваживал Оливер. Никому не хочется ходить со сломанным носом или на костылях.       Так они прожили три по-своему счастливых года, обзавелись общими привычками и живностью. Вначале Эжен принес маленького рыжего котенка с порванным ухом, который вырос со временем в здорового бойкого котяру. Наглое, вечно голодное, но такое пушистое и ласково-хитрое недоразумение назвали Пиратом. Пират не был против, ему нравилось такое имя. Потом в их дружной семье появился Сеньор - гибкий, одетый в элегантно серую шубку котик. Он робко подошел к выносившему мусор Оливеру, потерся о его ноги,и омега не устоял против этого неиссякаемого обаяния и олицетворенной просьбы. Если рыжий Пират был нахальным плебеем, с манерами варвара и обаянием дикого кота, то Сеньор скорее был утонченным аристократом, за что и получил свою кличку. Он двигался с грацией и изяществом графини, танцующей вальс, никогда не запрыгивал на колени, что просто обожал делать Пират. Сеньор терпеливо терся о ноги хозяев и пытливо смотрел в глаза, забирался на диван, лишь получив одобрение. А еще он мог чувствовать настроение каждого из омег, умел как-то по-своему поддержать или развеселить. Появление животных принесло радость и перемены в жизнь пары. Хозяйка квартиры, которую они снимали уже давно, поставила условие - или кошки, или жилплощадь. Пришлось искать новое жилье. Помыкавшись по чужим домам, омеги ощутили жгучее желание иметь свой собственный угол, где они хоть на головах ходить будут. Жесткая экономия, расчетливость Оливера и его умение вести бюджет принесли плоды, омегам удалось собрать необходимую сумму. Квартиру они выбрали небольшую, по средствам, но вполне уютную: две светлые комнаты, вместительная кухня, вид на парк. Переезд оказался настоящим испытанием для их нервов. То приходилось ждать перевозчика по восемь часов, то их вещи привозили на другой адрес. Это был кошмар, а еще предстояло закончить ремонт.       В один из дней Эжену пришлось одному ехать за выбранными заранее обоями. Большую часть они с Оливером забрали раньше, но Эжен решил купить другие обои в гостиную, в результате сам их и тащил. Дом был новостройкой, еще заселен был не полностью, поэтому лифт частенько испытывал натиск скарба въезжавших и порой его не выдерживал. Очередная поломка случилась как раз, когда бедняга Эжен привез облюбованные обои. "Всего десять этажей," - утешал себя омега, но уже на седьмом дышал, как загнанная лошадь. Он остановился немного передохнуть, настраивался на последний рывок. Как раз в это время его нагнал рослый рыжеволосый альфа. Мужчина с сочувствием и симпатией посмотрел на Эжена и с открытой улыбкой протянул руку к связке обоев, лежавших у ног омеги. Эжен нахмурился и отодвинул рулоны ногой. - Вам не кажется, что это не ваше? - Сердито обратился он к альфе. - Я просто вижу, что вы устали и хочу помочь вам. Извините, я сначала должен был спросить ваше разрешение. Меня зовут Аодхан, я тоже недавно переехал. - Я очень рад за вас, - Эжен был не настроен на светскую беседу. Все же беглым взглядом скользнул по крепкой фигуре альфы, чуть дольше задержался на его огненной шевелюре. Мужчина смотрел прямо, искренне улыбался, при этом в глубине его серо-зеленых глаз вспыхивали смешинки, что очень подкупало. Он не пошлил, не пытался заигрывать. Эжен невольно проникся к нему симпатией , но признать этого не мог. В каждом альфе он видел своего бывшего мужа-подонка, от такой привычки нелегко избавиться, даже если альфа воплощенное дружелюбие. - Я тоже очень рад, что мы будем жить в одном доме, -мягко парировал новый знакомый, - позвольте вам помочь донести вашу покупку. Такой красивый омега не должен носить тяжести,- альфа снова протянул руку и вновь увидел холод в