Телохранитель

«А ты разберись в себе и поговори с Питом». Эти слова Джоанны не дают мне покоя вот уже второй день. После этого странного поцелуя, Пит со мной ни разу не заговорил. Хотя, я пыталась, честно. Может, это его способ отомстить мне? Но даже находясь в тишине и покое, я не могу следовать совету Джоанны. Вот и сейчас, я спускаюсь вниз, потому что кому-то приспичило с утра пораньше заявиться сюда. -И почему ты не можешь открыть дверь? – бурчу я, проходя мимо Пита, который расположился в гостиной. Парень с интересом на меня посмотрел и начал что-то выводить в своём альбоме. Постойте, что? Он рисует? Прямо сейчас? -Китнисс, дверь. – сказал Мелларк, кивая в строну коридора. Видимо, я так и осталась стоять, наблюдая за Питом. Интересно, что он рисует? -Мисс Эвердин? – спросил парень, когда я открыла дверь. Судя по всему – курьер. Я кивнула. – Это вам. – он протянул мне большой букет белых роз. – Распишитесь. – я поставила свою роспись и закрыла дверь, опасливо смотря на букет. Держа цветы на вытянутой руке, я так и прошла в гостиную, где увидела смеющегося Пита. -Китнисс, это все лишь цветы. – сказал он, откладывая альбом. Я отрицатель покачала головой. Пит выпрямился. -Алек называл белые розы «нашими» цветами. – сказала я, всё ещё с опаской наблюдая за цветами, будто они могли взорваться прямо сейчас. Вспомнив одну странную вещь, я посмотрела на Пита. – Ты со мной не разговариваешь, разве нет? – спросила я. Пит замялся. -Ну, как видишь теперь разговариваю. – ответил он. – Там есть записка или ещё что? – спросил он, кивая на букет. Я притянула букет поближе к себе и раздвинула белоснежные бутоны в сторону. Точно по середине была прикреплена маленькая записка. Аккуратно, чтобы не задеть достаточно большие шипы (может, он специально выбрал такие цветы?) я достала карточку. -Не думай, что я отступил. – озвучила я, смотря на Пита. Парень нахмурился и, встав с дивана, подошёл ко мне и забрал цветы. -Я думаю, ты не будешь против, если я их выброшу? – спрашивает он. Я киваю, всё ещё смотря на клочок бумаги у меня в руках. Он не отступил. Не отступил. Что ещё меня ждёт? *** Я сижу за столом на кухне. В руках чашка горячего кофе, рядом – маленький листок. Пит выбросил цветы и собирался выбросить и записку, но я не дала. Не знаю почему. Сам Мелларк продолжает что-то рисовать. Проходя мимо я попыталась подглядеть, но он мгновенно спрятал рисунок. Я даже не понимаю, почему так сильно хочу увидеть это. Я поднимаю взгляд, когда слышу шум в коридоре. Прим не должна ещё вернуться, да и для мамы это слишком рано. -Китнисс. – позвал меня женский голос. Но она не одна, я же слышу. -Да, мам. Почему ты так...? – мой вопрос так и завис в воздухе. Я смотрела на человека, которого вижу два раза в год, смотрю в свои собственные глаза. – Николас? -Здравствуй, Китнисс. – отзывается он. -Сегодня Рождество? – безразлично спрашиваю я. – День рождения Прим? – мама и мой отец синхронно качают головами. – Тогда я не понимаю, почему ты здесь. -Китнисс? – в коридоре появляется Пит и с тревогой смотрит на меня. -Не мог бы ты выйти, Пит? – спрашиваю я, не глядя на парня. Он уходит. Я продолжаю смотреть на своего отца. Николас Эбернети. Высокопоставленный чиновник. Смешно даже представить, что четырнадцать лет назад он жил в Двенадцатом дистрикте. Я выжидающе смотрю на маму, которая в свою очередь смотри на меня с мольбой. -Китнисс… -Только не говори, что всё это время ты бегала к нему. Не говори, что вы снова вместе. – перебиваю я её. Мама опускает взгляд и смотрит на свои туфли. -Примроуз дома? – спрашивает Николас. Я никогда не называла его «папой» -Нет. – рявкаю я и смотрю на маму. – Ты не помнишь, что он бросил нас? – спрашиваю я. – Он предал тебя, а ты… - Я обхватываю себя руками и отворачиваюсь. -Китнисс, ты не понимаешь… -Так объясни! – кричу я. – Объясни, как ты можешь простить человека, который бросил тебя с двумя детьми ради денег и власти! – она молчит. Возможно, она и сама этого не понимает. -Китнисс, я всё также лю… -Не надо говорить про любовь! – огрызаюсь я. – Ты не думал о ней, когда уехал, спустя год после рождения Прим. Он посмотрел на маму, ожидая помощи, но и она не стремилась отвечать мне. Когда мы все жили в Двенадцатом, наши соседи видели в нас идеальную семью. До той самой поры, пока не приехал «погостить» Хеймитч, братец Николаса. Он стремился завлечь отца в свой бизнес, говорил, что мы никогда не в чём нуждаться не будем. Мама обрадовалась, уже начала собирать вещи, когда Хеймитч остановил её. Он сказал, что семья будет отвлекать их от дел, и мы должны остаться здесь. Мама не теряла надежды, что Николас одумается, но вместо билета до Капитолия, получила документы на развод. Она проплакала всю неделю, пока я, ещё маленькая, но уже понимающая, в чём дело, не заставила её вспомнить про нас с Прим. Мама решила посветить всю себя дочерям и вычеркнуть бывшего мужа из своей жизни. Она вернула себе девичью фамилию – Эвердин – и устроилась на работу. Когда, после моей победы на конкурсе, мы переехали в столицу, отец снова объявился. Это было наше первое Рождество здесь. Он вёл себя так, будто и не было всех тех лет. Мама, скрипя зубами, разрешила ему справить праздник с нами. Потом он пришёл на девятилетие Прим (совсем не заботясь о том, что она его не помнит), и история повторилась. И вот, каждый год он наведывается к нам с милой улыбочкой на пол лица. -Китнисс, мы с твоей мамой решили, что так будет лучше для всех нас. – говорит Николас. – Мы любим друг друга, веришь ты или нет. -Пожалуйста! – всплёскивая я руками. – Можете играть в счастливую семью. Но без меня. Ещё посмотрим, что Прим на это скажет. – уже тише сказала я, возвращаясь на кухню. – А жить он здесь будет? – кричу я. -Да. – отзывается мама, идя вслед за мной. – Пока гостевой комнате, а потом в мо... – я резко разворачиваюсь и смотрю на неё. -Там живёт Пит. – сердито говорю я. -Он может съехать. Ты же хотела этого, нет? -Не ради него. - я киваю в сторону коридора. – Или моя безопасность тебя не волнует? – я стараюсь говорить, как можно вежливее, но это у меня плохо выходит. -Твой преследователь вроде успокоился. – неуверенно говорит она. – Питу не обязательно жить здесь. -Успокоился? – слишком громко спрашиваю я и хватаю листок со стола. – Это ты называешь «успокоился»? – я протягиваю записку. – По моему это значит, что в ближайшие дни что-нибудь произойдёт. Мама задумчиво кивает и смотрит на меня. Я жду. -Хорошо. – наконец говорит она. – Твой отец пока не будет жить с нами. В коне концов, у него есть свой дом. – скорее себе, чем мне говорит она. Я утвердительно киваю, про себя составляя план, что когда это закончится, я переду в квартиру в городе. Жить с ним в одном доме для меня непосильная задача.