Не уберегли

То, во что ты превратил всё это - для меня невыносимо. Чем дальше - тем больше. Ты превратил всё в фарс, в показуху, в мелодраму для малолетних идиоток. Я до слёз могу доходить, когда вспоминаю наш первый серьёзный тур. Тогда на сцене ты не подходил ко мне и не смотрел на меня с показушной похотью. Тогда я мог наслаждаться тем, как ты вкладываешь всего себя в каждый звук, каждую ноту, каждое слово. Твой голос сочился любовью. В нём была любовь к музыке, а когда речь заходила о смысле некоторых песен - ты вкладывал всю свою любовь ко мне в каждое слово, каждую интонацию. Тогда было так здорово в гримёрке украдкой прикасаться к твоей щеке. Украдкой потому, что уже было ясно - мы не просто братья. Мы оба заливались лёгким румянцем при каждом поцелуе. И ты берёг всё это, так же как и я. Мы не хотели, что бы кто-то проникнул в самое сокровенное, самое личное, в наше. Мы старались сохранить такую хрупкую, но в то же время крепкую, запретную связь. Мы хотели что бы это трепетное чувство никогда не умирало. Но потом... Ты стал зависимым от этой жуткой славы, ты вжился в роль, которую тебе дали. Моя роль давалась мне легко. Я изображал то, что я видел во многих, но что было лично для меня всегда противоестественным, это была просто игра. Но самым страшным было то, что ты играл настоящим. Пара случайных взглядов, подтверждение того что мы очень дороги друг другу... И мир сошел с ума. То что было единственно-правильным для нас двоих - люди превратили в пошлый, грязный предмет для поклонения. И это стало так из-за твоего поведения. Ты стал пользоваться тем, что среди фанатов появилось слово "твинцест". Стал чаще подходить ко мне на сцене, смотреть на меня с похотью, говорить вещи, которые привлекали к нашей связи внимание. И люди на это стали покупаться. Да, ты искусно владеешь словом. Ты всегда умеешь сказать это так, что бы одни умилились братской заботе, а другие стали представлять как прошла наша вчерашняя ночь. И когда я попытался воспротивиться этому - ты сказал, что так надо. Что иначе мы не сможем быть и дальше популярными, а ведь для тебя так важна музыка. И я терпел. Потому что я знаю как для тебя это было ценно, то что ты смог петь на сцене, выражать свои чувства через песни. Я терпел потому, что люблю тебя, и хочу что бы ты был счастлив. Но сейчас... Когда из нашей музыки ушло всё то что было, тот старый смысл, гармония, свобода... Когда в угоду популярности и славе ты уничтожил то, к чему мы так стремились... Я перестал тебя понимать. Я уже не знаю - тот ли это Билл, которого я так ждал десять первых минут своей жизни. Ты стремишься к большей славе, ты привлекаешь публику старательно, усердно. И в то же время ты смеёшься над ней, выкидывая всякие идиотские номера, которые фанаты принимают за новый повод для поклонения. Ты начинаешь ненавидеть их, а остатки твоих чувств иссякают, потому что ты понимаешь как ошибся. Но ты уже не можешь отказаться от всего того, что получил, ты теряешь себя, теряешь нас. Твоя жизнь стала постоянной ролью. Наши отношения практически перестали существовать. Когда-то занятия любовью превратились в обычный секс. И только изредка, когда ты спишь на моей груди, я чувствую как по моей коже стекает твоя холодная слезинка, а ты, как в бреду, шепчешь "Прости, Томи". И как же тяжело, когда на каждую мою надежду ты отвечаешь очередным мерзким поступком, потому что ты не в силах отказаться от популярности. Ты мучаешь меня, но я не в силах тебя оставить. И вот опять я испытываю боль. И опять мне хочется убежать, ничего не знать о сцене, популярности, славе. Потому что снова самое дорогое и сокровенное - то, что мы едины, ты хочешь выставить напоказ. Когда-то я сказал, что наша связь не нуждается в доказательствах, когда ты первый раз ляпнул прессе про желание сделать одинаковые татуировки. Тогда ты смолчал, потому что ещё не до конца потерял рассудок. А сейчас... Ты просто ставишь меня перед фактом, говоришь дату и название салона, в котором нам сделают одинаковые надписи на одинаковых местах. И я молчу. Пойду и сделаю. Мне снова будет больно. Хотя надежда и не умирает, но боль сильна, мне тяжело. Но как же я хочу снова прикоснуться к тому телу, на котором была лишь одна тату - знак нашей группы, которая была для тебя возможностью дарить людям музыку. Прикоснуться к тому телу и услышать "Я всегда буду оберегать тебя, Томи", на которое я смеялся отвечая, что это я старший, и беречь нужно тебя. 26.07.10