Монстр, созданный человеком .

- Подготовьте комнату для особо важных гостей на втором этаже. Обустройте её подобающим образом. - Да, сер. - Наша гостья слишком утомлена. Обедать она будет там же. - Как пожелаете, сер. - Можешь идти. - Слушаюсь.       Проснулась я в десятом часу утра, бережно укутанная в теплое, мягкое одеяло. Первая же мысль, пришедшая мне на ум, была о том, что всё произошедшее вчера - ни что иное, как сон, галлюцинации, вызванные моим больным разумом. Человек без лица, в чёрном костюме и ростом вдвое выше среднего просто не могу быть настоящим. Сама вероятность существования такого создания приводила меня в замешательство, не давая моему мозгу адекватно оценивать сложившуюся ситуацию. « Дурочка, что ты себя все время накручиваешь? Даже если эта тварь и существует, зла тебе точно не желает. Иначе, зачем бы ему было тебе помогать? А что если эта помощь была намеренной?! Что если он и правда оказался там не случайно? Следил? Не думаю. Вероятнее всего наша встреча – стечение обстоятельств. Ему нужна была не я, а профессор. Ну конечно, месть, святая месть». Но мои раздумья прервала одна маленькая, но весьма значимая деталь. На запястьях обоих рук красовались до блеска начищенные наручники. Несколько последующих попыток подняться на ноги, превозмогая адскую боль в спине, также не увенчались успехом. Вывод напрашивался сам собой: меня приковали намертво, явно опасаясь побега. Я поерзала на кровати, стараясь нащупать все, до чего могла дотянуться. Во рту был неприятный привкус, а в горле стоял ком из чего следовал вывод, что спала я достаточно долго, вероятнее всего пару дней. Не нащупав ничего кроме полупустой тумбочки с взгромоздившимся на неё светильником и расчёской (хотя это больше было похоже на гребень, чем на расчёску), мне ничего не оставалось, кроме как улечься поудобнее и ждать, ждать того часа, когда хозяин всего этого безобразия вернётся, дабы вынести мне приговор.       За моей последней мыслью последовал скрип, несмазанных железных петель. Дверь, находящаяся по правую сторону от кровати, приоткрылась, пропустив в комнату несколько тусклых солнечных лучей, из чего следовало, что по ту её сторону явно находится коридор, да ещё и не маленький. В проеме стояла уже знакомая мне фигура. Как ни странно, но дверь была достаточно высокой, чтобы человек вроде него мог свободно пройти в комнату, не опасаясь впиться лбом в косяк. Эта дверь в высоту метра четыре с половиной, наверное, была, может быть даже больше. Зайдя в комнату, мужчина зажег тот самый светильник, после чего приблизился ко мне и сел на край кровати. Я же вновь принялась его разглядывать, точно пытаясь найти что-то новое, то, чего не заметила при нашей первой встрече. Хоть глаз у него и не было, а лишь едва заметные впадинки на тех местах, где они должны были бы быть, я чётко чувствовала: он смотрит прямо на меня. - Какой же ты, однако, заботливый. Всё предусмотрел. Даже к кровати приковать не забыл. Молодец! – съязвила я, решившись, наконец, прервать эту паузу, которая и так слишком затянулась. - Для тебя же самой будет так лучше, – выдохнул он, слегка нависая надо мной. Мне ничего не оставалось, кроме как недовольно фыркать, пытаясь спрятать лицо в подушку, надеясь, что монстр вернётся в прежнее положение или отстранится от меня хотя бы на пару сантиметров. - Я пить хочу. - А больше ты ничего не хочешь? – эти слова из его уст (которых не было) прозвучали как-то саркастично. Он явно издевался надо мной, мучал, наблюдая при этом за реакцией. - Я всего лишь попросила у тебя воды. Неужели это так много? Не хочешь нести – не надо. Я бы и сама сходила, да вот только руки то у меня…. Договорить мне так и не дали. Это чудовище навалилось на меня всем своим немалым весом и, подмяв под себя...