Телохранитель

Китнисс, может пойдём? В очередной раз спрашивает Финник. Я поднимаю взгляд на парня, у которого уже залегли тени под глазами и отрицательно качаю головой. Одейр устало вздыхает и смотрит на спящую напротив Джоанну. Вот у кого чуть не случилась истерика, когда нам сообщили о состоянии Гейла. Он в коме. Это придурок напал на него. Что конкретно там случилось не знает никто, потому что единственный свидетель лежит сейчас передо мной. При Хоторне нашли записку: Это только начало, Китнисс. Кто знает, кто будет следующим. Похоже Алек не знает, что Гейл жив. -С этих пор ты от меня не отходишь, Китнисс, - сказал Пит. Теперь он буквально по пятам за мной ходит. Хорошо, хоть в палату к Гейлу не заявляется. Я крепче сжала холодную руку друга. Это я виновата. Единственная мысль, которая крутится в моей голове. И это правда. Из-за того, что я не иду на встречу к Алеку страдают люди. Если в ближайшее время его не поймают, мне придётся действовать самой. Только в этом случае мне нужно будет как-то отделаться от Мелларка. И ещё больше меня гложет наша с ним последняя «беседа». Он сказал, что у меня больше нет друга в его лице. Я не хочу его терять. Я обязательно должна извиниться. А что если…? Нет, не смей думать об этом. -Китнисс, – я вздрогнула от голоса Финника, вспоминая, что я здесь не одна. – Ты второй день уже тут дежуришь, – говорит он. – Поезжай домой, выспись. Завтра придёшь. – Я смотрю на Джоанну. Она сидит на соседнем стуле, положив голову рядом с Гейлом и держит его за руку. Даже во сне Мейсон не расслабляется: костяшки на руке побелели. -Возможно, ты прав, - отзываюсь я. -Конечно, я прав, - усмехается Финник. – Пойдём. Я отвезу вас. Вас. Тут я вспоминаю, что Пит всё это время сидел в коридоре. Ещё одна волна вины накрывает меня. Он здесь из-за меня. А ведь мог сейчас спокойно спать у себя дома. Гейл ему никем не приходится. Я киваю на предложение Финника и поднимаюсь, собираясь выходить из палаты. Кидаю последний взгляд на Гейла. Лицо бледное, глаза закрыты. Приборы пищат в одном ритме не переставая. Когда же ты проснёшься? Мы втроём выходим из больницы. Когда я сажусь в машину, кидаю взгляд на Пита, который в свою очередь, смотрит на меня. Собираясь находиться от него как можно дальше, я сажусь вперёд, рядом с Финником. Пит хмурится, но молчит. С той ночи между нами присутствует некое напряжение. Столкнувшись с ним в доме, я спешу как можно быстрее убраться от него. Пит же напротив, всё норовит схватить меня за руку. Я понимаю, что он хочет поговорить. Но я не хочу. Не знаю, что нашло на меня тогда. Такого я ещё не испытывала ни разу в жизни. Джоанна была права: я боюсь. Боюсь привязанности, боюсь своих чувств к нему, которые становятся всё сильнее. Может, я бы показала ему, что чувствую, возможно, даже сказала бы ему об этом. Но я ведь даже себе признаться не могу! К тому же, я слишком хорошо помню наш с ним диалог. -Так ты влюблялся когда-нибудь? – повторяю я свой вопрос. Несколько секунд он медлит, а потом отвечает. -Допустим. -А она любила тебя? – интересуюсь я. Интересно я знаю эту девушку? -Она не знала, – печально усмехнувшись говорит он. -Не знала? Что же ты не сказал ей? – удивляюсь я. -Ты думаешь всё так просто? – спрашивает он. – Просто подойти и сказать? Да она бы послала меня! – Может, он и прав. Мне не знакомы эти эмоции. - Я хотел подойти к ней, – осторожно говорит он. – На уроке я рисовал её портрет вместо того, чтобы конспектировать учителя. Мне это не составляло труда, ведь она сидела на соседнем ряду, и я мог хорошо её видеть. За три года я запомнил её профиль на столько, что уже мог с закрытыми глазами рисовать её в тетради. Я даже пытался вызвать у неё ревность – начал встречаться с одной