Незнакомцы

Нэт сидит над очередной глушилкой с паяльником наперевес; рядом с ее локтем в жестяной крышке горка канифоли и разноцветные проводки. Собрать из мусора полезную вещь сложно и требует напряженной мыслительной работы. Сведенные брови, чуть выпяченная нижняя губа, сосредоточенный взгляд. Даже серьга не блестит. Когда же она принимается за работу и на полных губах снова играет азартная усмешка, лицо ее преображается. Воображение так и рисует сигаретку в уголке губ. Озорную и ненавязчиво дымящую, как завершающий мазок кисточкой, – взъерошенной и жесткой, как сама Нэт. На один вдох в подвале пахнет не канифолью, но табачным дымом. Ланс покашливает, тряся головой, и внезапно снова ощущает резкий, теплый запах расплавленной хвойной смолы. Он снова смотрит на Нэт, затаив дыхание. Она не обращает внимания. Пальцы правой руки – неширокие ногти, круглые кончики и плоские подушечки, загрубевшая темная кожа – сжимают паяльник, совсем не дрожа. Острым нагретым концом Нэт плавит золотистые крошки канифоли, погружает в них тоненькие проводки. Лампа светит прямо на ее руки, отбрасывая черные тени. Ланс опирается о стену и чувствует холод выпирающими лопатками. Лоб щекочут волосы – челка давно отросла и мешает, а остричь нечем. Смутно он чувствует, что лишний здесь, но не знает, куда еще ему идти. Тянет к колючей и доброй Нэт – как к непоседливой мамаше одного вороненка. Закончив эту, Нэт не приступает к следующей плате. Она поднимается на ноги, слегка ерошит его волосы и – хохочет, требуя перестать отращивать чертовы косы до плеч, ведь его длинная челка, блин, щекочет ей скулы. Правда, ее тут же прерывают, едва в робости ненадолго проступает островок упрямой решительности. Смех затихает. Джек подождет за дверью не больше минуты – все равно розовеющий сэр заикания Ланселот отпрянет раньше. Ускользающая, какая-то колкая, но мягкая нежность в темных глазах – и усмешка. Темная сережка вздрагивает от движения губ. Нужно собрать еще одну глушилку, чтобы сразу заменить сгоревшую, – ни одна почему-то не держится долго. Нэт привычно роняет удивительно ловкими для своего размера пальцами крошку канифоли на плату и… понимает, что паяльник остыл. Включенный в сеть. Остыл. – Опять сломался, блин! В этом чертовом доме все одноразовое?! А Ланс украдкой любуется ею – даже такой.