глазах омеги, который как бы прочертил взглядом черту между ними. - А другие, некрасивые омеги могут носить тяжести? Так по вашему выходит? - Эжен еле сдерживался от негодования. - Нет-нет, что вы, -замахал руками Аодхан, - я совсем не это имел в виду. Вы меня неправильно поняли. - Научитесь выражать свои мысли так, чтобы другие люди их могли понять. - А еще научитесь с одного раза понимать слово "нет", - раздался с лестницы холодный, жесткий как звон металла голос Оливера. Альфа удивленно, не без интереса воззрился на подошедшего омегу. Оливер стоял, спиной прислонившись к стене, и насмешливо, полу-презрительно смотрел на незнакомца. Аодхан и не подозревал, что омега может так смотреть - холодно, независимо, с сознанием собственной силы и даже некоторого превосходства. Эта парочка его поразила. В них мужчина подсознательном угадал сходство с самим собой. Оливер молча подошел к Эжену, взял обои и с видом короля, совершающего прогулку, прошел мимо растерянного альфы, Эжен последовал за ним. Аодхан, постояв несколько секунд, тоже начал подниматься. Оказалось, что свирепые омежки - его соседи по лестничной площадке. "Вот и пойди к таким за солью, живьем тебя замаринуют. Бррр. Но симпатичные, особенно снежная королева", - так Аодхан про себя окрестил Оливера. Посмеиваясь над неожиданным знакомством, он открыл дверь и прошел в глубь квартиры. В небольшой, но довольно светлой и рационально обставленной гостиной сидел его самый близкий человек - альфа Джон. Аодхан несколько секунд смотрел на задумавшегося друга.       Как Джонни ни отрицал, все же по своей комплекции он немного напоминал омегу. Аодхан не видел в этом ничего плохого, наоборот ему всегда нравилась утонченность черт друга, его гибкий стройный стан, изящная шея, длинные трепетные пальцы. При этом Джон совсем не был хрупким или слабым: прекрасно владел шпагой, а под тонкой кожей ощущались стальные тренированные мышцы. Картину дополняли темные до плеч волосы, умные черные глаза. В целом весь его облик можно было назвать аристократичным. Джон был талантливым дизайнером,пока ему не удалось достичь мировой известности, но на его счету были победы в нескольких конкурсах в Штатах и Австралии, работал на крупный модный дом. Этот альфа во всем был противоположностью Аодхана. Он совсем не оправдывал образ творческой личности. Джон всегда был выдержанным, спокойным, предпочитал в одежде темные оттенки, любил чтение. На создание новых фасонов его вдохновляли греческие туники и хитоны, наряды прекрасных одалисок из султанского сераля, виды современного мегаполиса. По натуре он был созерцателем. Аодхан же полностью оправдывал свое имя. Его девизом было непрерывное движение,смена окружения. Он был открытым человеком, немного бесшабашным. Аодхан предпочитал яркие краски, громкую музыку. Альфа был способен согреть своим теплом близкого человека, но на предателей обрушивалась вся сила его гнева. Такой кипучей энергии нужен был выход, и родители отвели его на стадион, заниматься футболом. Однако по своей натуре мальчик оказался непригодным для командной игры. "Он никому не отдает мяч!", - жаловались тренеры. Отец привел его в секцию дзюдо, с тех пор прошло почти двенадцать лет, но Аодхан ежедневно уделял тренировкам по нескольку часов. Характер также нашел отражение и в его профессии, желание все изменить сделало его архитектором-проектировщиком. Аодхан был ведущим специалистом в известной строительной компании, нередко работал консультантом в зарубежных странах. - Привет тебе, Черный принц! - Аодхан умел придумывать меткие прозвища. Сочетание врожденного аристократизма и любви к черному цвету снискали его обожаемому другу это прозвище. - Я сейчас таких омег видел! Просто