Крылья для двоих

      Я шла после репетиции спектакля вместе со Скандаром по ветреней осенней улице, кутаясь в свой легкий шарф. Сентябрь уже подходил к концу, и осень уже с полной силой воцарилась на улицах. Голые деревья навевали уныние, серое небо давило на итак не очень веселое настроение, а редкие почерневшие листья, гонимые ветром, пробегали по лужайкам и застревали то в рыжей сухой траве, то в ветвях деревьев или кустов, то на самих ногах. Интересно, кто же меня так недолюбливает? Сегодня на репетиции со мной опять случился не очень хороший случай. Только на этот раз стекло и стекловату мне подкладывать не стали, а просто изрезали ленты на пуантах и вытащили из стельки, так что мне пришлось танцевать босиком, что в балете не очень удобно, скажу вам. - Ты так из-за пуантов расстроилась? – услышала я голос друга. - Нет, - вздохнула я. – хотя надо было. Просто я понять не могу, что я кому сделала, чтобы так меня ненавидеть.       Скандар положил мне руку на плечо и, улыбнувшись, сказал: - Не волнуйся – всё будет хорошо. Просто не думай об этом, хотя это, конечно, неприятно. Значит, ты просто кому-то не безразлична, раз он такое внимание тебе оказывает. Ну а пуанты мы тебе новые купим. - Хочется верить, - хмыкнула я и продолжила идти по улице домой в компании друга.       С вечеринки в стиле дикого запада прошло почти две недели. Конечно, мама была в таком легком шоке , когда увидела меня с парнем, спящих в гостиной, да притом ещё и обнявшись. Можно подумать мне четырнадцать, а мама хочет, чтобы я до старости в девках проходила. Даже наш многоуважаемый отчим сказал в мой адрес несколько слов, что я воспользовалась случаем отъезда матери и стала приглашать парней домой. Я что, бордель дома развели что ли? Я им так и сказала и, хлопнув дверью, ушла в свою комнату. На следующее утро мама вроде бы остыла и не вспоминала этого случая. Мне же было абсолютно наплевать как и все эти десять лет совместной жизни с отчимом. - Спасибо, что проводил, Скандар, - поблагодарила я друга, когда мы подошли к моему дому. - Всегда, пожалуйста, - улыбнулся он. - Пока, - улыбнулась я в ответ. - Пока, - повторил друг и чмокнул меня в щечку. Я открыла дверь и, помахав парню, скрылась в доме.       После вечеринки наши отношения друг к другу изменились. Это уже было больше чем дружба… но и не любовь. Я уже не могла представить свои обычные будни без верного спутника. Меня уже начали узнавать знакомые Скандара, и меня это непонятно почему радовало. Все больше времени я стала проводить и с Мэделин. У нас оказалось очень много общего, а вообще мисс Чад очень милая и веселая девушка с большой душой. Надо же, ещё месяц назад я не знала всех этих людей, хотя они, мягко говоря, проходили у меня перед глазами, а сейчас я и представить себя без них не могу. Ну а вот с Алексой у меня уже не очень хорошо. Мы с ней так и не помирились. Она всегда делала вид, что меня не замечала и всегда уходила, когда я начинала с ней разговаривать. Вскоре я перестала это терпеть и тоже начала делать вид, что совсем не знаю эту рыжую бестию. Алекса при этом ещё и не всегда появлялась в колледже, а на следующие дни приходила очень усталой.Как я думаю, она решила пойти по стопам Тины и начала все дни шататься по клубам. Однако меня уже это не касалось, как я поняла по её поведению. С репетициями у меня, напротив, стало на много лучше. Удивительно, но я уже выучилась весь сценарий целиком и полностью! С сегодняшнего дня мы уже начали репетировать весь спектакль, но пока что без всяких подробностей, песен и танцев. Слава Богу, что поцелуй тоже относился к таким подробностям, и его мы тоже не репетировали. Я от этого была только рада. Дело даже не в том, что я боюсь целоваться с другом… Хотя нет, и в этом тоже, но ещё и в том, что мне придется это делать на публике. Ну, Скандар на актерском факультете, думаю, его это не смутит. Однако я – совсем не актриса, так что и это боязнь у меня обоснованная.       