Банда пяти

"«Однажды…» Так начинается любая история" Дов Аттья считал себя состоявшимся человеком. В принципе, так оно и было: семья была, карьера, работа, уважение, заработок, талант, уважение... Альбер. Дов не мог сказать, что они так уж совместимы или что он разделяет все увлечения и хобби друга, отнюдь. Дов совершенно не понимал маниакальную страсть Альбера к истории. Хотя, с другой стороны, постановка мюзикла "Десять заповедей" окупилась, даже принесла немалый доход... А уж постановка про исконно-французского короля точно должна стать успешной. Обязана. Иначе и быть не может! Музыка и либретто давно уже были готовы, оркестровка расписана педантично, до знака. Дов нашел лучшего из доступных ему дирижеров, того, кому он смог доверить свою музыку и не бояться за результат. Вот только... До сих пор где-то в подсознании сидел и царапал память так и не написанный текст песни. Дов вздохнул и потер лицо ладонями: он не мог написать музыку к этому тексту. К любому другому — мог, а к этому — никак. Не шла у него у мелодия, слишком уж мечтательными были слова, лиричными. Не такими, как для всех остальных. — Ты готов? — Альбер бесшумно вошел в комнату и остановился напротив Дова. — Нам пора в студию. — Да, конечно. Поехали... А все же надо этот текст хотя бы записать, может, в будущем пригодится? "Все мы храним в памяти, Глубоко внутри, кусочек детства" В студии было неожиданно многолюдно: дети всех возрастов, мамы, папы, бабушки, дедушки, музыканты, совершенно ошалевшие от шума, работники студии, старавшиеся не привлекать к себе внимание... — Уильям! — окликнул Дов проходившего мимо Руссо. — Рад видеть. Что у вас тут за столпотворение? — О, Дов! Взаимно рад, — Руссо пожал протянутую ему руку. — Что ты тут делаешь? Раньше, вроде, ты не у нас проекты писал... — Не у вас. Но наша студия не может вместить весь оркестр, — Аттья поморщился. — А Франсуа не хочет никого убирать. — Франсуа? — Кастелло, дирижер проекта. Ну, ты знаешь: мистер "я все могу" и "везде успею". — Знаю, — как-то странно усмехнулся Уилл. — Франсуа я как раз-таки очень хорошо знаю. — Тем более! Кстати, ты же с Альбером знаком? — Заочно, — улыбнулся Руссо. — Уильям Руссо. Я тут... работаю. И Уилл сделал странный жест рукой, будто бы показывая, где именно это "тут" находится. — Альбер Коэн. Продюсер, — он пожал протянутую руку и коротко взглянул на Дова. — Так что у вас тут за дурдом? Но ответить Уильяму не дала какая-то странного вида мамаша, которая с воплем "МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК!!!" ринулась к нему на скорости, казалось, превышающей скорость света. — Вы же тут работаете! — обвинительно сказала мамаша. — Я тут... работаю, — уже не так оптимистично повторил Руссо. — Вот и скажите мне тогда, что нам... — Стоп! — Уилл внезапно перебил женщину и продолжил чуть ли не приказным тоном. — Все свои вопросы решайте с тем, кто вас сюда звал. Я вас не звал, вопросы не ко мне. Повернувшись к немного опешившему Дову, который искренне считал Уилла чересчур мягким, и немного удивленному Альберу, он молча кивнул им в сторону входа в служебные помещения. — Достали уже, — пробормотал Руссо, едва за ними закрылась дверь. — Как же они всех уже достали. Особенно тех, кто их сюда и притащил. Это у нас тут отбор юных талантов для какого-то альбома. Почему тут, а не в каком-нибудь зале — даже не спрашивайте, понятия не имею. — Ясно, — Альбер усмехнулся. — Проведешь к начальству? — Это смотря кого вам надо, — улыбнулся Уилл. — Кого-то, кто сможет подписать с нами контракт и выделить место под запись полного оркестра. — Полного? — Руссо задумчиво поскреб подбородок. — Ну