фурии, они меня чуть не съели! Мне грозила смертельная опасность. А ты сидишь тут и ничего не знаешь! Вот так! Аодхан плюхнулся на диван рядом с Джоном и неожиданно набросился на него, пытаясь поцеловать. Черный принц возмущенно вывернулся и пересел в рядом стоящее кресло. - Ты что это так возбудился? Омежка у тебя перед носом хвостом покрутил, ты и раскис! - брюнет недовольно сдвинул брови. - Да, ладно тебе. Расслабься. Мы ведь с тобой давно вместе, ты меня знаешь лучше, чем я себя. Меня что-то привлекло в том омеге - взгляд, уверенность в себе, выдержка. Он, как ты, только омега. - Аодхан! Ты что несешь? Сравниваешь меня с омегой!Совсем страх потерял? - Джон всегда бесился, когда указывали на его отдаленное сходство с омегой. Он даже немного побледнел от негодования. Еще в школе тонкого, как тростинка, мальчика дразнили омежкой. Альфы не раз били его, омеги презирали, но Джон все равно сознавал себя выше этих недоразвитых детей. Он всегда держал удар, защищал омег, но все равно неприятный осадок остался. - Ты забыл, что с тобой случилось? Так ли давно ты лежал на трассе весь в крови? А? Твой муженек, милый омежка, подрезал у твоей машины тормозные шланги и, пока ты истекал кровью на мокром асфальте, скакал на члене своего любовника! - Угомонись. Я все помню. Помню, кто меня спас, кто выхаживал почти незнакомого человека. Ты мне дал второй шанс в жизни. Я ценю это, но... сегодня со мной что-то случилось. - Упертый ирландец! Тебе хоть кол на голове теши! - Возмущенный брюнет ушел в кухню, откуда послышался довольно красноречивый звон посуды. - Я только наполовину ирландец! И горжусь этим, - Крикнул ему вслед Аодхан. Примерно такая же сцена происходила в квартире напротив. Эжен осознал всю нелепость ситуации и дикость своего поведения. Он никогда не был грубияном, а уж отвечать на предложение помощи хамством. Омега густо покраснел. Это не укрылось от глаз Оливера, и тот устроил своей паре взбучку.       На следующий день Эжен спускался в лифте вместе с альфами. Он решил немного загладить свое неприглядное поведение. Омега первым поздоровался и немного сухо, но все же извинился. Аодхан сиял, он не преминул спросить о своей снежной королеве, завязался разговор. Джон упорно не желал замечать нового соседа и кроме ответного приветствия не произнес больше ни слова. Все же от него не укрылся миловидный облик омеги, дружелюбный настрой, бесхитростный взгляд. Выходя из лифта, Эжен оказался близко к Джону, и тот ощутил приятный запах блондина, что заставило его аристократически бледные щеки покрыться легким румянцем. Аодхан сделал вид, что ничего не заметил, совсем ничего, лишь добродушно рассмеялся. Сам же он все чаще думал о темноволосом омеге, поразившем его воображение. Вскоре альфа путем наблюдений изучил распорядок дня своего соседа. Больше всего Аодхану нравилось наблюдать за вечерней пробежкой грациозного омеги. Жизнь в таком близком соседстве несколько уменьшила настороженность Оливера по отношению к рыжеволосому альфе. Вскоре жизнь окончательно их примирила.       Спустя несколько месяцев после переезда Аодхан, обеспокоенный тем, что долго не видел свою снежную королеву, набрался храбрости и решил наведаться к соседям. Он был крайне удивлен и обеспокоен, найдя дверь в квартиру омег незапертой. Поборов свое смущение, альфа тихонько вошел. Причина такой безалаберности сразу стала ему ясна - в квартире витал сладкий, ни с чем несравнимый запах течки, в котором сплетались два разных аромата. Течки пришли у омежек одновременно. Мужчина уже хотел покинуть жилище омег, но вдруг услышал за своей спиной скрип половиц. Обернувшись Аодхан опешил - позади него стоял Джон и втягивал носом воздух. - Ну, что омегоненавистник? Тоже пришел? - Рыжеволосый расхохотался. - Пойдем посмотрим, может там помощь нужна.       