девушкой, сейчас уже не вспомню её имя, и что ты думаешь? Она даже внимание не обратила! Я уже стал сомневаться в том, что она знает о моём существовании. Пит уже любил какую-то девушку, да и сейчас, возможно, любит её. Ведь он изо дня в день рисует кого-то в своём альбоме. Я боюсь наткнуться на усмешку с его стороны, если признаюсь. Тогда все наши отношения, будь они дружеские или чисто рабочие, полетят в тартарары. Финник остановился около нашего дома, я первая вылетела из машины и побежала к крыльцу. Забежав в гостиную, я наткнулась на маму. -Ну, как там Гейл? – поинтересовалась она. -Всё также, – без эмоциональным голосом ответила я. -Китнисс! – услышала я крик Пита. Нет, только не сейчас. Кинув на маму многозначительный взгляд, я побежала в свою комнату. *** Прошла уже неделя, а Гейл так и не очнулся. Джоанна буквально живёт в его палате, чем взывает недовольство медсестёр. Я всегда застаю её разговаривающую с ним. Она думает, что он её слышит. Возможно, Джоанна права. Я же каждый день навещаю его. Никаких изменений за это период времени не произошло. Однако врачи настроены оптимистично: скоро он очнётся. Надеюсь. -Опять в больницу? – слышу я голос Пита. Я замираю на лестнице, так и не спустившись. Он в гостиной. Чёрт! Я думала он у себя, тогда я смогла бы не заметно проскочить. – Ничего у тебя не получится, – усмехается Мелларк. Он, что же, мысли читает? Я делаю вид, что не заметила его и продолжаю спускаться. -Ты ведь понимаешь, что от того, что ты там днюешь и ночуешь его состояние не измениться? – спрашивает он, скептически смотря на меня. -Можешь остаться здесь, – огрызаюсь я, кинув на него злой взгляд. -Ты же знаешь мой ответ, Китнисс. – Да, знаю. Но, Боже, как мне хочется остаться сейчас одной! -Тогда собирайся, - рявкаю я. Пит усмехается и хватает со стола свой телефон. -Подождёт твой любимый, - спокойно говорит он. – Уж, по крайней мере никуда не уйдёт, это точно. – Схватив первую попавшуюся вещь – книгу – я кидаю её в Мелларка. Парень вовремя уворачивается, затем поднимает книгу и кладёт её на стол. -Нет, серьёзно, зачем ты ходишь туда каждый день? – спрашивает он. -Тебя это волновать не должно, – отвечаю я. – Ой, постойте, неужели Пит ревнует? – говорю я самым милым голосом, на который только способна. -Тебя это волновать не должно, - копирует он меня. Выражение его лица при этом меняется. Он, что, правда ревнует? -О Боже, он в коме, Мелларк! Уймись ты, - повышаю я голос. Пит молчит и смотрит на меня. Под его взглядом мне хочется где-нибудь спрятаться. -И в конце концов, моя личная жизнь тебя не касается, – тише говорю я. -Не касалась, пока я сам не стал твоей личной жизнью! – Он всплёскивает руками и делает шаг в моём направлении. -Ты никогда ей не был. – произношу я и почти сразу жалею об этом. Пит злится. Таким злым я его ещё не видела. -Да неужели?! – кричит он. – А что тогда было там? – он указывает рукой в сторону коридора. – И здесь? – кивает на диван. -Это была ошибка. – говорю я. – Помутнение рассудка. Называй как хочешь. – отвечаю я, борясь с желанием назвать истинную причину всего этого. -Помутнение рассудка, - почти шёпотом повторяет он, опустив взгляд. – Что ж, хорошо, - он снова смотрит на меня. Его голос безразличен. – Вы куда-то собирались, мисс Эвердин? – нет только не это. Лучше бы он наорал на меня, но я не хочу слышать, как он называет меня «мисс Эвердин». -Пит… - вырывается у меня тихо. Парень не обращает на это никого внимания, двигаясь к выходу из дома. -Жду вас в машине. – бросает он, хлопнув дверью. Я закрываю лицо ладонями. Почему всё так сложно? Чувствую, как одинокая слеза скатывается по щеке и быстро смахиваю её. Спокойно, Китнисс. Что у меня за привычка делать дорогим мне людям больно?