пойдемте. А звукарь на пульт есть или надо? — Надо, — тяжело вздохнул Альбер. — Нам надо два звукаря на запись. — Хорошо, тогда я Рода предупрежу, что он занят на этот проект? — А второй? — Я, — Уилл пожал плечами. — В этой студии больше никто полный оркестр не запишет. — Серьезно? — скептически уточнил Дов. — А ты, значит, запишешь? — Опыт, — усмехнулся Руссо. — Богатый жизненный опыт... "Мы уезжаем, чтобы жить, Не выбирая жизнь на самом деле" Запись, студия, оркестр, сведение звука... Род каждый день приходил домой все позже и позже, а затем стал и вовсе оставаться на ночь в студии, если работа заканчивалась так поздно, что было скорее уже рано и смысла ехать домой по вечным парижским пробкам не было. И с каждым днем все более и более хмурые взгляды Катрин. — Все хорошо? — уточнял у нее Род. — Конечно, — неизменно отвечала она ему. — Люблю тебя, дорогая! — Жануа быстро целовал жену и снова мчался в студию, где его ждал очередной виток спирали под названием "работа". "Но пока мы еще мечтаем, Пусть удивляются наши глаза" — Род? — однажды окликнул его Дов. — Ты не занят? — Совершенно свободен! — Жануа улыбнулся, подходя. — Есть один текст... Вот честно: хочу его на финалку в этот мюзикл, но не могу подобрать мелодию. И сидит оно, царапает, а сам дописать не могу. Поможешь? — Да без проблем! Показывай свой текст! — Сейчас запишу... Род смотрел на текст, наигрывал что-то на гитаре и время от времени хмурился. На улице шел дождь и стук капель по подоконнику, вопреки расхожему мнению, нервировал, а не успокаивал музыканта. — Слушай, давай Уилла позовем? Он хоть поможет привести все это, — Род указал на стопку бумаг на столе, — в божеский вид. — Давай Уилла, — задумчиво кивнул Дов, в очередной раз правя что-то в партитуре. Руссо, вопреки здравому смыслу, ноты смотреть не стал, а, едва прочитав текст, отобрал у Рода гитару и сыграл то же самое, что пытался до этого изобразить Жануа, но в более адекватном виде. — Телепат, — усмехнулся Дов и потянулся. — Итак, господа. Мы снова заночевали в студии. И если мне точно ничего за это не будет, Уильяму — я так до сих пор и не понял, то Роду... Договорить он не успел, в кабинет, где они сидели, буквально влетела Катрин, мгновенно оказалась возле Рода и, влепив ему пощечину, вылетела обратно. — В общем, примерно это я и имел в виду, — задумчиво сказал Дов в тишине. — Ну? И чего ты расселся? Собрал себя в кучку и бегом за женой! Род выскочил из кабинета. "Еще ничего не потеряно. Но пока мы еще мечтаем" Катрин всхлипывала, закрыв лицо руками, не понять было смеется или плачет. Ветер почти не шевелил тяжелые, мокрые пряди ее волос. — Ну, ты чего? — растерянно спросил Род, обнимая жену и прижимая к себе. — Все же хорошо... Мы просто засиделись тут допоздна... Уже не в первый раз. И ты... Ты же говорила, что все в порядке. — Лучше бы... лучше бы ты мне изменял, — всхлипнула Катрин, оттолкнув Рода. — Лучше бы ты был сейчас с другой! — Но мы... Мы же договаривались! Никаких измен, помнишь? И мы мечтали, что все будет идеально... — Идиот! Господи, Род, какой же ты идиот! — воскликнула Катрин и сбежала, оставив Рода недоуменно смотреть ей вслед. Уильям мечтательно улыбался, глядя на телефон. Там, на экране, висело сообщение от Шультеса. Короткое, но от того не менее теплое: "Я тебя люблю. Возвращайся скорее..." Альбер молча строчил что-то на ноутбуке. Кажется, это был бизнес-проект нового мюзикла: еще более масштабного и грандиозного. Мечты, а не мюзикла! — Пока мы мечтаем, — пробормотал Дов, глядя в окно. — Пока мы все еще мечтаем... "Пусть никогда никто не засыпает, Не видя больше снов. Никогда больше"