Сняв курточку и повесив её на вешалку, я разулась и пошла на кухню. Репетиции уже стали проходить не по тридцать-сорок минут, а по два часа, поэтому я успела основательно проголодаться. Я нашла себе кофе и сделала себе омлет с беконом. Для одного раза, наверное, хватит. Первые пять минут готовки и трапезы прошли спокойно, а потом на кухню зашла мама. - Привет, Элиза – улыбнулась женщина. - Угу,- промычала я, продолжив ковырять бекон вилкой. При матери как-то расхотелось есть. Я отхлебнула кофе. По кухне разнеслась напряженная тишина, и только постукивание вилки об тарелку разбавляло обстановку. Мама оперлась об стол и спросила меня: - Как дела в колледже. Я все-таки забросила кусочек яичницы в рот и, прожевав его, ответила: - Нормально.       Очевидно, мама уже привыкла к таким немногословным ответам. Она знала, что у меня бесполезно все расспрашивать. Я добавила в кофе горячей воды – он остыл немного – и отхлебнула от него. Кипяток обжег мне язык, и я резко поставила кружку на стол, немножко его облив. - Ну что ты, осторожней надо, - встрепенувшись, произнесла мама и подошла к столу с моей стороны, взяв тряпку. - Я сама, - пробубнила я, выхватив тряпку, и стерла со стола лужицу черного кофе, от которого в воздух поднимались струйки горячего пара. Я бросила тряпку на стол и снова села кушать. Мама молча смотрела, как я вилкой поддела кусок бекона и закинула его себе в рот. - Как репетиции проходят? – поинтересовалась она. - Прекрасно, - без энтузиазма ответила я. Похоже, омлет мне спокойно не дадут доесть. - А с занятиями как? – снова спросила мама.       Я вздохнула, сжала кружку с кофе, отпила от нее и посмотрела на мать. - Отлично, - после небольшой паузы сказала я слегка громко.       Я расковыряла вилкой середину яичницы и постукивала пальцами о стол. Мама немного отошла в сторону. Минуты две кухня находилась в тишине. - Как тот паренёк? – спросила мама о Скандаре.       Она уже начинает меня раздражать. - Нормально, - буркнула я, проткнув кусочек бекона. - А подруги как? - Нормально, - ответила я и поднесла бекон к губам. - Почему у тебя всегда один и тот же ответ… - пожаловалась мама и вздохнула. – Может тебе ещё что-нибудь приготовить. Кофе, например, налить? Ну не молчи, Элизабет! Может, поговорить хочешь? У тебя проблемы или…       Я резко бросила вилку в тарелку, так и не съев кусочек бекона. От звона металла мама даже вздрогнула. - Неужели даже поесть спокойно нельзя! – раздраженно начала я. – Обязательно с вопросами надо приставать?       Я вскочила со стула и быстрым шагом направилась к себе в комнату. По пути я врезалась в отчима и, не попросив прощения, ушла, хлопнув дверью. Я закрыла её на замок и бухнулась на кровать. Как же я устала. Я повернула голову и посмотрела на часы. Черные стрелки показывали десять минут четвертого. «Может прогуляться сходить?» - предложил мне мой прекрасный мозг. Я села на кровать и посмотрела на погоду за окном. Ветер качал голые ветви деревьев, сухая трава нагибалась под ветром и выглядела, как старый выцветший и приглаженный ковер, а один прохожий кутался в свое длинное пальто, нахохлившись, как воробей. Я вздохнула. Подойдя к своему письменному столику, я взяла плеер и наушники. Делать ничего не хотелось. Абсолютно. Я подошла