отстегнуло наручники от спинки кровати!? «Да что он, чёрт подери, творит? Отпустить решил? Тогда к чему весь этот фарс?» Тем временем, пока я сама засыпала себя кучей нелепых вопросов относительно поведения и поступков моего нового знакомого, он освободил мои запястья от наручников и, спеленав одеялом, точно младенца, закинул к себе на плечо. - Что ты творишь, гад! Я человек, не вещь. Со мной нельзя так обращаться! - Мне можно всё. Мой дом – мои правила. Более он не произнёс ни единого слова и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направился к двери, придерживая меня одной рукой - видимо переживал о том, что я могу свалиться ненароком с и без того худого плеча. Все попытки вырваться тут же пресекались, а длинные бледные пальцы лишь сильнее сжимались на моей талии. Хватку его лап я ощущала даже через одеяло, которое, к слову, было отнюдь не тонким. - Да как ты со мной обращаешься! – завопила я, отвесив своему мучителю звучный подзатыльник. Да, за то время, что мы пересекали коридор за коридором, я кое- как успела высвободить правую руку и теперь она безвольно болталась за спиной у монстра. Последний же даже пальцем не шевельнул в ответ на выказанное ему неуважение, словно бы и не заметил. «Сукин сын, из чего же твоя голова то сделана!? Из чугуна что ли? Я себе всю руку отбила!» - Впредь тебе наука будет. Запомни: меня невозможно убить, меня невозможно ранить, тем более такими примитивными методами. Ах да, чуть не забыл: «сукин сын», «тварь» - прозвища, конечно, милые и идеально подходят для такого, как я, но, как и у тебя, Александра, у меня есть имя и я настоятельно рекомендую тебе его запомнить. - Хватит мне нотации читать! Скажи уже, кто ты такой есть, и не тяни резину! - Ну, зачем же так кричать, юная леди? Я уверена, если мой сын пожелает, он обязательно назовёт вам своё имя. Верно говорю, Слендик? - Стоп! Что!? Сын!? – пропищала я где-то за спиной у великорослого маменькина сыночка, который, к слову, даже не поздоровался с подошедшей к нам женщиной, которая, как оказалось, приходилась ему родной матерью. Моё же положение беспокоило меня гораздо меньше, хотя тот факт, что я все это время была повёрнута к хозяйке дома одним из самых неприличных мест, меня немного да смущал. Сказать в тот момент, что я испытала шок – ничего не сказать. Мои щёки пылали, а сама я была готова провалиться сквозь землю от стыда. « Господи, что она обо мне подумает? Неужто сочтёт проституткой, вульгарной беспутной девицей без роду и племени? А я ведь с ней даже не поздоровалась, не поприветствовала, как подобает. Думаю, реверансы тут будут лишним, а элементарное «здравствуйте» не помешает». - Эм, мисс, простите…я…это…просто….здравствуйте. - Здравствуй. – На удивление спокойно ответила моя собеседница, явно не намереваясь продолжать этот бессмысленный разговор, и ясно дав мне это понять, обратившись к сыну. – А ты, дружок, мог бы и предупредить мать о том, что собираешься притащить в дом очередную гадость. Провиантом запасаешься? - Очередную гадость притащили вы, мама, когда порог этого дома переступил мой младший брат с сигаретой в зубах. Вот это была воистину гадость, а это ,– Слендер небрежно, словно мешок с картошкой, поправил сверток на своём худом плече, в котором всё это время томилась я, - это нечто вас ни коим образом не касающееся. Однако, если уж так вам удобнее, можете считать это провиантом. А теперь позвольте пройти. У меня есть неотложные дела. - Так уж и неотложные? – спрашивает она. Слендер ничего не отвечает, лишь демонстративно разворачивается, направляясь к другой двери в противоположном конце коридора, оставив