Перед гостями открылось самое непристойное и вместе с тем соблазнительное зрелище. В спальне омег царил полумрак, в воздухе витал дурманящий запах течки. На просторной кровати двое обнаженных омег сплелись в жарком объятии. Эжен покрывал страстными поцелуями бархатистую кожу Оливера, который, запустив тонкие пальцы в золотистые пряди своего любовника, прикрыв глаза, млел и сладко постанывал. Оторвавшись от затвердевшего соска брюнета, Эжен лениво повернул голову к вошедшим и приглашающие им улыбнулся. Оливер пристально смотрел на альф, вцепившись в руку омеги. Он был несколько шокирован неожиданным исполнением его эротических фантазий. Думая о приближении течки, именно этих альф хотел увидеть в своей спальне неприступный брюнет, но не мог в этом сознаться.       Эжен, не смущаясь своей наготы,ощущая свою притягательность, одним гибким движением поднялся с постели и приблизился к альфам. На его губах играла лукавая улыбка, а от терпкого запаха течки у альф начинала кружиться голова. Омега смело взял Джона за руку, потянув за собой на постель. В это время Аодхан, присев на край кровати рядом с Оливером, наслаждался его запахом, влажным блеском приоткрытых губ, мерцанием серых глаз из-под опущенных ресниц. Он знал, что его избранник другой, с ним не следует слишком торопиться. Альфа взял изящную кисть в свою ладонь, медленно поднеся к губам, поцеловал. Не выпуская пальцев омеги, потянул того к себе. Оливер не сопротивлялся, оказавшись в крепких руках альфы. Он поднял голову, и альфа накрыл его губы своими. Омежка застонал, чувствуя, как сильные руки оглаживают плечи, бедра, ощутимо сжимают ягодицы. Распаленный податливостью омеги Джон повалил его на постель, придавливая собой, властно раздвигая ноги, накрыл губы Эжена своими. Он покрывал укусами-поцелуями гибкую беззащитную шею, стискивал до боли бедра и ягодицы омеги. Эжен, отстранив альфу от себя, помог ему избавится от одежды, ставшей лишней. Джон навалился на хрупкое тело, прижимаясь кожа к коже, потираясь о чувствительные бедра своим пахом. Эжен толкнул альфу, принуждая лечь на спину, тот повиновался. Омега, выцеловывая внутреннюю сторону бедер Джона, дошел до его гордо вздыбленного члена. Облизнувшись, он вобрал в рот чувствительную головку, лаская ее языком. Альфа выгнулся дугой, вцепившись в волосы омеги, притягивая его ближе, принуждая заглатывать член глубже. Одновременно тонкие пальчики омеги проникли в его влажно поблескивающую дырочку. Постанывая, он ласкал себя, представляя на месте своих пальцев твердый горячий член темноволосого альфы.       На другой половине постели Оливер плавился в уверенных руках Аодхана. Альфа, полностью освободившись от одежды, усадил омегу на колени к себе лицом. Оливер застонал и покрылся густым румянцем, ощутив между своих ягодиц горячий влажный член альфы. Аодхан отвлек его поцелуем, глубоко проникая в рот омеги языком. Властно удержал его затылок, не позволяя отстраниться. Альфа собрал густую смазку с бедер омеги и протолкнул один палец в жаркую влажную глубину. Оливер задрожал, ощутив проникновение, но не отстранился. К первому пальцу прибавился второй, они плавно скользили в жаркой глубине и наконец игриво прошлись по центру удовольствия внутри. Оливер выгнулся, разрывая поцелуй, заерзал на коленях альфы. Но Аодхан властно удержал его бедра одной рукой, другой продолжил сладкую пытку, заставляя омегу потерять контроль и насаживаться на ласкающие его пальцы. Эжен, оторвавшись от своего занятия, встал на колени и всем телом прильнул к Оливеру, ощущая волны удовольствия, сотрясающие его тело. Он повернул к себе голову брюнета, бросившего на него затуманенный негой взгляд, и поцеловал его страстно, глубоко, не давая отстраниться. Правая рука синеглазого омеги легла на член Оливера, от чего тот глухо застонал, вцепившись пальцами в плечи альфы, оставляя красные следы.       