Голод

***

Кирен стоял в проеме окна, когда солнце уже садилось. Его окутывало светом, порожденным больным лихорадкой солнцем. Саймон сидел на кровати, широко раздвинув ноги, чувствуя, что что-то внутри него неожиданно опасно изменялось. Если бы он еще верил в возможность того, что и его могло лихорадить, Саймон бы предположил именно это. — Что? – Кирен заметил то напряжение, которое возникло в позе Саймона. На ум почему-то приходили ужасные сравнения с окоченением. Он потряс головой, отложил планшет с набросками на стол и подтянул сползающий с голых плеч свитер, про себя вспоминая, не забыли ли они вколоть себе дозу их "человеческого безумия". По всему выходило, что не забыли. И это напрягало еще больше, когда Кирен смотрел на лицо Саймона. Тот согнал брови к переносице, чуть сощурил глаза, поджал губы и сжал кулаки. Внутренняя борьба была очевидна. Кирен сделал шаг назад. Саймон копался в своих мыслях, пытался найти название тому монстру, что раздирал его изнутри. На ум приходил лишь Голод. А затем, словно по щелчку, посмотрев на Кирена, до него дошло, что это позабытый жгучий, в чем-то постыдный, человеческий голод - это Страсть. Не похоть, не одержимость, не отдельно взятое щемящее внутри чувство по отношению к Кирену. А именно страсть. Саймон не мог объяснить себе, как Кирен понял, что он хотел сказать, изо рта вырвалось лишь хриплое "Я...", но тот понял правильно (сам бы Саймон вряд ли догадался). Кирен изменился, будто только этого и ждал. Он сделал пару уверенных шагов вперед и встал между разведенных ног Саймона. Рваные зрачки заполонили бесцветную радужку, и Кирен, стянув с одной руки свитер, сжал губами средний палец, остановив внезапный стриптиз. То ли от смущения, то ли это было такой вот формой соблазнения. Если последнее, то это точно сработало. Саймон забрался руками под свитер Кирена. Он мог бы поспорить, что их кожа до сих пор холодная, но от прикосновений, сопровождаемых удивленными низкими стонами, жгло изнутри. Кирен облизнул палец, не сводя глаз с Саймона, и начал стягивать свитер через голову. Медленным, монолитным движением, путаясь в длинных рукавах. Саймон дернулся вперед к впалому животу и облизнул его вокруг пупка, притянув его обладателя ближе, ухватившись за его задницу и сжав ее. Голод вспыхнул сильнее, разбуженный вкусом еды. И его словно прорвало. Он целовал, вылизывал, покусывал все, до чего мог дотянуться: живот, выступающие края ребер, кожу вдоль уходящей к джинсам дорожки волос. Пальцы Кирена поселились у него в волосах, растрепывая прическу, будто верили, что ее аккуратность - последний бастион на пути к полному отрицанию рамок и приличий. И стоит его снести, останутся лишь только Кирен и Саймон. Война, революция, пророки, пророчества, люди, ПЖЧ перестанут иметь значение. Если уже не перестали. Саймон окончательно сдался, отпустив свой самоконтроль в долгосрочный отпуск. Он быстро стянул с себя свитер, рубашку, футболку, будто военный по команде. Затем, подтянувшись выше на руках, он откинулся назад на кровать. Кирен издал странный звук, нечто среднее между рыком и стоном восхищения. Немного поколебавшись, но встретив взгляд расстегивающего свои штаны Саймона, Кирен стянул белье и домашние джинсы. Тишину между ними разбивать не хотелось. Избавившись от последней одежды, Саймон откинул ее рядом с кроватью, запоздало подумав, что разумнее было бы сложить ее на стул. Но эти бездумные мысли вылетели из головы, стоило Кирену лечь поверх него, прижавшись к нему всем своим обнаженным телом. И ценности снова поменяли полюса. Как