материнский вопрос без ответа. Но это даже и к лучшему. Я, наконец, смогла рассмотреть ту, которую мой мучитель с такой холодностью и пренебрежением называл матерью. Это была женщина необыкновенной красоты, как бы глупо, учитывая практически полное отсутствие лица, это не звучало. Да ,она была красива. Худенькая высокая барышня, одетая в платье моды позапрошлого столетия, с длинными чёрными волосами и бледными, почти такого же цвета, что и кожа, губами. Отсутствие глаз скрывалось слегка зачёсанной на бок чёлкой, достававшей ей практически до носика (ну или до того места, где он должен был бы быть). Убедившись, что родственница, явившая себя столь внезапно, нас не слышит, я, наконец, решила продолжить свою террористическую деятельность по отношению к Слендеру. - Так значит, твоё имя Слендер. - … -Никогда бы не подумала, что такой великовозрастный дядя как ты всё ещё с родителями живёт. Что, так и не удалось мамочкину юбку то отпустить? Ну что же ты молчишь, ммм, Слендик? Ответом на моё замечание послужил весьма болезненный удар о стену. Не удивлюсь, если с потолка посыплется штукатурка, ибо силы, с которой меня впечатали в стену, хватило бы на то, чтобы превратить в лепёшку КАМАЗ. - Я пока терплю, спуская тебе с рук каждое слово, что ты посмела произнести. Испытываю на прочность то, что в любой момент могу сломать, если бы не наш уговор. – А следующие слова он практически выплюнул мне прямо в лицо, противно улыбаясь. - То, что ты еще жива - лишь случайность, стечение обстоятельств….легко поправимое стечение обстоятельств. - Легко поправимое кем? Уж не тобой ли? Брат, если человеческое существо, находясь у тебя в лапах, остаётся в живых более чем на пару часов, это уже признак того, что оно либо припасено тобой для постельных утех, либо никак не хочет расставаться с жизнью. А, если уж брать в расчёт и тот факт, что все дни, пока эта плоскогрудая шалава валялась в твоей комнате, ты суетился возле неё, то соответствующие выводы напрашиваются сами собой. БАХ!!! – в нескольких сантиметрах от меня рухнула на пол большая хрустальная ваза – одно их немногих украшений этой комнаты, не считая картин на стенах. Стараясь дышать как можно ровнее, перевожу взгляд на второго безликого. Тот улыбается до ушей своей омерзительной клыкастой челюстью и показывает мне язык. В отличие от своего старшего брата, имевшего за место лица лишь слабые намеки, у этой твари оно было, но, как и у матери, лишь частично. У него был рот и зубы в два ряда, острые, как у акулы. Противная личность, успевшая в первые же минуты нашего с ним «знакомства» вызвать у меня чувство отвращения не только своим поведения и манерой разговора, но и видом. И появился он, к слову, в клубах дыма, правда, сигаретного, но дыма. - Братец, не сочти за труд, когда поутихнешь, представь меня этой..-и тут он замолчал, пытаясь в течение нескольких минут подобрать моему существу подходящее, но в то же время обидное и наиболее ярко отображающее моё нынешнее положение прозвище. Желание задеть меня, обидеть в его голосе присутствовало. - Я полагаю, что она и у себя на родине не раз встречала таких вот не до конца кастрированных кобелей, как ты, так что имя твоё, по крайней мере, условное, ей должно быть знакомо. - Ну, ну, полегче. Напрасно ты так. Меня твоя кукла, даже если дать ей в руки плётку и одеть в более откровенный наряд, не привлекает. Сисек нет и жопы тоже. Слендер тем временем выпрямился, расправив плечи, и принялся по новой заворачивать меня в одеяло. На наглую клыкастую морду брата внимания он так и не обратил. - Кажется, кое-кто тут всё-таки обиделся. Что , брат, не получается у тебя больше держать в страхе весь дом. Утратил ты свой