к окну и села на подоконник. После нажатия кнопки плеер моментально включился, и вскоре в моих ушах звучали самые разнообразные песни. Я обхватила ноги руками, положила голову на колени и уставилась на серый пейзаж Лондона. И почему осень всегда такая серая и грустная? Это, наверно, так по лондонски. Интересно, а в других странах такая же унылая осень или только в Британии? Вскоре никакой мысли в моей голове не оказалось, и я, прильнув головой к прохладному стеклу, закрыла глаза… и, похоже, уснула. Мне даже приснился сон. Редкое для меня удовольствие. Я никогда не вижу снов, когда сплю. Ну бывало, конечно, пару раз, правда я их уже не помню. Мне снилось, что я иду по какой-то улице, а по её дороге с каменными и бледными почти белыми лицами проходят люди. Хотя правильнее выразиться, маршируют. Я неуверенно сделала несколько шагов вперед. Сейчас я смогла поближе их разглядеть, и поняла, что на их лицах были белые маски без эмоций. В воздухе я отчетливо слышала каждый шаг, отчеканенный строем людей. Казалось, этим рядам не было конца и края. Мне также ещё показалось странным, что все эти люди марширую по проезжей части. Я же бесшумно и медленно шла по тротуару. Все шла и разглядывала каждого человека в этих странных масках. Некоторые из них мне даже показались знакомыми. Тут я решила посмотреть, куда же я всё-таки направляюсь и, повернув голову, вздрогнула. Передо мной стояла девушка в такой же белой маске и протягивала мне пустой стеклянный бокал. Я постаралась понять, кто передо мною стоит, но так и не смогла различить эту девушку среди моих немногих знакомых. Я неуверенно взяла бокал и посмотрела на него. На вид он был абсолютно обыкновенным да и на ощупь тоже. Я подняла глаза от бокала, но девушки в маске уже не оказалось. Люди до сих пор ходили по дороге, словно солдаты, а я продолжила идти вперед, хотя и не знала, куда это меня приведёт.Улица, как и ряды людей, будто не кончалась. Все дома были почти что одинаковыми, и, как мне показалось, здесь была совсем не осень, а жаркое лето. Тут у моих ног пробежал белоснежный кот. Это было неожиданно, однако меня почему-то не напугало. Кот зашипел на меня и остановился. Потом это животное осмотрела меня с ног до головы и побежала дальше, оставляя черные следы от своих лап. Я наклонилась и поняла, что на следах был пепел. Можно было даже сказать, что сами следы были из пепла. Тут подул легкий ветерок, и весь этот пепел полетел прямо на меня. Я закашляла и начала от него отмахиваться, всё ещё держа в руке бокал. Через несколько минут пепел рассеялся, и я оказалась в хореографическом зале своего колледжа, в котором был полумрак, и приглушенно играла какая-то песня. Посередине почему-то находился круглый стол с одним стулом. Я подошла к нему и села. Вскоре, когда заиграли слова в песне, я вспомнила её. Эту песню исполнял Стинг. Это была его знаменитая «Shape of My Heart». Я сидела за столом и разглядывала бокал. Не смотря на то, что я была вся перепачкана пеплом, он был кристально-чистым. Я оглядела зал. Ничего не изменилось. Всё те же зеркала, станки и скамейки. Я прислушалась к песне и поняла, что скоро должен быть припев, но прежде чем он начался, бокал в моей руке треснул и вскоре разбился, а я тем временем… открыла глаза. В наушниках всё так же играла та же самая песня из сна. Удивительное совпадение! Какой-то странный сон. В наушниках прозвучало: «And if I told you that I loved you You'd maybe think there's something wrong I'm not a man of too many faces Тhe mask I wear is one».