Повод

- …И он ко мне такой подваливает… - голос Изабеллы тонул в хохоте Варрика и громком хихиканье Мерриль. Эту историю слышали уже все по сто раз в разных вариациях, но под выпивку она всегда шла прекрасно. Хоук оглянулся по сторонам и сделал большой глоток из своей кружки. «Висельник» никогда не пустовал. И этот вечер не был исключением. Почти все столики были заняты не самыми приятными на вид личностями. И какого демона им понадобилось сидеть в общем зале? Варрик настаивал, что в его комнате они не поместятся. Врал, конечно. Просто не хотел, чтобы вдрызг пьяные друзья устроили там очередной погром. Гном еще не все отремонтировал после последнего. Гаррет сплюнул на пол и оглядел свою разношерстную компанию. Авелин - в кои-то веки в штатском, хотя с мечом так и не рассталась, пьет наравне с мужчинами и до сих пор трезва; Изабелла – удачно изображает пьяную и стреляет глазками по сторонам в поисках легкой добычи, ее темная кожа поблескивает от капелек пота, заставляя всех ценителей женского тела истекать слюной; Мерриль – единственная по-настоящему пьяная в их компании, старается поддерживать беседу заплетающимся языком, хотя больше глупо хихикает; Варрик – улыбается, потягивает что-то из своей кружки, то и дело смотрит по сторонам предупреждающе, что никто не осмелился обобрать его не очень трезвых друзей; Андерс – выпивший, раскрасневшийся, посматривает горящими глазами в сторону Хоука, но от спора с Фенрисом не отвлекается - этих двоих лучше не сводить ближе, чем на километр; Фенрис – единственный пьет вино, морщится при каждом глотке и цедит сквозь зубы оскорбления, вот-вот схватится за меч, единственное, что его удерживает – это рука Себастьяна… Рука Себастьяна?! Хоук едва не подскочил, разом протрезвев. Осоловевшими глазами уставился на нежную длань благородного принца на плече у беглого эльфа. Периодически церковник еще и наклонялся к острому ушку, что-то тихо говорил и улыбался. И, подштанники Андрасте! Фенрис улыбался в ответ! Гаррет оскалился, залпом допил свое пиво и шарахнул кружкой по столу, резко поднимаясь из-за стола. Взгляды друзей моментально обратились к нему. Ну мало ли что хотел сказать им их неформальный лидер? - Завтра идем в Костяную Яму. Себастьян, Авелин, Изабелла, вы идете со мной. Так что кончайте надираться, - невнятно прорычал мужчина, развернулся и чеканным шагом вышел из таверны. *** - Ты конченный мудак, Себастьян! – ор Хоука был слышен еще с улицы. - Хоук, но я не… - У тебя руки из задницы растут?! Ты вообще знаешь, каким концом лук держать?! Чтоб тебя демоны забрали! – мужчина влетел в таверну, осматриваясь диким взглядом. – Андерс, я что должен по всему городу за тобой бегать?! – кажется, сейчас достанется всем, кто попадет под горячую руку. - Что случилось, Хоук? – Андерс отложил карты в сторону и приподнялся. Когда мужчина подошел к честной компании, в очередной раз заседавшей в «Висельнике», все сумели разглядеть, что рука у Гаррета была разорвана почти до кости. Лекарь тут же забегал вокруг, усаживая, воркуя и пытаясь выяснить, что произошло. - Что-что, этот криворукий лучник… Ты вообще целиться умеешь?! – рявкнул в сторону церковника. - Хоук, ну я же… - Заткнись, - прорычал Гаррет, морщась и одним глотком допивая пойло из стакана Изабеллы, вызывая у нее грустный вздох. Перечить пиратка не решилась. Себастьян стоял в стороне, подавленный и разбитый. Хоук еще по дороге высказал все, что думал о нем, как о стрелке, и как о товарище, и как о человеке тоже. Фенрис мрачно глянул сначала на ругающегося мага, потом на врачующего над ним Андерса, потом на Себастьяна. Поднявшись, эльф подошел к церковнику, перехватывая его за предплечье и рыча что-то на ухо. Хоук скосил на них глаза и шумно втянул носом воздух. Его это окончательно достало. *** - Фенрис, - Хоук возник в дверях, как призрак – внезапно и будто из ниоткуда. Эльф поднял голову от книги и мрачно уставился на него. Впрочем, на этот раз, маг, кажется, решил побороть его в мрачности. Тяжелый взгляд уперся в бывшего раба и буквально пригвоздил его к месту. – Что происходит? - О чем ты, Хоук? - О тебе и Себастьяне. Фенрис выгнул бровь. Хоук смотрел молча. Эльф тоже молчал. Хоук смотрел. Эльф молчал. - Какого хрена, Фенрис?! – Гаррет подлетел к воину и навис над ним коршуном. – Ты с ним носишься и воркуешь, как гребанный голубок. С чего такие приступы нежности? - Тебе кажется, - эльф повел плечом и скривил губы. - Нет, чтоб тебя, мне не кажется. Что происходит, а? - Ну, ты же с Андерсом тоже нежничаешь по углам Клоаки. - Никак не успокоишься, а? Мне казалось, мы выяснили этот вопрос. - Нихрена мы не выяснили, - эльф приподнялся, оказываясь нос к носу с Хоуком, но все же в невыгодной и неудобной для атаки позиции. Секунда промедления, борьба взглядов, смешивающееся дыхание… И губы встречаются. Твердые, горячие и сухие. Они оба воины и не могут сдаться. Оба слишком упертые, оба слишком твердолобые, оба слишком уверенные в правоте своих подозрений. Гаррет перехватил Фенриса за грудки. Тот в ответ вцепился оппоненту в горло, оставляя длинные красные полосы от стальных когтей перчаток. Синим вспыхнули лириумные татуировки, красным – глаза мага. Они оба рычали, как дикие звери, боролись, прижимались горячими телами, дышали сбивчиво, целовались так, будто хотели стереть губы в кровь. С грохотом рухнуло кресло, отодвинулся стол. Два сплетенных тела рухнули на пол, грозя проломить его ко всем демонам. - Если ты еще раз подойдешь к нему ближе, чем на два метра… - шипел Хоук. - Если я снова увижу тебя рядом с этой проклятой лечебницей… - рычал в ответ эльф. Грудной смех разорвал тяжелую атмосферу, заставил обоих расслабиться, замереть на мгновение, чтобы снова сплестись в объятьях, но уже не с опасной дикой страстью, а с каким-то подобием нежности, которой в обоих было всего ничего, и которую они так охотно выливали друг на друга. *** Лежа на холодном жестком полу Хоук смотрел в потолок и лениво поглаживал большим пальцем ладонь Фенриса. Тот же лежал с закрытыми глазами, обманчиво расслабленный и спокойный. Прошло немногим больше пары минут, как Гаррет встал, потягиваясь и принимаясь одеваться. - Я тебя предупредил. Эльф кошачьим движением перевернулся на живот и поднялся, глядя исподлобья. - Я тебя тоже. Эта борьба не закончится никогда. И повод – это не самое главное.