авторитет, - продолжал издеваться зубастик. - Утратил авторитет, говоришь. Интересно, как ты потом будешь девок кадрить, если я переломаю тебе все рёбра и одно из них засуну вместо носа? Мм? - Интересное предложение. Я подумаю над этим, лет через сто. Мужчина, наконец-то, отошёл от стены, на которую облокачивался всё это время и, довольно улыбаясь, делая несколько шагов в нашу сторону. Слегка склоняется надо мной и, не обращая никакого внимания на неудобства, которые он доставлял сейчас старшему брату, пялится на меня минуты три, а затем, дыхнув мне в лицо перегаром, поспешно уходит. - Воистину гадость в дом приволокла. Глупая женщина. – Бубнит себе под нос Слендер и опять закидывает меня к себе на плечо, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж. Всё оставшееся время, пока мы не спеша поднимались по лестницам, пересекали коридор за коридором, я с нескрываемым интересом изучала своё новое обиталище - огромный особняк, с высоченными потолками и каменным полом, винтовыми лестницами и выкрашенными в красный стенами, увешанными картинами и гравюрами. Повсюду стояли какие-то столики, шкафы (в том числе и книжные), вазы с цветами, стулья с позолоченными спинками, диванчики. И, не смотря на то, что порой весь этот набор, да ещё и не в одном экземпляре, мог располагаться в одной и той же комнате, ничто не казалось лишним и было весьма уместно. - Мы на месте, - пробасил мужчина, бросив меня вместе с одеялом на холодный паркет, - правила пребывания в этом доме я объясню позже. Теперь эта комната твоя. Я не стану пристёгивать тебя к кровати. Не вижу необходимости. И запомни: ты в этом доме нежеланный гость, посему покидать данную комнату я тебе запрещаю. Завтрак, обед и ужин тебе будут доставлять прямо сюда. Если что-то потребуется, ты можешь обратиться к прислуге. Вопросы есть? - Да. - Тогда до завтра. - Эй, я же сказала, что у меня есть к тебе вопросы! Эй! Куда ты пошёл!? – завопила я, поспешно поднимаясь на ноги . Но ответом мне послужило глухое молчание. Мужчина, недолго думая, покинул теперь уже мою комнату, не удосужившись даже прикрыть за собой дверь. «Чурбан неотёсанный! Каланча в костюме!- ругала я почём зря существо - Что он себе позволяет? Да как он вообще смеет так со мной обращаться? Сначала со стеной поцеловаться заставил, потом на пол бросил. А мне вообще-то тоже бывает больно, если кто не знал.» Да, я частенько разговариваю сама с собой. Не помню точно, когда выработалась у меня эта привычка, но не раньше того момента, когда меня приволокли в ту проклятую лабораторию. Раньше у меня было всё: были друзья, была семья, была личная жизнь, а теперь нет ничего. Теперь есть только этот чудик, его семейка и жгучее желание отомстить. Но это все потом. Сейчас мне просто жизненно необходимо было принять горячий душ и хорошенько поесть, чем я собственно и занялась. К моему великому удивлению, не все обитатели этого дома не переваривали людей. Служанка Сара, основной заботой которой теперь стала я, была милой и приветливой девушкой, лет двадцати пяти. Именно она, после того, как принесла долгожданный обед, объяснила мне, кто есть кто в этом доме, чей голос имеет большее значение и кого мне уж точно стоит обходить стороной. « Ни в коем случае не приближайся к госпоже Мери и её супругу, а также старайся не попадаться на глаза Оффендеру – их среднему сыну. Он-то уж точно не упустит возможности позабавиться с тобой» - говорила она, а мне в свою очередь, подобно губке, приходилось впитывать каждое её слово. После того как девушка, собрав все тарелки и оставив для меня любезно пожалованное Слендером блюдо с фруктами, ушла, я смогла перебраться на кровать. Время для послеобеденного сна ещё не подошло и у