* О, да! Эта песня как ни как подходит к моему сну. Я отстранилась от окна и выключила плеер. Часы показывали шесть часов вечера. Ого, ничего я поспала! Если честно, я редко сплю или засыпаю днем. Я потянулась и спрыгнула с подоконника. Левая нога неприятно заныла. Кажется, я её отсидела. Ну ничего – ни в первой. Я бросила взгляд на окно и сразу же повеселела. На улице шёл дождь, а точнее ливень. Ну наконец-то! Первый настоящий осенний дождь! Я выбежала из комнаты, приплясывая, и направилась в прихожую. По пути я встретилась с отчимом. - Куда это ты собралась? – спросил он. - Не твоё дело, - буркнула я. – На улицу. Погулять. - В такую погоду? – удивился он.       Господи… Десять лет уже живее в нашем доме и не заметил, что я всегда выбегаю на улицу под бушующий дождь. Я посмотрела на мужчину и продолжила одеваться. - Когда придешь? – услышала я голос матери. Она-то помнила про моё пристрастие к ливням. Я застегнула молнию на куртке и накинула шарфик. - Не знаю, - ответила я, выйдя из дома, и меня сразу же охватили прохладные струи бушующего дождя. Я подняла лицо, и холодные капли начали стекать по моему лицу, мочив при этом мои волосы. Я улыбнулась и зашагала по улицам Лондона. Прохожих не было, что меня сейчас радовало. Жаль, что только нет рядом Скандара.       Я пригладила волосы и продолжила идти дальше. Тут я увидела небольшой ресторан «Сrazy». Он находился рядом с Сент-Джеймс Парком. Надо же куда я забрела. Я не смогла удержаться и зашла в это помещение. Я была в этом ресторане десять лет назад. Двадцать восьмого августа. Да, даже дату помню. Просто тогда я видела отца в последний раз. Он собирался в свою очередную экспедицию и в честь своего отъезда пригласил нас в этот ресторанчик. Ресторанчик. Я усмехнулась. Сейчас он совсем изменился и вполне заслужил звание ресторана. Тогда, десять лет назад, это было небольшое помещение с пятью-шестью столами и одним официантом в смешном сером фартуке и красной кепке. Сейчас же здесь всё поменялось. «Сrazy» стал больше и выше по стати, ну и официантов тут, конечно, стало на много больше. А тот самый столик, где была наша семья, так и остался стоять на том же месте, правда немного изменился. Я уже собралась пройти к этому столику. - Вашу куртку, мисс, - услышала я голос и слегка вздрогнула. Рядом со мной стоял парень в белой рубашке, галстуке-бабочке и темно-коричневых брюках. Очевидно, это был один из тех типов, которые стоят возле входа в элитных ресторанах и принимают верхнюю одежду у входящих посетителей. Он слегка усмехнулся. Я сняла куртку и отдала её этому парню. - Спасибо, - произнесла я, не зная зачем, но его это, похоже, не смутило. Он взял куртку, а я уже спокойно могла пройти к столику. Он находился почти что у окна. Я села за стол и начала всё осматривать. Определенно, здесь всё изменилось за десять лет. Ту вылазку в ресторанчик, когда я видела отца последний раз, я запомнила навсегда. Помню, как мы с мамой и папой танцевали на маленькой сцене. Сейчас она уже стала большим пьедесталом для музыкантов. Помню, как тот самый официант со смешной кепкой бегал, запыхавшись, от столика к столику. Сейчас же их здесь стало больше десятка. Да, здесь всё изменилось, и я тоже этому не исключение. Я сильно переменилась. Очень. Я жадно оглядывала каждый закоулок ресторана, от которого у меня оставались приятные, но в то же время грустные воспоминания. Вскоре ко мне подошла девушка в белой блузке и строгой коричневой юбке. - Чего-нибудь будите заказывать, - спросила она, лучезарно улыбнувшись. - Кофе, - поколебавшись, ответила я. - С молоком или без? – поинтересовалась официантка, что-то быстро записав в свой маленький блокнотик. - Без, - повторила я. - Ещё что-нибудь? – спросила девушка, так же доброжелательно улыбнувшись. - Нет, - помотала я головой. - Хорошо, - произнесла официантка и, обернувшись, направилась к другому столику.       