Джон прижался к влажной спине Эжена и покусывая его за холку, вошел. Омега повернулся к нему, альфа тут же вовлек его во влажный поцелуй, проникая в рот языком, лаская чувствительное небо. Аодхан, убрав пальцы, приподнял бедра Оливера и плавно вошел, замерев на пару секунд, наслаждаясь жаром и теснотой его нежной плоти. Дав омеге привыкнуть, он начал приподнимать и опускать бедра омеги, двигаясь с ним в одном ритме, скользя во влажной глубине. Перегнувшись через плечо приникшего к нему Оливера, Аодхан вовлек в поцелуй Джона, запуская пальцы в его густые пряди. Эжен, спустившись ниже, взял в рот истекающий смазкой член Оливера. Доведенный до предела жаром окруживших его тел, мягкостью ласкавшего его рта, скольжения пульсирующего члена в его дырочке, брюнет кончил в рот второго омеги. Джон ревниво сгреб свою пару, повалил грудью на простыни и резко до предела вошел в податливое тело. Совершая глубокие толчки, он одновременно ласкал пах Эжена рукой, нежно оглаживал впалый живот, другой рукой стискивал сосок. Вскоре Эжен излился ему в руку, обессиленно упав на постель. Альфа вцепившись ему в шею, прокусывая кожу до крови, последовал за ним. Джон протолкнул в дырочку омеги набухший узел, крепко запирая его, поглаживая вздымающуюся грудь, зализывая место укуса. В это время Аодхан близился к финалу, он жестко сжимал бедра омеги, двигался в бешеном темпе так, что Оливер успел кончить еще раз. С громким рыком он вцепился в холку омеги, ставя метку и кончая в горячее нутро брюнета. Он также повязал своего партнера, поудобнее устроил на своей груди, давая отдохнуть.       Альфы пробыли с омегами до окончания течки. Проснувшись на седьмой день на груди Оливера, Эжен сладко потянулся. Они лежали на чистом белье, заботливо накрытые одеялом. - А где альфы? - Спросил Эжен уже давно не спавшего Оливера. - Ушли, - ответил тот. - Как ушли? - Ногами. Не переживай, Эжен, мы и одни справимся. - Одни справитесь?! - Раздался от дверей притворно-гневный голос Аодхана. - Вот омеги, час нас не было, уже пошло брожение в умах! - Подумайте, - подхватил Джон, - кольца можно и обратно в ювелирный отнести. А цветы к какому-нибудь памятнику возложим. И никаких проблем. - Не надо в ювелирный! И цветы оставьте! - Закричали почти хором омеги.

***

      Стоял погожий летний день. Аодхан накрыл стол в саду под навесом. Решив съехаться после свадьбы, пары не прогадали. За долгие годы они так привыкли друг к другу, что даже думать не хотели о жизни врозь. По направлению к навесу медленно вразвалку шел Оливер. Он носил двойню, шел восьмой месяц, и ходить ему становилось все тяжелее. Альфа заботливо усадил мужа, придвинул ему любимые блюда. Аодхан позволял своему омеге все. Особенно его умиляли кулинарные пристрастия беременного омежки, например, варенье с луком. Альфа всегда с умилением смотрел на своего супруга. Следом в сопровождении Джона выплыл Эжен. Его живот был меньше, и двигался он посвободнее. Пара присоединилась к сидящим за столом. Омега тут же принялся за арбуз, предварительно густо намазав его горчицей. Джон терпеливо держал баночку с приправой. - Как они это едят? - Восхищенно прошептал Аодхан на ухо сидевшему рядом Джону. - Не знаю. Главное, чтобы на здоровье, - ответил второй альфа, заботливо разминая спину Эжена. Аодхан - это имя переводится как огонь, огненный. Сераль - султанский дворец, позже так стали именовать гаремную часть дворца, где жили наложницы. Одалиска - наложница, обитательница гарема.