меня оставалось несколько минут для того, чтобы переосмыслить всё произошедшее со мною ещё раз, но уже, как говорится, на трезвую голову. « Слендер сказал, что, если я соглашусь помочь, он вернёт меня в прежнее состояние. Но что я тогда буду делать? Как буду жить? Смогу ли просто так вычеркнуть из памяти те года, проведённые в заключении? Нет, думаю, нет. Тогда есть ли смысл ввязываться во все это? Не лучше ли сразу отказаться и принять себя такой, какая я есть? А может это шанс? Шанс всё изменить? Не знаю, не понимаю. Решение необходимо принять в любом случае. В любом случае…» Погружённая в раздумья я сначала старалась не обращать никакого внимания на шорохи и стуки у себя за спиной. Да и какое мне дело до того, чем там занимаются мои соседи. Как и сказала Сара, левое крыло второго этажа предназначалось для особо важных гостей, и потому состояло из двух библиотек, одной приёмной и семи спальных комнат, обустроенных по высшему разряду. Гости в этом доме бывали разные и потому меня, по её словам, не должна удивлять даже орава, которая вполне может ввалиться в мою скромную обидеть, держа в руках топорики. Но ведь если и вваливаются незваные гости, то никак не через окно. Кстати о незваных гостях…. Все то время, что я провела в раздумьях, моё окно оставалось открытым, в результате чего температура в комнате значительно понизилась. Холодное в этом году выдалось лето. Дожди и стужа совсем как зимой. Я упорно не желала подниматься с кровати до тех самых пор, пока мои ноги окончательно не заледени. - Ну, чёрт бы тебя побрал, - бубнила я, волоча одну за другой ватные ноги, - мы в каком вообще веке живём? Если эта комната для гостей, то почему же тут даже камина нет? - Потому что умные люди эту комнату занимают только в тёплое время года. Слендер и правда любит зло пошутить, ты не находишь? Меня передёрнуло. Голос, явно не принадлежащий ни одному из известных на сей день мне обитателей особняка, молодой и с легкой хрипотцой раздался у меня прямо над ухом. - Ты поступила весьма неосмотрительно, решив оставить окно открытым. Ведь это идеальный шанс…для меня. Это твой грех, а за грехи нужно платить. Иди спать. – Выдохнул мне в ухо этот ненормальный, приставляя сверкающее лезвие ножа к горлу и придерживая одной рукой за локоть. « Господи, нет, неужели я так и умру? Неужели так всё и закончится? Я не хочу, нет..Слендер, пожалуйста…. Пожалуйста, помоги мне. Помоги мне!» - молила я. «Думай. Вспоминай. Память – ключ к твоей свободе. Память – ключ к жизни. Вспоминай. Ты знаешь. Ты всё знаешь.» «Да что я могу знать? Что!? И как ты вообще со мной общаешься то? В телепаты подался? Черт с тобой, скажи только, что же я должна вспомнить?» Никогда ещё мне не приходилось общаться с людьми подобным образом. Всякое, конечно, бывало, но чтобы такое – никогда. Ноги трясутся, сердце бешено колотится в груди, а я стою и вспоминаю. За моей спиной находится настоящий маньячина, а стою, сука, и вспоминаю. Вот только что? Что я должна была вспомнить? А может быть не что, а кого? «Ключ к свободе – память, так ты сказал. Значит для того, чтобы этот шизик отпустил меня, я, прежде всего, должна его вспомнить. Неужели ты думаешь, что я могу быть с ним знакома? Не выспался что ли?» « Такие крысы как ты обычно каждую собаку во дворе знают. Вспоминай.» « Чёрт с тобой! Вспоминай… Как я могу вспомнить человека, если даже лица его не вижу? Немыслимо! Подождите ка….» - Убери от меня свои грязные лапы, Джеффри Вудс! – выкрикнула я, в надежде, что хоть кто-нибудь меня да услышит, хотя надеяться мне было, в общем, то не на что. Моя жизнь, как и сказал Слендер, в этом доме не стоила и гроша. Никто бы не поспешил мне на выручку. Никто бы не