Шанс на любовь

- Мне все труднее себя сдерживать. Так хочется иногда встать, скинуть эти опостылевшие каблуки, с размаху заехать ему по лицу, прокричать в лицо все, что думаю о нем, и уйти. - Только сейчас понял, что ты перестала называть его Батей. - Да какой он Батя... Контр-адмирал Булатов Иван Михайлович. Всю жизнь ненавидел таких офицеров, а теперь сам превращается в такого же. - В какого такого? - Понимаешь... Раньше к нему люди тянулись. Бизон, юннаты, я... Да и ты тоже. Тянулись, шли за советом, понимая, что он всегда поможет, поддержит, что ему можно выговориться. Теперь же... Испортили его погоны. Единственное, что осталось от прежнего Бати - это то, что он за своих горой. Как раньше был, так и теперь. Вот только ушло все остальное - веселость, отходчивость его, доброта даже. С ним не хочется разговаривать больше положенного по службе. Да что там разговаривать! С ним находиться в одной комнате не хочется! - Все настолько плохо? - Посуди сам: с момента создания КТЦ я не помню ни одного случая, чтобы к нему кто-то пришел просто поговорить. О личном, о том, что волнует. Вспомни, как в "Тайфуне" было, чуть что случись - к нему бежали. - А теперь? - А теперь ко мне. Вот только я же не мужчина. Я не могу справляться со всеми проблемами. Он и так посадил меня в штабе, и я вынуждена трястись за каждого из ребят во время операций, вместо того, чтобы реально им помогать. - Ты же понимаешь, что он просто о тебе заботится. - Это не забота. Это клетка. Не представляешь, как мне иногда хочется стянуть с себя форменную юбку, швырнуть ему в лицо и переодеться в родной камуфляж. - Тааак. Это что еще за фантазии? - Мужчина, до этого расслабленно лежавший на кровати рядом с женщиной, резко перевернулся, нависнув над ней на вытянутых руках. - Не нужна ему твоя юбка, много чести. И никому не нужна, кроме меня. Ты моя! - Анд... - Но договорить Багире было не суждено. Мужчина, будто подтверждая собственные слова, впился в ее губы жестким поцелуем. Почувствовав тяжесть опустившегося на нее крепкого тела, женщина инстинктивно выгнулась навстречу. Легкая простыня, что служила паре накидкой, и волею случая оказавшаяся между ними, была безжалостно скомкана и отброшена в самый дальний угол комнаты. Быстрое движение и тихий вскрик женщины - ее партнер слишком поторопился. Наслаждение перемешалось с болью, на мгновение отрезвляя разум, но тут же тихое "Прости" из уст мужчины, и глубокий, нежный поцелуй. Впрочем, нежности в нем хватило ненадолго - спустя три месяца после последней встречи хочется только страсти. Рука, так по-хозяйски проползшая между телами, вырвала из уст женщины тихий гортанный всхлип, и теперь уже она сама выгибалась навстречу мужчине, безмолвно умоляя о продолжении. Голова непроизвольно запрокинулась назад, подставляя грудь под жесткие поцелуи: плевать, что останутся засосы, ей нужен этот мужчина, сейчас, немедленно! А он все медлил, опасаясь причинить ей боль, и Багире стало казаться, что еще пара секунд и она просто сойдет с ума, сгорит дотла в этом пламени: вопреки своей фамилии, Снежный, такой холодный и невозмутимый на службе, был до невозможности безудержным в постели. Вот и сейчас, пошли уже вторые сутки внезапно совпавших у обоих выходных, а из кровати пара выбралась всего один раз, к холодильнику, в поисках чего-либо съестного. Впрочем, как выяснилось, даже чувство голода не способно оторвать Барса от желанного тела женщины, а кухонный стол всего лишь немного неудобнее кровати... - Андрей, пожалуйста! - Рита редко позволяла себе подобную слабость и опускалась до того, чтобы умолять мужчину о чем-либо, но Снежный каким-то магическим образом доводил ее до того состояния, когда все грани и запреты в сознании стирались, и оставалось лишь древнее, первобытное чувство, заставляющее женщину подчиняться мужчине, подчиняться легко и радостно, и искать в этом счастье. Второй за последнее время рывок вперед был принят шипением сквозь прикушенную губу, но теперь это было выражение не боли, но безудержного наслаждения. - Боги... Сильнее, пожа... - Но договорить она снова не смогла, мужчина просто закрыл ей рот ладонью, впрочем, быстро сменившейся на губы, и, присев на колени, потянул на себя, двигаясь все быстрее. Поцелуй пришлось прервать, и Рита просто захлебнулась воздухом. Тело отказывалось повиноваться законной хозяйке, и от падения назад на подушки ее удержали только сильные руки Андрея. Перед глазами все плыло, и казалось, что весь мир сжался вокруг них, и нет ничего более важного, чем это слитное движение. И дрожь, охватившее тело, и резко сжавшиеся мышцы казались самым логичным, что есть в этой вселенной. Впрочем нет, так казалось уже позже, когда, полностью обессилевшие, мужчина и женщина лежали на смятых простынях, и Рита, тяжело дыша, водила пальчиком по груди Андрея, очерчивая каждый шрамик. Сейчас же сжавшийся мир будто разорвался: на мгновение пропали все звуки, перед глазами встала белая пелена, и следующее, что поняла женщина, это собственное имя, которое прошептал мужчина в момент своего пика. - Поехали со мной. Подавай рапорт и поехали. Тебя же больше ничего в КТЦ не держит. - Не могу... - Почему? - Я не смогу уйти из армии. - Я и не прошу. - Но если я подам рапорт о переводе, ты станешь моим командиром. Сам знаешь, что устав запрещает такие отношения... А я без тебя уже не смогу. - Рита... - Глаза в глаза, долгий поцелуй, теперь уже исполненный нежности. - Я люблю тебя. - Я люблю тебя, Андрей. - эхом откликнулась женщина, вновь устраивая голову на плече у мужчины. У них оставалось еще четыре часа. Четыре часа из сорока восьми, подаренных судьбою на счастье.