Через две минуты на мой столик принесли небольшую чашку с черным кофе. Я маленькими глотками отпила напитка и блаженно закрыла глаза. Да, в ресторанах кофе подают что надо. Я пила его и, закинув ногу на ногу, смотрела в окно. По улицам спешили лондонские прохожие. Кто-то шёл с работы, кто-то на работу, кто-то шел с колледжа, а кто-то со школы. Вскоре меня заинтересовала одна фигура бегущей девушки с какой-то странной и большой сумкой. Надо же, я где-то её видела. Не сумку, а девушку, естественно. Та, тем временем, зашла в ресторан и скинула со своей головы капюшон. Белокурые волосы рассыпались по плечам, а порозовевшие щечки покрылись ещё большим румянцем. Да, я её узнала. Это была Стэйси, моя однокурсница, которая мне так запомнилась на одном из уроков теории. Интересно, что она сюда так спешила. Девушка приветливо улыбнулась парню у входа, помахала рукой бармену у барной стойки и направилась к сцене с музыкантами. Меня эта легкость и непринужденность здесь очень удивила. Один из музыкантов – парень с волнистыми каштановыми волосами до плеч и, довольно, крепким телосложением – обнялся с ней и подошел к микрофону. - Дорогие друзья, сейчас на эту сцену выйдет восходящая звезда Лондона, которая виртуозно сыграет нам сейчас самые знаменитые и прекрасные мелодии, а вы, гости, можете её поддержать и даже выйти станцевать. Итак, встречаем Стейси Брикман!       Зал вспыхнул овациями, а я была так шокирована, что просто не могла ничего уже поделать. Стэйси, тем временем, застенчиво улыбнулась, сказала что-то на подобии «Да ладно уж» и достала из своей сумки… скрипку? Ого! Да Господи, сколько же сегодня я должна перенести удивлений? Когда зал умолк, девушка подошла к микрофону, наклонила его чуть-чуть к скрипке и глубоко вздохнула. После она улыбнулась и, закрыв глаза, начала играть. И вы не поверите, но играла она просто потрясающе, как профессионал. Музыканты тем временем начали ей подыгрывать, гости стали хлопать в такт, а самые смелые выходили танцевать. Девушки в парах клали голову на плечи партнера и просто кружились, отдаваясь музыке. Это было мило. А я просто смотрела на свою однокурсницу удивленными глазами. Проводя смычком по струнам, она иногда наклонялась вперед в тон музыке и даже начала пританцовывать. Не хочу показаться странной, но сейчас Стэйси показалась мне совсем другой, чем там в колледже. Когда она всё-таки закончила играть, то со всех сторон ресторана посыпались крики «Браво!» и «Бис!». Девушка прижала ладонь к груди и поклонилась, сияя, как отполированная медаль. Затем она сыграла ещё раз. На это раз что-то из старой классики. Мелодия звучала в самых дальних местах ресторана, трогая сердца всех гостей. Даже одна официантка остановилась на несколько минут послушать живую музыку, от чего получила недовольство от посетителей за то, что долго несла заказ. На меня же игра Стэйси навевала воспоминания об отце... На этот раз девушка играла очень долго – примерно минут пятнадцать. Я видела, как с её личика скатывались редкие капельки пота, однако сама однокурсница улыбалась и, похоже, наслаждалась. Когда она всё-таки закончила играть, аплодисменты ещё долго не стихали. Вскоре девушка села за столик и заказала что-то из меню. Я, наконец, справилась с шоком и, отхлебнув кофе, поморщилась. Да, он остыл и теперь был весьма неприятным на вкус. Что ж, теперь меня ничего здесь не задерживает. Я позвала официантку, заплатила за кофе и пошла