протянул мне руку помощи. Да что помощь. Никто бы даже моих криков не услышал. Ничуть не удивилась я и тогда, когда получила в качестве ответа лишь глухое сопение, переросшее вскоре в истерический смех с легкой, едва ощутимой хрипотцой. - Ха…ха…ха-ха-ха-ха-ха-ха! Великолепная попытка! Какой голос! Теперь твоя смерть доставит мне ещё большее удовольствие. Я наконец-то почувствую удовлетворение. Утолю свою жажду. А ты…ты будешь кричать. Ну, давай же, моли о пощаде, дрянь! Кричи! Покачиваясь из стороны в сторону, молодой человек с каждым словом всё сильнее и сильнее сжимал меня в своих объятьях. Я чувствовала его ледяное дыхание. Оно, точно дыхание смерти, с которой этот полоумный себя ассоциировал, обжигало мне кожу, заставляло сердце биться с новой силой. Но бросать начатое на пол пути я не собиралась. «Нет, я не та, кто вот так просто сдаётся. Я знаю тебя. Я помню тебя. Да и ты, я уверена, меня бы забыть не смог. Я буду бороться. Бороться с тобой. Да, у меня примитивные методы борьбы ( и больная спина), но не зря же психологи твердят всем и каждому, что начинать решение проблемы лучше с разговора». - Смех у тебя, конечно, от бога. Да вот голосок подкачал и рожа тоже. Раньше ты у нас, ушлюшлюпик, всё хмурый ходил, а теперь в шуты подался?! Дятел.. - Ушлю…ушля…шлюш…чего!? - предпринял попытку повторить своё «новое» прозвище маньяк. - Того, Джеффи, того. Я – Александра Самойлова. Саня, Сашок – проще говоря. Ну, напряги свою единственную и притом прямую извилину, попытайся вспомнить. Я же… - Не бухчи, - приказал маньяк, - это раздражает. - Раздражает его это, видите ли…. Черепушка-то всё ещё бо-бо, да? – осведомилась я, слегка поплясывая, ибо возможности « облегчить душу» пока не представлялось. - Ага, бо-бо..-лениво ответил парень, пряча сверкающее лезвие ножа за спиной и делая несколько шагов назад. Наконец я получила долгожданную свободу. Никогда бы не подумала, что встреча с маньяком произведёт на меня столь сильное впечатление. Помимо нервного тика на левом глазу и полного мочевого пузыря я наверняка получила ещё и пару-тройку серебряных волос. И это мне ещё повезло! Многие бедолаги за подобные слова заплатили бы жизнью, так что нарушенная психика – ещё цветочки. Я же решила для начала отдышаться, прийти в себя, так сказать, а уж потом оборачиваться. Даже не смотря на то, что юноша даровал мне свободу, зверское чувство тревоги и опасности не пропало. Я была уверена – маньяк больше не притронется ко мне. Но ведь не обязательно дотрогаться до человека, чтобы лишить его жизни, верно? Он мог бы метнуть в меня нож. Это было не трудно, учитывая то, на каком расстоянии друг от друга мы находились. - Стой на месте и не вздумай поворачиваться. – Потребовал он. Мне оставалось только покориться. В течение оставшихся пяти - десяти минут молодой человек с явным интересом рассматривал меня, изучая и сравнивая. Потрепал волосы, пощупал, где только можно и, хмыкнув, направился к входной двери, ничего не сказав. По его виду и дураку было бы понятно, что он чем-то не доволен. Что-то явно было не так. - А уходить по-английски, между прочем, в данной ситуации не красиво! Мы же столько времени не виделись! - Время значения не имеет. Прежние связи тоже. Больше бывший одноклассник не сказал ни слова и лишь молча покинул комнату. Хорошо ещё, что не через окно. Видимо вылезать через форточку в его планы явно не входило. - Ну и иди, плакать не будем! - прокричала я в след гостю, запирая дверь на ключ. Хватит с меня этих ночных похождений. Я, даже ничего не делая, сильно устала. Максимум на что меня сейчас хватит – закрыть окно, зайти в уборную и забраться в тёплую кровать. Всё остальное, как, в общем то, и всегда, потом.

