Мерлин: Возвращение короля

      — Он представился, как Зейн.       Артур переглянулся с Лэнсом.       — Это формальность, — сказал рыцарь. — Ему не так уж и нужно наше разрешение.       — Впустите его, — приказал Артур, проводя рукой по рукояти Экскалибура. Лэнс тем временем спрятал найденный камень.       Когда враг вошел в комнату, оба воина непроизвольно заволновались, а причиной тому было лицо Зейна. Им потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к сходству, и еще несколько, чтобы найти различия между ними.       Все это время Зейн лишь молча улыбался, наблюдая за ними.       — Пришел признать поражение? — надменный вопрос Артура заставил врага улыбнуться еще ярче.       — Почти угадал, — даже голос был точь-в-точь таким же, как у Мерлина. — Пришел объявить день сражения.       — Вот как, — король приподнял бровь. — Не думал, что ты из тех, кто хочет встретиться лицом к лицу.       — И все же… Я пытался сделать все как можно безболезненнее, однако вы помешали мне. — он посмотрел на Лэнса, точнее в тот его карман, где лежал драгоценный камень. — Вы собираете свое войско, я собираю свое. Все очевидно. Через семь дней, вблизи твоего разрушенного Камелота, будет избран победитель, который получит все камни.

***

      Волшебнику было все сложнее смотреть на ведьму. Теперь его руки были связаны, и пока ведьма пытала его, он ничего не мог сделать. Так продолжалось уже три дня. Поначалу она делала это без магии, с помощью обычного кинжала. Порезов на теле волшебника становилось все больше и больше, но он все еще держал местоположение камня в секрете. Моргана понимала, что используя такие методы она не добьется ответа от мага. К тому же применять новые изощренные заклятия на нем было очень воодушевляющее. В ее арсенале было заклятие невидимых нитей, что сковывают пленника, душат и режут его. Он чувствовал невыносимую боль, но ран не было, так что она могла наслаждаться его криками, не волнуясь о его здравии.       Она применяла магических змей, чей яд терзал саму душу жертвы. Пробовала огненную магию, магию разрушения, но Мерлин молчал.       С каждым днем ее ярость становилась сильнее.       — Это все, что ты можешь? — спросил маг.       — Тебе, как вижу, весело, — в бешенстве она схватила волшебника за волосы.       — Я знаю тебя, Моргана. Ты сдерживаешься, — голова волшебника раскалывалась от боли, а собственный голос казался чужим и незнакомым.       — Думаешь? Тогда скажи где камень и я сразу же убью тебя.       — Я проглотил его.       Несмотря на боль, ему было приятно смотреть на ее удивленное лицо. Сейчас она не выглядела злой.       — Откуда мне знать, что ты не врешь мне?       — Я говорю правду. Теперь ты все знаешь.       — Думаешь я не смогу тебя убить? — она схватила его за горло. Ногти ведьмы царапали его. — Я убью тебя сразу же, после того как ты вернешь мне камень.

***

      Фрея провела ладонью по лбу друида. Жар спал, но сон его все еще был неспокойным. Теперь, когда она знала всю правду, ей оставалось лишь охранять его сны. Она злилась на него за то, что он так легко принес все в жертву ради нее. Однако больше всего Фрея злилась на саму себя. С чего она решила, что может быть счастлива? Ведь она была проклята. Такой была ее судьба, и вот что случилась из-за того, что она попыталась пойти против нее.       Она проводила пальцами по его связанным рукам. Мордред казался совсем беззащитным, а она не могла ничего для него сделать. Когда он проснется, он, скорее всего, не будет принадлежать ей.       Его губы шевелились, но она никак не могла понять ни одно из произнесенных им слов. Лишь когда ее руки обнимали его он на время успокаивался, восстановляя силы.       Фрея целовала его, словно это могло рассеять проклятие.       Иногда он возвращался к ней. Всего на несколько минут он становился тем же легкомысленным шутливым друидом.       Будто бы по обоюдному согласию, в эти моменты они притворялись, что ничего и не случилось. Им ничего не мешало. Если бы кто-то услышал тогда их смех, возможно, позавидовал бы их счастью.       Однажды, когда она сидела на его кровати, он сильно сжал ее руку и молча уставился в ее фиалковые глаза. Ее волосы слегка щекотали его лицо, и Мордред улыбался. Ей нравилось проводить волосами по маленькой ямочке у его губ.       — Ты такая красивая, — его рука нежно коснулась ее шеи, и по спине девушки пробежали мурашки.       — Надо же, — она ухмыльнулась. — Ты впервые говоришь такое.       — Правда? И как ты меня терпишь…       — Сама не знаю, — не дожидаясь его ответа, она его поцеловала. В последнее время каждый поцелуй казался таким же новым, свежим, как первый. Почувствовав, что к горлу подступают слезы, она прикусила его губу. Когда он недовольно вскрикнул, она засмеялась.