к выходу. Тот самый парень принимал у какой-то пухлой дамы с пышной шевелюрой пальто. - Эм, можно мне мою курточку… - спросила я. Парень мне вежливо кивнув и уже собирался уйти. - И мою захвати Мэтт, - услышала я за спиной и обернулась. Это была Стэйси. Узнав меня, она слегка удивилась. - О, Элизабет… Не ожидала тебя здесь увидеть, - сказала девушка. - Я тоже, - улыбнулась я и взяла из рук парня свою куртку. На улице всё ещё шёл дождь. Я откинула капюшон и начала наслаждаться тем, как струи прохладной воды протекали по волосам и коже лица. - Любишь дождь? – услышала я голос однокурсницы. - Да, - коротко ответила я.– А что? - Да нет, ничего, - сказала девушка, застегивая пуговицы на своем пальто. – Я тоже люблю дожди. А в Париже они просто незабываемы. - Ты была в Париже? – поинтересовалась я. - Да, - кивнула Стэйси. – У двоюродной сестры много раз бывала. Она в модельном агентстве там работает. Ты где живешь? - На Холлэнд-Парк-Авеню, - ответила я. - О, мне в ту же сторону, - улыбнулась девушка.- Пойдем?       И мы направились в сторону моего дому, всё также беседуя. - А почему ты не на музыкальный поступила? – спросила я. – Ты же потрясающе играешь на скрипке. Почему ты на хореографический пошла? - О, ну, это, в общем-то, долгая история, - ответила собеседница. - А мы и так никуда не торопимся, - настояла я. - Ну, хорошо, - легко согласилась Стэйси, чем напомнила мне Скандара. – Начнем с того, что у меня танцевальная семья. Папа – балетмейстер, а мама преподает танцы в детской школе искусств в Кембридже. В общем, мой путь уже был предначертан до моего рождения, - усмехнулась она. – С первого класса я уже ходила на танцевальные кружки к маме. Мне это нравилось, правда. Но потом, примерно через год, я как-то гуляла по Парижу со своей сестрой. Она меня на двенадцать лет старше и очень хорошо разбирается в музыке. Так вот, на одной из улиц я увидела уличного скрипача, который очень красиво играл, а вокруг было много людей, но мало кто клал ему деньги в лежащую рядом шляпу. Я заворожено смотрела на то, как она проводит смычком по скрипке и плакала. Не знаю от чего, но плакала. Тогда я попросила у сестры денег. Она меня поняла и протянула несколько купюр. Я была единственная, кто положил скрипачу денег в шляпу. Боже, какие же люди мелочные.       Я смотрела, как девушка рассказывает всю эту историю и понимала, что это для неё много значит. На её глазах чуть слёзы не наворачивались от всех этих воспоминаний, и я её понимала. Никогда не думала, что могу так сильно ошибаться в людях. - Моя сестра сказала, что я правильно поступила, а я к этому времени уже поняла, что всю свою будущую жизнь хочу заниматься музыкой. Тогда в Париже скрипач меня очень сильно поблагодарил и подарил мне свой футляр от скрипки, - и Стэйси показала на свою сумку. – Я решила, что обязательно добьюсь того, о чем мечтал этот скрипач - признания. Однако мама с отцом меня не поняли и наотрез запретили мне учится игре на скрипке, но я не сдалась. Сестра купила мне скрипку и записала меня на уроки втайне от родителей. После танцевальных кружков я под предлогом дополнительных занятий в школе спешила на музыкальные уроки. Как ни странно, мама с папой меня ни в чем не подозревали, потому что у них у самих было очень мало времени. Так, в пятнадцать лет я уже закончила музыкальную школу, а через два года и гимназию, в которой училась. Я уже поняла, что со скрипкой мне не получится никуда не поступит из-за родителей и поэтому решила выбрать хореографический колледж не в родной Кембридже, а в Лондоне, чтобы я спокойно могла выступать в ресторанах или даже на улице, подальше от родителей. Так я поступил в ЛКИ. Конечно, все скрывать от мамы с отцом до старости я не собираюсь и поэтому, когда закончу учёбе, скажу им, что выберу профессию, связанную не с танцами. Надеюсь, они меня поймут.       