***

Впервые мы встретились с ним лет десять тому назад, может одиннадцать. Я – маленькая русоволосая девочка, что вынужденно сжимала в руках огромный, доверху набитый всякой всячиной портфель брата-громилы, умоляла прекратить его, остановить рукоприкладство. Он – обычный подросток, отчаянно махавший кулаками, в попытке защитить своего старшего брата. Любимого брата. Моих причитаний никто не слушал. Они, казалось, были недосягаемы для них, не могли быть услышаны. Им было все равно. Они дрались насмерть. Защищали каждый свою драгоценность. Только ведь у каждого они свои, разные. Для братика нет и никогда не было ничего важнее, чем собственная репутация, авторитет. А мальчик..он просто пытался отстоять свою…нет, их…пытался отстоять их честь, их достоинство. Драка окончена. Мой брат, виня во всём меня и проклиная обидчика, хватает портфель и бежит прочь. Его друзья, едва поспевая, бегут следом. Они же остаются. Старший помогает младшему подняться на ноги, отчищает от грязи его костюм, пальцами расчёсывает спутавшиеся волосы. Я стою тихо, точно мышка, не решаясь произнести ни слова. Мне стыдно. Стыдно за себя и за него. Стыдно, что к своим годам мой брат так и не научился решать конфликты миром. Что он до сих пор задевает чужих детей, отбирает у них деньги, избивает, поливает грязью, противно при этом посмеиваясь. - Не переживай. В этом нет твоей вины, - обращается ко мне светловолосы и, по видимому, старший из братьев. – И извиняться, тоже не стоит. Младшие братья и сёстры не должны расплачиваться за грехи и немощность старших. Это глупо и немыслимо. Делаю шаг назад, чем привожу в замешательство своего собеседника. Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Пауза постепенно затягивается. Мы не решаемся произнести ни слова, лишь бесполезно открываем рты, тупо уставившись друг на друга. - Ахах…аха..аха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! – раздаётся за нашими спинами. По телу пробегает лёгкая дрожь. Этот смех..он не был похож на смех ни одного нормального человека. Да и повода посмеяться не было. Мой собеседник выпрямляется и, хватив ртом воздух, поворачивает голову в сторону весельчака. - Джефф, что-то не так? С тобой всё в порядке? – поинтересовался старший из братьев, но ответа не последовало. Тот, кого только что назвали Джеффом, обхватывает свои плечи руками, не прекращая смеяться. Мы видим, как он пытается прийти в себя, успокоиться. Хочет взять под контроль этот внезапный приступ смеха. Хочет и не может. - Иди домой, - холодно, но, тем не менее, без злобы в голосе, попросил меня светловолосый, - я угомоню его. Это не страшно. Не волнуйся. Я послушалась. Честно говоря, у меня уже не было никакого желания оставаться на этом злополучном месте. Уже не раз мне приходилось наблюдать за тем, как брат вот так вот расправляется с ни в чём не повинными подростками. Но то, как расправляются с моим братом, я видела впервые. Он стонал и выл, точно загнанный в угол волк, метался из стороны в сторону, нанося один за одним бесполезные и малоэффективные удары. А тому мальчишке всё было нипочем. Он лишь смеялся над его жалкими попытками защитить себя. Смеялся… Дома меня, как и полагается, ждали разборки, но не с родителями, как это бывает в большинстве семей, в которых дети возвращаются домой посреди учебного дня без видимой на то причины, а со старшим братом. Не скрою, он частенько кричал на меня, не гнушаясь даже рукоприкладством, но дальше шлепков и пощёчин дело, слава Богу, не заходило. Вот и сейчас Ренди встретил меня не самым приятным образом. Кричал, злился, опрокидывал мебель и вел себя весьма не благоразумно. - Я уничтожу его, - шипел он, - этот сопляк мне за всё ответит. Будет кровью харкать. Паскуда. Мне же оставалось только молча выслушивать всё это, боясь и слово лишнее вставить, в надежде, что брат успокоится. Тут же мне вспомнились слова того белобрысого подростка. Лью, кажется….Он упоминал что-то на счёт того, что младшие братья и сёстры не должны нести ответственность за старших.. Я бы не сказала, что Ренди был уж настолько старше меня. Хоть по внешнему виду и не скажешь, но, тем не менее, мы с ним были, есть и остаёмся близнецами. И никогда не было в нашей семье такого, чтобы брат нёс ответственность за сестру и наоборот. Особой привязанности по отношению друг к другу мы не чувствовали. Любви не питали. Было какое-то слабое ощущение поддержки, но не более того. Он мог часами слушать мой треп, а я в свою очередь должна была всеми силами сдерживать его порывы, не позволять ему громить дом и т.