***

      Ночь была такой же тихой, как тогда, полторы тысячи лет назад.       Гвиневра сидела у приоткрытого окна, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Сейчас как никогда было приятно следить за спящим супругом. Старательно отгоняя все болезненные воспоминания весь прошедший день, она к этому времени немного успокоилась. Этому так же поспособствовали лечебные травы Гаюса.       И все же эта ночь отличалось от той…       Их будущее тоже должно измениться, ведь на этот раз не она одна будет ждать его возвращения.       Гвен нежно погладила живот.       — Гвен, — сонный голос короля заставил ее обернуться. Глаза, привыкшие к темноте, легко разглядели его встревоженное лицо. — Не спится?       — Я тебя разбудила? — ответила она вопросом на вопрос.       — Знаешь, когда тебя нет рядом, я начинаю волноваться, даже когда сплю.       — Прости, не хотела мешать. Ведь тебе надо выспаться перед… битвой.       Артур присел на кровати.       — Ты волнуешься, а это вредно для ребенка.       — Нет, просто… — она замолчала, будто бы забыв, что ей хотелось сказать.       — Иди ко мне, — его ласковый, но мужественный голос, как всегда придал ей сил.       Королева легла рядом с ним, и он положил свою ладонь на ее руку.       — Ты должна быть сильнее, Гвен, — от его прикосновения по ее телу пробежала волна тепла. — Знаю, это несправедливо с моей стороны, взваливать на твои плечи всю ношу… Ведь так я и поступил в прошлом.       — Артур, не надо…       — В этот раз, — игнорируя ее, продолжил король. — я поступлю еще хуже. Не только компания отца, но и наш ребенок…       — Не смей говорить так, словно не вернешься! — после ее крика в комнате повисла тишина.       Они долго смотрели друг другу в глаза, пока Артур не заговорил:       — Мы должны быть готовы и к худшему. Это всего лишь один из вариантов.       — Почему ты такой спокойный?       — Потому что ты рядом, — заметив, как в ее глазах заблестели слезы, король обнял ее. — Благодаря тебе, я счастлив. Даже сейчас… Я хочу быть с тобой еще несколько столетий, пару сотен жизней, хочу увидеть нашего сына. Поэтому, обещаю, чего бы мне ни стоило, вернусь.       — Еще бы, — сквозь слезы ее наигранно недовольный голос показался ему весьма милым, как и то, что она добавила спустя секунду. — В противном случае, я убью тебя.       — Договорились, — Артур погладил ее по голове.       — Кстати, с чего ты взял, что у нас будет мальчик?       — Это же очевидно.       — Ну не знаю…       — Поверь мне.       — Я, как мать ребенка, лучше осведомлена в этом вопросе. К тому же, Гаюс сделал мне эхо.       — Почему ты молчала? — Артур неожиданно резко вскочил с места. — И что?       — Узнаешь сразу, когда вернешься.       Улыбнувшись, он положил руку ей на шею, притягивая к себе. Губы короля мягко приземлились на ее плечи. Он медленно начертил языком путь к ее губам, и она нетерпеливо ответила на его поцелуй.

