Новая правая рука Смита

Дождь не прекращался с самого утра. Сейчас он, конечно, не лил сплошной стеной, а напоминал систему орошения на поле, но все равно мало приятного оказаться на улице в данный момент. Найл поднял воротник и поплотнее запахнул полы куртки, гадая почему нет варианта формы для такой погоды. Он замерз и переминался с ноги на ногу, мысленно репетируя выговор своему помощнику, который в очередной раз опаздывал. «Мы так не успеем доставить Смита к началу суда. Нас за это не похвалят, скажут совсем этот военпол разленился, надо и его прикрыть наряду с легионом». Док резко развернулся и направился в здание тюрьмы. Не пристало начальнику ждать подчиненных, да еще и под дождем. Идя по слабоосвещенному коридору, Найл с отвращением стряхивал с себя капельки небесной воды. Это из-за них его прическа безвозвратно испорчена, куртка насквозь мокрая, рубашка прилипает к спине и тонкая струйка стекает по позвоночнику ниже, затекая за пояс, ладно, что хоть в сапогах ничего не хлюпает. Док остановился у камеры, где ожидал выхода начальник легиона. - Промок? - оглядев полицейского, не смолчал Ирвин. - Чудеса наблюдательности, - Найл руками пригладил мокрые волосы. - Придумал, что будешь говорить в суде? Смит подошел к решетке и, взявшись за один из прутьев единственной левой рукой, загадочно оглядел сотрудника военпола, что тому не по себе стало. - Найл, ты мне нужен, - негромко произнес легионер. - Сидя здесь, я не добуду доказательств невиновности. Эрен и Криста похищены, и это сделали те, кто убил работников торговой компании. Найди их и приведи на суд, пожалуйста. Я прошу тебя, спаси Легион разведки, помоги нам. Я в долгу не останусь - любое твое желание исполню, как приказ. Док нахмурился, не нравились ему предложения о сотрудничестве от задержанных. - Ты говорил, что в этом может оказаться замешана полиция Центра, - вспомнил их недавний разговор Найл. - Мне своя жизнь еще дорога. Прости, Ирвин, я не хочу рисковать всем, что у меня есть, ради тебя. Ты всегда играл со своей жизнью — вот и доигрался. Разбирайся сам, я пас. Смит прислонился лбом к решетке, сжимая прут все сильнее. - Наааайл, - протянул Ирвин. - Ты не понимаешь. Они на этом не остановятся, а до пропасти осталась всего пара шагов. Если разрешить им их сделать, то никто не выживет. Мои ребята в розыске, им сложнее действовать, чем тебе. - А меня весь военпол в лицо знает. Ничего так? - Док отошел к противоположной стене, подальше от камеры, чтобы Смит больше не смог шептать ему ничего подобного. Легионер мысленно выругался, понимая, что последний шанс на спасение выскальзывает из его рук. - Веди. Чего ждать? - Ирвин бросил вопросительный взгляд в сторону Дока. - Я не могу тебя конвоировать один, - нервно отозвался Найл. Он бы сам с удовольствием покончил со всем этим поскорее, но его напарник где-то запропастился, да еще и с ключами от камеры. Тягостная тишина заполнила тюремное пространство. Док старательно вглядывался в сторону коридора, будто от этого второй конвоир придет скорее. Смит с надеждой смотрел на своего товарища в кадетские годы. Сейчас те времена казались нереальными. Как они могли так тесно общаться? Что их связывало? Какие цели? Какие интересы? Нынче Найл абсолютно чужой и далекий, со своими стремлениями, мыслями и ценностями, и он отказывает Ирвину в помощи, мало того, Док сам ведет его на суд. Шаги нарушили гнетущий покой, и в помещение прогулочным темпом явился офицер полиции - невысокий брюнет с длинными волосами, собранными в хвост. - Явился, - сердито пробурчал Док. - Пора тебе уже выговор с занесение в личное дело сделать. Заколебал опозданиями, Кларк. - Ну..