д. Одним словом, наша жизнь ни чем не отличалась от жизни типичных тринадцатилетних подростков. С братьями Вудс мы встретились спустя три недели после вышеупомянутых событий. Ни одной из сторон эта встреча особой радости не принесла. Брата ужасно злил тот факт, что я оказалась в одном классе с Джеффом – его теперь уже кровным врагом. Он просто не мог видеть меня счастливо улыбающуюся в его компании. Не позволял нам общаться, прерывая завязывающиеся беседы какими-нибудь глупыми и весьма не уместными вопросами. Караулил меня у школы, под предлогом проводить до дома – якобы беспокоясь за мою безопасность. Но как бы он не старался, помешать двум безбашенным подросткам подружиться никак не мог. К пятому классу мы успели стать настоящими друзьями, проводили вместе дни и ночи, гоняли на улицах голубей, в зимнее время катались на коньках . Не могу утверждать о нём того же, но как к другу, я сильно привязалась к этому мальчишке. Наверно, именно по этой причине я была одной из первых, кто навестил Джеффа в больнице, кто увидел его новое лицо и не испугался. Я около получаса просила у него прощение за поступок брата, не обращая внимания на поминутно повторяющуюся фразу « Я не держу на тебя зла». А потом он пропал. Пропал из дома. Из города. Но каким-то чудом умудрился остаться в моём сердце. Любовь? Не думаю. Скорее сильная привязанность и чувство благодарности за все те чудесно проведённые вместе годы. Даже после похорон его семьи, на которых не было практически никого (Ведь и хоронить то было некого. От тел членов его семьи и, как предполагали следователи и Суд. Мед. Эксперты, самого Джеффа ничего не осталось, кроме горстки пепла и парочки обуглившихся костей.), я верила, жила и верила в то, что где-то далеко-далеко от этого проклятого места всё ещё продолжает биться одно единственное сердце. Сердце моего друга. Сердце Джеффа.

***

      Утро следующего дня встретило меня теплом и свежей прохладой. Как выяснилось, в свете недавних событий, я не умею, не только общаться с себе подобными (нелюдями), но и закрывать окна. « Даа уж, - подумала я,- если Слендер узнает, что его гостья настолько беспомощна, он не то что засмеёт меня, а на фарш для котлет пустит. Так что, Александра, оторви ка свою толстую задницу от кровати и ..» - Мисс Александра, будьте добры, откройте дверь. Мягкий мелодичный женский голос вырвал меня из мира грёз и сладких раздумий, заставив таки подняться и, волоча ноги подойти к двери. Почему-то именно сейчас у меня не было никакого желания встречаться ни со Слендером, ни с его родственничками, ни даже с Сарой. Но, увы, пришлось. Стоило лишь мне повернуть небольшой железный ключик, что всё это время продолжал торчать в замочной скважине, как дверь с грохотом открылась, ударившись ручкой о стену, открыв моему взору всё ту же милую и до противного заботливую служанку. - Простите меня за столь ранний визит, мисс, но хозяин приказал мне привести вас к нему. - Хорошо, хорошо. Я сейчас . Подожди две минуты. « Нахальный монстр. Да как он смеет обращаться со мной подобным образом? О маньяках, проживающих в его доме, не сказал. О прислуге, имеющей привычку вламываться в чужие комнаты подобным образом, не сказал. О чём он вообще думает?!» - ворчала я себе под нос, натягивая на ноги узкие джинсы, которые каким –то чудом умудрилась снять вчера ночью, хотя ложилась в одежде.       Всю отнюдь не длинную дорогу до библиотеки, в которой и разместился мой новый хозяин, мы шли молча. Служанка то и дело поправляла передник. Я же, тупо уставившись ей в спину, шла следом. Говорить что – либо не хотелось, да и смысла начинать разговор не было. Как только мы пришли, девушка дала мне пару указаний относительно того, как всё же следует себя вести, и поспешила удалиться. Я же набрала в грудь побольше воздуха и нерешительно коснулась костяшками пальцев деревянной двери. - Заходи, - приказал виновник моего беспокойства, голос которого я научилась распознавать в первый же день своего пребывания в этом дома. Да и было это вовсе не трудно. Я приоткрыла дверь и , сделав всего несколько шагов, встала как вкопанная. Столько народу за одним столом я в своей жизни не видела. Одних безликих тут было никак не меньше семи штук, что уже вызывало у меня некое беспокойство. - И так, теперь все в сборе. Можно начинать, - пробасил Слендер, приковав внимание каждого в этой комнате к себе. – Я хочу представить вам свою невесту Александру. И вновь взгляд каждого присутствующего здесь был устремлён в мою сторону, а я…я…. -ЧЕГО!!!!!!?????.....