Подчинение

Очередной удар заставляет вздрогнуть и скорчиться на полу. Она, эта белёсая ведьма, что сейчас мерзко улыбается и сжимает в руках, усыпанных дорогими камнями, плётку-девятихвостку. Тяжёлый каблук больно давит на грудную клетку, мешая дышать. В нашей игре нет стоп-слова - всё решает золотое кольцо, поблёскивающее на моём мизинце. Она заплатила им - она и развлекается, как хочет. В Крысятнике никого нет, и она чувствует себя полноправной хозяйкой, оставляя на моём теле багровые пятна от укусов, ногтей и всевозможных плёток, которые носит в сумке. Она переворачивает меня на уже исполосованный живот и начинает работать над спиной. Раны от плётки больно щиплет, а приподняться хоть на сантиметр я не в силах, да и не вправе. Конченая садистка и воровка драгоценностей - прекрасный партнёр для меня, прячущего лицо в грязи, которая царит в нашем уголке, и корчащегося от боли, поминутно пронзающей тело разрядами миниатюрных молний. Довольная моей окровавленной спиной, она мерзко хохочет и, царапая затылок, поднимает меня, словно котёнка, и швыряет обратно. - Вылизывай! - она указывает на запачканный в грязи туфель. И я начинаю слизывать липкие пятна с каблуков, словно дворовая шавка. Эх, Соломон, как же ты докатился до жизни такой? Её глаза похожи на два нефритовых омута, и я боюсь в них смотреть. Боюсь взглянуть на её острые скулы, длинные и чёрные, как ночь, ресницы, румянец возбуждения на щеках. Я не помню, с каких пор начал зависеть от малодушной воровки, ловить её редкие поцелуи и золото, утекающее сквозь пальцы. С каких пор подчиняюсь ненавистной Руж, получившей прозвище в честь одной королевы кабаре. Ненавижу её. Ненавижу развратный взгляд, кокетливые ужимки и длинные пальцы, унизанные кольцами и перстнями. С Габи проще - Габи просто наслаждается похотью, но Руж этого мало. Она отказывается трахаться со мной, но зато с наслаждением избивает меня, снимая стресс, кусает за шею, оставляя фиолетовые следы, и царапает спину. И ещё больше я ненавижу себя. Она превратила меня в бесхребетную тряпку. В наркомана, жадно тянущего руки к своей смерти. Платит золотом... а на что мне её брюлики? Цепляет пальцами мой грязный подбородок и долго, кусающе целует в губы. Острый язычок играется с моим, а моё сердце пропускает удары и жадно ловит эти ощущения. - До встречи, Пышка. Смеётся. Уходит, покачивая бёдрами... а я остаюсь лежать на полу, слабохарактерный мальчишка. Скоро явятся Крысы, и не хватало ещё, чтобы меня увидели в таком виде. Поспешно натягиваю на свежие рубцы свою одежду, игнорируя боль, поминутно пронзающую тело. Ненавижу Рыжего... наверняка это он заставляет её терроризировать меня. А я ведусь, как дурак, на грудь шестого размера и татуировку в виде сложенных крыльев на спине. Подчиняюсь.