и всегда, когда разговор заходил о них двоих. Они несколько секунд смотрели друг на друга, просто ощущая близость чужого тела рядом со своим. Смотрели друг на друга одинаковыми белыми глазами со звездами зрачков. Саймон ничего красивее не видел, застревая на чужой синеве губ. Они целовались, кусались, оставляли темные следы на пепельной коже друг друга. Кирен ощущал себя в этот момент как никогда правильным. Таким, каков он есть. Другого не надо. — Трахни меня, – оторвавшись от губ Саймона, отведя взгляд в сторону, рукой отдрачивая оба их члена, вдруг попросил Кирен. Саймон бездумно кивнул, теряясь в искрящих забытых ощущениях внутри. Все было иначе, чем когда они были людьми, но не хуже. Просто иначе. Хотя, Саймон отстранено понимал, что дело было в Кирене, который мог все перевернуть в его жизни с ног на голову. Переворачивал и еще будет долго – Саймон на это надеялся – переворачивать. Кирен покопался в шкафчике и уже спустя пару секунд сидел на бедрах Саймона, пропихивая смазанные пальцы внутрь себя, а второй рукой уцепившись в покрывало рядом с головой Саймона. Тот застыл, вцепившись в мелко подрагивающие бедра Уокера, и наблюдал. Каждое движение руки Кирена словно отдавалось внутри него тянущей на дно холодящей истомой. В какой-то момент взгляд Кирена окончательно потерял фокусировку, и Саймон, подхватив его, перевернул обоих, чтобы медленно протолкнуть свой член в него. Было хорошо, что почти разрывало на куски. Заставляя желать большего, не давая насытиться. Кирен открывал рот, хватался за шею Саймона, оставляя тёмно-серые полосы от коротких ногтей, прогибался в пояснице, терся членом о его живот и не отрывал взгляда от глаз напротив. Саймон потерялся во всем этом. Он поймал сорванный безумный ритм, полностью медленно выходя из растянутого кольца мышц и резко вбиваясь обратно, под низкие стоны Кирена. Того коротило, он прикусывал свои полные губы, откидывал голову, подставляя шею. Саймон периодически замедлял движения, чтобы прижаться ртом к его шее, проводя вдоль нее языком, еле заметно задевая зубами. Подхватив Уокера за бедро, Саймон закинул одну его ногу себе на плечо, изменив угол проникновения, и ускорил движения. Кирен выгнулся в беззвучном крике, уцепившись одной рукой за покрывала и скручивая его пальцами, а второй рукой судорожно схватившись за свой зажатый между ними член, начал отдрачивать в такт толчкам. Мир Кирена сузился, а потом резко расширился, замирая на мгновение в таком состоянии. Как тишина перед взрывом, когда вспышка уже была, а звук еще не долетел до ушей очевидцев. Саймон чувствовал, как сжимается в оргазме Кирен, как прохладная сперма разливается между тел, втираясь в их кожу. Было в этом что-то грязное. Что-то прекрасное, утоляющее Голод. И вот уже мир Саймона схлопывался и зарождался вновь, когда он кончал, впиваясь зубами в плечо Кирена. Что-то набатом стучало у них в ушах, словно сердце снова заработало, а легким стал необходим воздух. Спустя какое-то время, приведя себя в порядок и одевшись, Саймон наблюдал за рисующим Киреном. Тот улыбался, сидя рядом с лампой и что-то рисуя. За окном уже стемнело. Все тот же свитер сползал с голых плеч, обнажая чернеющий укус. Саймон вздохнул, скорее, по привычке. По телу, словно горячая кровь, разносилось понимание того, что этот Голод только проснулся. Что вот-вот и он захочет еще. Он подошел к Кирену сзади. Тот улыбнулся, чувствуя пальцы в своих волосах, затем на плечах и спине. Саймон улыбнулся в ответ, понимая, что изменяется не он один и ему есть с кем разделить этот Голод.