Дружба

Смоук редко обращал внимание на такие вещи как чужая боль – он настолько свыкся с мыслью, что в клане у него нет сопереживателей, что просто раз и навсегда решил не набиваться в друзья-приятели. Однако место для рыдания в его любимом потайном закутке, где эненра часто прогуливал малозначительные, по его разумению, тренировки, было занято другим пареньком. Мальчику было лет десять от силы, и он с трудом душил свои горькие слёзы, постоянно вытирая их краем рукава формы. - Эй, ты! Проваливай! – обратился одиннадцатилетний пепельноволосый мальчишка к незапланированному интервенту своего тайного убежища. Существовало такое особое место между каменной стеной отделявшей территорию леса и сам храм Лин Куэй, которое обычно было завалено бревнами и всяким хламом. Однажды Смоук просто не поленился расчистить себе небольшой пятачок, чтобы можно было без страха пережидать там трудные времена. Незнакомый мальчик очень торопливо стал приводить себя в порядок, готовясь к очередным насмешкам со стороны «истинного хозяина» этого закутка. - Просто, я не знал, что это место твоё. Я сейчас уйду. Смоук сразу оценил эти слова как-то по-своему, сложив два и два и прикинув, много ли в его жизни было таких ситуаций, когда оппонент не лез в драку, а вежливо извинялся и старался уйти. Томаш, в силу уже уяснённых в клане законов, понимал, что теперь он далеко не последнее слабое звено в цепи, и теперь можно будет проявить свою власть хоть над кем-то, кто признает его старшинство и силу. А интервент тем временем действительно собрался уходить. Эненра цепко схватил парнишку за плечо, заставляя смотреть в глаза. Но руку пришлось быстро отдернуть, так как через форму тело соклановца показалось мертвенно холодным. - Демоны! Да ты зомби! – опасливо отошел в сторону Смоук, принимая боевую стойку. - Я не зомби! – запротестовал мальчик, хмуро сведя брови к переносице. – Я криомант. Это для нас нормально. - Крио-чего? – удивился Томаш, пальчиком тыкая в оголенную часть руки новичка. – Ты тоже стихийный демон? - Я не демон. Я криомант, - упрямо настаивал на своём чудак. Его глаза наполнились уверенностью и твердой решимостью, а руки сжались в кулаки. – Сам-то вон как дымишься! Вот ты точно демон. Смоук не имел ничего против такого лестного для себя заключения. Он частенько пользовался этими предположениями на разных простачках, которые ничего не умели. В клане вообще было не много «одаренных» детей. В основном это были просто умелые и верткие подростки, которые могли драться и… и они всегда были вместе. - Я – демон. И горжусь этим. Смотри! Я могу стать дымом и задушить тебя изнутри! А могу стать очень вонючим газом, и твоя смерть будет ещё и отвратительной. - А ты можешь говорить о чём-то другом кроме смерти? Или твой демон настолько глупый, что может только убивать? Пепельноволосый мальчик очень обиделся. Только что его негласно назвали так, как обычно называли все дети в клане – уродом. По крайней мере, замечание про слабые умственные способности воспринимались и трактовались в детском сознании именно так. Эненра переместился за спину соклановца и схватил его за руки, с силой оттягивая их назад для захвата. Противник не растерялся и, толкнувшись перед собой стопой, просто пригвоздил оппонента к стене за его спиной. Смоук больно ударился головой и мгновенно ослабил хватку, сползая по стенке вниз. - Ай-яй! Больно же! Придурок! Внезапно для себя Томаш увидел протянутую ему раскрытую ладонь и уверенный взгляд мальчика, которой только что его победил. - Я не хотел. Прости. Меня зовут Куай Лиенг. Я будущий воин холода. Кодовое имя Тундра. Пепельноволосый мальчишка открыл рот от изумления. Ещё никто так открыто и уверенно не предлагал ему помощь, никто не называл своего настоящего имени. Эненра вложил свою ладонь в чужую, и почувствовал тепло. Значит этот Тундра не всегда такой холодный. Но неожиданно пальцы мальчика покрылись коркой льда, и он болезненно закатил глаза, пытаясь как можно быстрее поднять с земли своего нового знакомого не причинив ему боли. - Я Смоук. Но моё настоящее имя Томаш. Твоя рука… Тебе больно? - Очень, - признался мальчик, пряча руку под форму. – Бывает, что я их совсем не чувствую. Мой брат говорит, что боль – это плата за наши способности. Но я ведь не хотел становиться таким. А тебе тоже больно, когда ты дымишься? Смоук закусил губу, стараясь не проговориться о том, что с ним произошло на самом деле. - Нет. Мне было очень больно только один раз. А потом я понял, что я вот такой. Ты плакал, потому что больно? Куай отвернулся от Томаша и тихо произнес: - Нет. Я почти привык. Просто я всегда один. Моего брата постоянно забирают на очень сложные тренировки, он так устаёт, что у него даже не находится сил говорить со мной. Иногда ночью мы разговариваем, а потом его снова забирают, и я остаюсь один. А другие ребята говорят, что я урод. Я нечаянно причиняю им боль, потому что плохо контролирую свои способности. Брат говорит, что это потому, что я ещё очень слабый. Смоук покачал головой, понимая, что у них с Тундрой одна беда на двоих. Его тоже никогда не зовут играть, никогда не помогают и постоянно гнобят, называя то уродом, то выродком, то демоном. - Хочешь, подкинем Сектору ужа в штаны? – выпалил Томаш, лукаво улыбаясь. - Ужа? – удивился юный криомант. – А он разве не… - Он змей терпеть не может! Вот будет потеха! Пошли! О том, что Сектор - сын Грандмастера, Смоук очень хорошо знал, но он также знал, что общая потеха, как и общая беда, скрепляет двух разных людей одним очень хорошим и нерушимым словом – друзья.