Стэйси закончила свой рассказ, а я уже несколько минут находилась в легком удивлении. Надо же! Никогда не подумала, что Стэйси – та самая блондинка, которая со мной спорила а уроке теории – может так чувствовать и прожить такую нелегкую жизнь. Она чем-то напомнила мне меня в детстве. Тогда я всегда говорила папе, что стану геологом и буду вместе с ним путешествовать по миру. Папа смеялся и говорил, чтобы я лучше шла на учительницу, мол муж волноваться за меня не будет. Я всегда это вспоминала с усмешкой, как и сейчас… А потом после смерти родного человека, я решила, что ни в коем случае не поступлю на геолога – это будет выше моих сил. Однако позже я уже не жалела о таком выборе, потому что танцы мне помогли справиться с потерей. Мы ещё долго разговаривали со Стэйси. Теперь её общение, мне было на много приятней, чем тогда на уроке теории. Возле своего дома я попрощалась с ней и пошла домой. На улице уже смеркалось, и давно перестал лить дождь. В гостиной был включен телевизор, и о чем-то тихо беседовали мама с отчимом. Я разулась и поднялась в свою комнату. На кровати мирно сопела Рэйчел. Я вспомнила свой странный сон и подошла к книжной полке, чтобы взять сонник. Так-с, что мне там снилось-то? А, маски. Я перелистала несколько страниц в поисках значения, а когда наткнулась, прочитала: «Если вам приснилось, что в масках были не вы, а окружающие вас люди — значит, вам предстоит бороться с фальшью и завистью. Разглядывали маску — ваши дела могут пострадать из-за того, что некая персона изменит вам. Если приснились маски, значит, кто-то из близких совершит лицемерный поступок». Ого, не очень приятно. Что там ещё у нас. Девушка мне передавала бокал… я перелистнула обратно и начала читать расшифровку: «Приснившийся бокал сообщает, что вы сильно разочаруетесь, и это надолго выбьет почву у вас из-под ног». Потом я нашла формулировку значения «пепел». «Приснился пепел — готовьтесь к неблагоприятным переменам. Во французском соннике, если вы увидели золу или пепел, значит вы издалека вскоре получите грустные новости». Ну, просто чудесно – сплошной позитив! Ладно, не буду забивать себе голову всякой ерундой. Я не очень-то и верю во все эти предсказания и вещие сны. Просто они мне и не так уж часто снятся. Я положила сонник на место и почувствовала, что мой живот заурчал. Точно, я же сегодня так и не смогла спокойно поесть яичницы и даже попить кофе в ресторане. Я направилась на кухню. К моему огорчению там ещё оказались мама с отчимом. Я тихо вздохнула и направилась к холодильнику. Как только мама с отчимом меня увидели, то сразу же перестали о чем-то тихо разговаривать. «Я вам не помешала?» - уже хотело вырваться у меня, но я сдержалась. Открыв дверцу холодильника, я взяла бутылку с холодной водой. Ну уж нет! При них я не собираюсь сейчас есть – хватило мне одного раза. - Элизабет, - произнесла мама, и я сразу же поняла, что сейчас начнется мамин монолог, в котором она мне сообщит преинтереснейшую новость. Господи, может через окно перепрыгнуть? Я посмотрела на женщину. Та нервно похрустывала суставами пальцев, а рядом стоящий отчим, слегка её приобняв, смотрел на меня. - Ну, я слушаю, - сев на стул, осведомила я всех. Мама посмотрела в глаза отчиму, потом на меня и все-таки начала: - Элиза, ты прекрасной знаешь, что мы с Джейком любим друг друга, - на это месте я зло фыркнула. – Ну, и мы уже десять лет вместе... Да, я надеюсь, что ты нас поймешь… - Ближе к делу, мама, - нервно перебила её я. - Мы… в общем-то решили, так сказать… скрепить наши отношения, отношения с тобой, и, собственно говоря… Ну, мы надеемся на твое понимание, ты же у нас уже взрослая… - Мама! - чуть ли не сорвалась на крик я. - У тебя будет братец или сестренка, - на скорости выпалила мама.       