я ненадолго задержался, я должен был покушать. Найл, у тебя жена есть, она тебе готовит, а я все сам, - затараторил подошедший полисмен. - Ключи, - Док протянул ладонь. - И оставь свои идиотские оправдания для других, Ник. - Ааааа, - Кларк начал в панике ощупывать свои карманы, а на его лице отобразился испуг. Найл выдохнул, сдерживая свои душевные порывы. Если б Смит, наблюдавший за этим со стороны, знал, насколько Доку осточертели эти подчиненные, которые ничего не умеют и не хотят, которые шли в военпол за спокойной жизнью за стенами, а не чтобы наводить порядок и охранять честных граждан. Когда-то Найл хотел в развед-легион, но потом встретил Мари и понял, что семья ему важнее, поэтому выбрал другую организацию, чтобы иметь возможность быть рядом с женой и детьми и защитить их в нужный момент, а не скакать где-то в полях за периметром, рискуя быть сожранным в любой момент. Тогда никто не знал, что стены не гарант безопасности, что и они могут пасть. - Фух, нашел. Уж думал, что забыл! - Ник торжественно извлек из заднего кармана ключи и положил их на ладонь Дока. Найл не стал терять времени, итак они уже рисковали опоздать, и открыл замок, выпуская Смита из заточения. - Руки за спину, - произнес привычную фразу начальник военпола, вот только не думал он, что когда-нибудь будет говорить ее Ирвину, с которым его достаточно многое связывало. День клонился к своему завершению. Продрогший до костей, Найл вернулся домой. Он скинул мокрую куртку и, пройдя в комнату, плеснул себе в стакан виски. Лихорадило слишком сильно, чтобы Док смог донести тару до рта и ничего не расплескать. Руки тряслись, как у штатного алкоголика. - Приходишь не весть когда, да еще и сразу за бутылку, - в помещение зашла Мари. - А у нас дети, между прочим. - Знаю, - прохрипел Найл, осушив стакан. - И где ты сегодня шатался? - недовольно фыркнула жена, приглядываясь к мужу в поисках каких-либо подтверждений её теории о том, что у супруга есть другая. - Конвоировал, - Док сел в кресло, ему хотелось укутаться во что-нибудь сухое и теплое, но вопреки желаниям он даже не снял с себя мокрую одежду. - Да ты что?! И с каких это пор у нас начальник военпола в конвое участвует? - Мари...помолчи... - Найл вцепился себе в волосы, будто это могло помочь в сложившихся обстоятельствах. Голова шла кругом от забот и информации. - Дай полотенце, - эти слова стоили Доку огромных усилий над собой, ибо говорить ничего не хотелось. Сильнейшее желание напиться, забиться в темный угол и сидеть там долго-долго, пока все само собой не разрешиться, боролось с пониманием того, что для решения проблемы нужны действия, что просто так ничего не бывает. - Сам возьми, - грубо отозвалась женщина и собралась уйти в другую комнату, но передумала, увидев, что ее супруг с каким-то диким рвением подбежал к шкафу. - Куда ты собрался? Найл не отвечал, он переодевался настолько быстро, насколько позволяло его состояние. Мокрая форменная одежда сменялась сухой и неприметной, которая бы позволила слиться с толпой и избежать лишних взглядов. Полисмен понимал, что времени у него не так много, а у Смита еще меньше. Скоро Док принял цивильный гражданский вид, завершив образ широким черным шарфом, скрывавшим нижнюю часть лица, и направился на выход. - И куда ты пошел? К своим бабам? - Мари преградила ему путь. - Да, - Найл победил лихорадку и теперь говорил, как прежде, уверенно, ровно и немного вальяжно. - У нас дети! Ты сдурел, что ли? Что произошло?- жена вцепилась в его рукав и не собиралась отпускать. - Как давно? - Пять лет назад. И я удивлен, что ты не понимаешь, что произошло и что происходит, - серьезный и мрачный вид Дока мог напугать любого в этот момент. - Отпусти меня и думай, что я у любовницы, так тебе будет спокойнее спать ночами. Мари, ошарашенная словами мужа, ослабила хватку, а Найл ушел обратно в дождь и темноту. Снова камера, снова Смит заперт в этих четырех стенах. Сегодня Ирвину удалось отсрочить вынесение приговора на один день, завтра слушание по делу легиона продолжится. Даст ли это хоть что-нибудь? Изменит ли что-нибудь эта ночь, эти жалкие несколько часов темного времени суток? Легионер неподвижно лежал, смотря сквозь решетку на колыхание огня факела. Сон не шел. Да и зачем спать в последнюю ночь перед вердиктом? Освободят