***

      — Дай ему это сразу же, когда он проснется, — старый лекарь Камелота протянул Фрее склянку с темно-синей жидкостью. — Это должно продержать его до нашего возвращения.       — Вы говорите так, словно собрались в продуктовый магазин, — тяжело вдохнув, девушка забрала у него зелье. Она уже несколько недель жила с Гаюсом и успела искренне к нему привязаться. Поскольку на поле боя от нее не было бы никакой пользы, они решили, что она останется и присмотрит за возлюбленным.       — Ты должна быть осторожна, — он серьезно посмотрел на ее слегка детское личико. Иногда лекарь забывал, что за всем этим кроется огромный лабиринт со всевозможными проклятиями и муками. — Его рассудок слабеет под воздействием проклятия. Он может быть опасен.       — Понимаю.       — Он связан, однако…       — Я буду следить за ним.       — Если возникнут осложнения… — заметив что ее лицо мрачнеет с каждым его словом, он замолчал, затем утешительно добавил: — Мы что-нибудь придумаем. Уверен, Мерлин объявится. Уверен, он нас не бросит.       Она лишь кивнула.       Проводив лекаря в путь, Фрея пошла на кухню. Все что она могла, так это ждать их возвращения. Пока Мордред спал, она томилась от бездействия.       Стараясь занять себя чем-нибудь, девушка начала наводить порядок в лаборатории Гаюса. Разноцветные зелья в стеклянных фляжках выглядели довольно соблазнительно. На них были приклеены бумажки с названиями, однако заковыристые слова совершенно не изъясняли их предназначений. Живя с Гаюсом и его женой, с которой она тоже успела найти общий язык, Фрея полюбила искусство зельевара. Возможно когда-нибудь, когда все проблемы, наконец, решатся, у нее будет шанс всерьез заняться тем, что ей интересно.       Вдруг из комнаты Мордреда послышался крик. Взяв на ходу склянку с зельем, она бросилась туда. Когда она вошла, друид на миг остановил тщетные попытки освободиться от связывающих оков. Его лицо одновременно выражало ярость и озадаченность. Было в нем что-то незнакомое и жестокое.       — Мордред, все в порядке, — она взяла со стола стакан, начала дрожащей от волнения рукой переливать в него зелье. К счастью, она не пролила его. — Потерпи еще секунду…       — Немедленно освободи меня, — в голосе друида было столько ненависти, что внутри у Фреи все сжалось.       Пересилив себя, она протянула стакан к его губам.       — Тебе станет легче, когда выпьешь это.       — Я не позволю какой-то ведьме мне помешать! — резким движением головы он чуть не выбил стакан из ее рук, однако ее инстинкты сработали молниеносно.       — Ведьме? — нахмурившись, она уставилась на него, не зная, как реагировать на такое оскорбление. Неожиданно в ее голове мелькнула ужаснувшая ее мысль. — Ты не узнаешь меня?       Голос Фреи прозвучал тихо, почти безнадежно. Не слыша ее, Мордред продолжал свои попытки освобождения.       Она шагнула к нему, и это лишь усилило его злость.       — Не мешай мне, иначе, клянусь, я убью тебя!       Фрея остановилась лишь на миг. В следующую секунду она отбросила все сомнения, собрала всю решимость и, решив жалеть себя позже, уверенно приблизилась к нему. Не обращая внимания на его крики, оскорбления и угрозы, девушка схватила друида за волосы, а свободной рукой держала стакан.       «Он не в себе. Это не он…» — мысленно успокаивала она себя, вливая снадобье в его рот.       Мордред сопротивлялся, но она справилась.       Зелье подействовало почти сразу же. Он начал засыпать, словно в бреду повторяя одни и те же слова:       — Кара, я отомщу за тебя, обещаю. Я убью его. Я убью его. Я убью его…