О, какая тишина. В ней отдавались лишь тиканье часов и хруст суставов в пальцев. Я несколько минут сидела и смотрела на «счастливую пару», не моргая, от чего уже защипало в глазах. А может и не только от этого. Я облизнула губы и медленно встала. - Какой брат? Какая сестра? – начинаю я. Мама уже поняла, что сейчас будет. После такого тихого вступления всегда переходила на крик и истерики. Да, признаюсь, я много раз кричала на маму, хотя всеми силами старалась это сдерживать. Наверное, вы скажете, что я плохая и невоспитанная дочь? Что же, может так и есть. Но все глубоколежащие во мне привычки уже ни как не убрать. Сейчас я уже могу с уверенностью сказать, что я не ангел, хотя раньше старалась об этом не думать, жить внутри себя, не впуская никого, и надевать на себя маску улыбающегося счастливого человека. Ах, папа, как же ты ошибался, когда называл меня «ангелочком»… Я много накричала и наговорила, а потом собрала вещи и ушла. Никто за мной не побежал, никто меня не окликнул. Что ж, это даже лучше. Я кипела от злости во время своей речи, но на улице я уже дала волю слезам. Почему я плачу?! Постепенно, я уже начала понимать, что поступила не слишком правильно. Ведь они мне ничего не сделали, просто захотели спокойного семейного счастья. Однако эти мысли были скрыты глубоко во мне так, что я уже не смогла до них докопаться, и прежняя обида на мать по-прежнему не уходила. После получаса прогулки с чемоданом, я задумалась: и куда же мне теперь идти? Недолго раздумывая, я взяла свой телефон и позвонила человеку, которому доверяю больше всего, Скандару. Кажется, он говорил, что у него родители уехали на два месяца. Ну, попытаем удачу. - Да, Элиза, - услышала я знакомый голос и сразу же улыбнулась. - Привет, - вздохнула я в телефон. - Что-то случилось? – забеспокоился друг, и я сразу поняла, что не ошиблась, позвонив ему. - Скандар, - начала я и немного замялась. Все-таки не каждый день просишь парня пожить некоторое время у него дома. - Можно я к тебе сейчас приду? - Сейчас? – переспросил парень. Ах, да, было уже почти что десять часов. – Элизабет, что у тебя произошло?       Я поковыряла в земле носком своих утепленных кроссовок. - Я из дома ушла, - произнесла я. – Можно я у тебя поживу?       На другом конце возникла тишина. Ну, я бы тоже удивилась, услышав такое от подруги. Тут я вспомнила, что про отца ему ещё ничего не говорила. Блин, как же ему объяснить, почему я из дому сбежала. - Ты где сейчас? – разорвал мои раздумья голос друга. Я подняла голову и только сейчас поняла куда забрала. Это был… Гайд-парк. - В Гайд-парке, - ответила я. - Я за тобой сейчас приду, - послушалось на той линии. - Зачем? – не поняла я. - Ну, ты же не знаешь, где я живу, и тем более сейчас уже ночь, - пояснил Скандар. – Так что, я сейчас приду в Гайд-парк, отыщу свою бедную Джульетту и, как истинный джентльмен, провожу её до своего дома. - Спасибо, Скандар, - улыбнулась я и села на первую попавшуюся скамейку. В парке было тихо. Создавалось ощущение, что я просто прогуливалась по ночному Лондону, однако эту картину портила большая и увесистая сумка с одеждой. Вскоре во входе в Гайд-парк я увидела знакомую фигуру, которая быстрой походкой направлялась ко мне.