Угнетённый дух (рабочее)

      Однажды промозглым осенним вечером, когда птицы уже затихли, готовясь заночевать, а сверчки только-только принялись налаживать струны своих маленьких скрипок, когда густой туман, словно сползшая с гор таинственная мгла, размазал грани видимого, похоронив надежду одиноких прохожих добраться до дома, по пути насладившись чудесными переливами золотистой увядающей листвы в ослепительном багрянце заката, в тот самый вечер и началась эта история. - Курильщик, очнись и передай мне бутылку, что под твоим боком, - выдохнув струйку ароматного ванильного дыма, Табаки протянул руку развалившемуся и занимающему добрую половину кровати колясочнику. Со стороны Курильщика послышался тяжелый, протяжный выдох, и серая дымка невесомо поднялась над кроватью, стелясь тонкой, почти прозрачной пеленой и спеша смешаться воедино с легкими, более плотными облачками белого курева. Если присмотреться, то ненавязчиво сложится иллюзия заснеженных горных вершин. Но долго миражу не суждено было продержаться: он был рассеян резкими движениями Лорда, который первым выудил матовую бутылку и передал ее Шакалу. Тот, еле выдернув намертво затвердевшую потрескавшуюся пробку, раскупорил ее, поднес к лицу и принюхался. - Кто и когда намутил эту мерзость? Не припомню, чтобы от наших настоек столь приятно и терпко отдавало гербариями, - изумленно воскликнул парень, подскочив. Кровать скрипнула старыми проржавевшими пружинами. - В прошлом месяце забегал птенец. Сказал, что папа-птица передает презент, - недоверчиво косясь на бутылку, сказал Лэри. - Мне кажется, он просто захотел нас перетравить, чтобы не действовать лично, - парень фыркнул и ударил носком сапога по двери, та пожаловалась обитателям комнаты мерзким, словно когтями по стеклу звуком, о своей несчастной судьбе. - На кой черт тебе эта отрава сдалась, Шакал? - Недовольно оценивал взглядом бутылку Лорд, но увидев, как тот подносит ее к губам и делает пару больших глотков, нахмурил брови и отполз подальше. - Как давно ты с Крысами общался, что заразился их желанием сдохнуть? Но Табаки не ответил. Он страшно скривился, отшвырнул на пол бутылку, не удосужившись заткнуть горлышко пробкой, выпучил глаза, хотя казалось - сильнее просто некуда, замахал в разные стороны руками, так, что с него посыпался мелкий мусор, а потом громко заорал: - Острая, скотина! - Тут около него материализовался Македонский с бутылкой воды и впихнул ее в руку беснующегося парня. Мгновенно осушив емкость, Табаки шумно отдышался, стер выступившую испарину со лба уголком жилетки и свалился на подушки. - Помер? - Подал голос Слепой. - Нет, вполне живой, - ответил Лорд и потер переносицу. - Продолжим ночь сказок. Но не сочинялись сказки у стаи, потрясение от неожиданной потери сознания парня словно сковало их толстыми цепями и вынуло из них тот стержень, что не позволял уходить в себя и заставлял рассказывать истории в эту ночь. Ребята сникли, и каждый погрузился в свои невеселые мысли. - Надо бы нам запастись оберегами от депрессии, - вздохнул Горбач. - Сыграю вам историю, а вы слушайте.       Парень потеснил пригревшуюся на коленях Нанетту и достал флейту. Спустя некоторое время комнату заполнила чувственная мелодия. То она утробно подпевала гудящему в оконных рамах ветру, то передразнивала шуршание сухих листьев во дворе. Поддавшись этой чудной, невероятной магии звука, вся четвертая отправилась странствовать в мир Морфея, нарушив одно из правил Дома - запрет на сон в ночь, когда можно говорить. Несомненно, Дом их накажет, как непослушных детей.