***

      Мерлин знал, что сегодня назначен день битвы, и все же продолжал сидеть в плену у мстительной Морганы.       Изменилось лишь то, что ей наконец удалось найти камень.       — Теперь у тебя нет причин возиться со мной, — сказал связанный волшебник.       — Ты прав, — она нахмурилась.       — Так чего же ты ждешь?       Вместо ответа Моргана подошла к нему с кинжалом в руке. Острое лезвие было всего в нескольких миллиметрах от шеи мага.       — Ну же, — торопил ее Мерлин.       — Заткнись! — закричала она. — Ты мне мешаешь!       — Не будь дурой! Это твой шанс. Ты ждала этого так долго!       — И я это сделаю, не сомневайся! — однако действия ведьмы и слова были различны. Она все дальше отходила от волшебника. — У меня все равно нет другого выбора.       — Конечно у тебя есть выбор! — волшебник начал выходить из себя. Его магия уже восстановилась, так что избавиться от оков ничего не стоило. Всего секунда, и оковы спали с его рук. — Я пытаюсь донести это до тебя уже несколько жизней!       — Но…       — Пока я жив, у тебя всегда будет выбор, — говоря это, Мерлин приближался к ведьме.       — Не подходи ко мне! Ты пытаешься запутать меня!       — Наоборот. Я стараюсь помочь тебе выбраться из того лабиринта ненависти, куда ты сама себя загнала.       Не дожидаясь ее ответа, он стал произносить слова, понятные лишь ему самому. Его громкий, оглушающий рев наполнил все пространство, выбивая небольшие окна. Ведьма, не в силах пошевелиться, ждала последствий.       Сквозь разбитое окно промелькнуло нечто знакомое. Белая чешуя дракона под лучами солнца отливала белым золотом. Дракон был достаточно маленьким, чтобы влезть в окно.       — Айсуза… — сердце Морганы учащенно забилось при виде давней знакомой. Дракон переродился. Прошлые раны и увечья, нанесенные жестокими людьми, исчезли.       Тем временем Айсуза опустилась на землю в нескольких шагах от ведьмы и волшебника.       — Айсуза, — Моргана опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с драконом. Рука ее неуверенно тянулась к Айсузе. Встретившись с ней взглядом, ведьма отшатнулась. Сапфировые глаза дракона были наполнены древней мудростью, в них отражалась вся их прошлая жизнь. Упав на землю, сотрясаясь от страданий, Моргана вспомнила каждую минуту, проведенную вместе с ней. Она будто бы вновь провалилась в темный колодец, где дни протекали так же долго, как и месяцы. С каждым новым днем тело Айсузы все сильнее калечилось и деформировалось, но у Морганы искажалась душа. Она почувствовала, как вновь сходит с ума. Однако теперь ведьма была не одна. Голова дракона ласково коснулась колен, а нежные, надежные руки мужчины обнимали ее, успокаивающе гладя по запутанным волосам.       — Тише, любимая, — шептал волшебник. — Это я виноват. Прости. Я должен был спасти тебя раньше.       Однако Моргана не могла унять рыданий, которые давно хотели выбраться наружу. Она кричала, словно что-то обжигало ее изнутри. Лишь на секунду она открывала глаза, чтобы увидеть Айсузу, такую молодую и прекрасную. Как же ей хотелось, чтобы и ее раны зажили, забылись. Айсуза сменило свою оболочку, но ведьма хотела, чтобы кто-то так же возродил ее душу, изменил ее прошлое, заставил бы забыть обо всем, через что она прошла.       — У тебя есть выбор, Моргана, — шептал он ей, проводя рукой по мокрому от слез лицу. — Я помогу тебе. Я всегда буду рядом. Всегда.       Сердце волшебника еще никогда не билось так быстро. Он старался придать голосу уверенности, но у него не слишком получалось. Ведь в эту самую минуту решалась их судьба. Он знал, что Моргана обдумывает его слова. Знал, что ему с помощью Айсузы почти удалось пробить невидимую стену. Еще один шаг и она будет спасена. Всего один шаг. Одно слово.       — Я люблю тебя.       Пытаясь унять дрожь, она посмотрела в его глаза.       — Любишь? — голос все еще прерывался от недавних рыданий, — Нет. Это не так. Ты не можешь любить меня…       — Тише, Моргана, — он пытался взять ее за руку, но она оттолкнула его.       — Ты любишь не меня, а Маргарет! Как ты не понимаешь… — не контролируя голос, она переходила на крик. — Разве ты когда-нибудь мог бы полюбить Моргану? А ведь именно тогда ты был мне нужен! Ты был так нужен мне тогда, когда я не знала, что делать с моей силой! Когда мне казалось, что я схожу с ума, когда меня пытали, когда меня убивали! Где ты был, Мерлин? Где тебя, черт возьми, носило тогда, когда я решила убить собственного отца?! Неужели ты думаешь, что все смогут об этом забыть, что все простят меня и мы будем жить долго и счастливо?! Ты тот, кто убил меня!       — Прости. Я не могу исправить наше прошлое. Поверь, мне тоже было сложно быть рядом с тобой, помню о том, что случилось.       — Почему сейчас? Ведь уже слишком поздно…       — Все зависит лишь от тебя, Моргана, Маргарет, Мигера, как угодно… В моих силах лишь предложить тебе мою любовь и помощь. Однако решать тебе.