или посадят - выспаться успеет, потом. А если приговор окажется смертным, то смысла спать тем более нет. «Хорошо тебе сейчас, Найл? Какой сон смотришь? А может нежишься в объятьях красавицы жены? Да, ведь судьба Легиона не твоя проблема, не в твоей компетенции. Какой же я дурак - просить помощи у военпола! Вы ведь ни разу ничего не сделали! Ваше дело - сторона. А ты глава всего этого безобразия... Спокойно тебе спится ночами, Найл? Неужели не понимаешь, что все настолько плохо, что бездействие равносильно содействию в организации похорон человечества? Этот мир скоро рухнет, тогда на руинах вы вспомните Легион, и что с ним сделали своим безразличием и попустительством. Деньги, власть, роскошь - ничего из этого не защитит вас от гигантов. Мы отдавали свои жизни, чтобы спасти ваши, а вместо благодарности получаем порицания и лживые обвинения... Может и хорошо, что я уйду раньше и не стану свидетелем последующих событий». Последняя ночь перед важным событием тянется всегда дольше, сердце томится в ожидании ответа на главный и единственный вопрос. Хотя Смит и так знал, что, если ничего нового не выяснится, то завтра Крылья Свободы отправятся на задворки истории, а весь состав будет размещен в клетках, что камерами зовут. Сами они уже, вряд ли, себе помогут: все легионеры в розыске, им никто не поверит. А единственная надежда в лице Дока оказалась лишь наивными ожиданиями Ирвина, который хотел верить, что их общее прошлое сможет повлиять на начальника военпола. К чему на сердце умножать рубцы печали, Над скарбом прошлого дрожать, звеня ключами? Уж лучше книгу сладких тайн читать с подругой, Опасной близости конца не замечая.

(Омар Хайям) Холодные капли одна за другой били по лицу Найла, возвращая его из лабиринтов мыслей в безрадостную реальность. Он стоял в центре улицы, не обращая ни на кого внимания. Его не занимало, что думают прохожие, как его поведение смотрится со стороны... Дышалось тяжело, будто воздух заменили на что-то густое и вязкое. В горле першило, то ли от простуды, то ли от крепкого алкоголя. Хотелось кричать, но звуки отказывались покидать голосовой аппарат начальника военпола. Док смотрел в хмурое бескрайнее небо, что грозилось поглотить весь город и погрузить его, со всеми постройками и жителями, в тьму и черноту без шанса на просвет. «Что он хочет от меня? Как я за одну ночь, без какой-либо помощи, отыщу похищенных? Я обычный трус, который никогда толком и не воевал... Ирвин, я ХОЧУ, хочу тебе помочь, но не могу. Я бессилен. Ненавижу себя за свою слабость... ведь я должен это сделать, чтобы не только помочь тебе, но и спасти своих детей. Это моя обязанность, мой долг. Но, твою ж мать, я так жалок... а значит нет будущего: у этого мира, у легиона, у этого города, у этих людей, у моей семьи...». Проезжавшая повозка чуть не сбила начальника военпола. - Идиот! Что под колеса бросаешься?- недовольно крикнул ему кучер, хотя Найл стоял неподвижно и никуда не двигался. Док оказался вынужденным отойти в сторону, оставив центральную часть дороги для конного транспорта. Некоторое время он брел, не поднимая головы, теперь его занимала ровная кладка мостовой, что расстилалась под его ногами, мокрая от слез природы. Путешествие Найла остановила резкая боль в области сердца, он прислонился к стене первого попавшегося дома. Слезы невольно навернулись на глазах, но не от физического дискомфорта, а от осознания собственной никчемности и слабости. Он начальник военпола, но НИЧЕГО не может сделать, чтобы защитить свою семью и чтобы помочь тому, кто просит его об этом. Док с силой ударил кулаком по каменной поверхности, хотя понимал, что крушить-ломать не выход, должно быть что-то иное. - Ыаааааа, - Найл провел рукой, царапая стену, оставляя на ней кровавые полосы от своих пальцев. Веселись, ибо все, что любил ты вчера, Стало пеплом, развеялось ветром вчера. Небо, горестным просьбам твоим не внимая, День сегодняшний твой начертало вчера.

(Омар Хайям)