Важнее всего на свете

Он взял с собой термос чаю – большой, тяжелый – и Пикуля. Пикуль был не первый, шел не по порядку, но дождаться начала было невозможно, первый том пришел бы только через месяц, и Максим не удержался и прихватил его. На крыше сейчас было мокро, в парк идти – далеко, и Максим в итоге отправился на стройплощадку, где ошивались гоповато-криминальные элементы. Элементы полюбопытствовали, что он читает, попросили чаю и вернулись в свой кружок, где тихо о чем-то переговаривались. Холодный, излишне мокрый октябрь выглядывал из провалов окон и недостроенных стен, шелестел грязной влажной листвой, но на площадку не заползал. Здесь приближающаяся зима выражалась только в прохладе и глухом безрадостном небе. Впрочем, сама по себе стройплощадка никогда не была приятным живописным местом, напоминая, как и все строительные площадки, место действия Сталкера. Скорее игры, нежели книг. -Че читаешь? – без особого интереса поинтересовался кто-то, и Максим узнал голос. -Исторический роман, - благожелательно, насколько умел, ответил он и предложил, - Чаю? -К черту твой чай, - беззлобно отозвался Лешка и присел рядом, на холодную и жесткую плиту. Максим выждал пару секунд, чтобы дочитать абзац, и с улыбкой взглянул на друга. Улыбка, впрочем, сползла, когда он обнаружил рассеченную губу и черный неровный синяк на скуле. -Ну, ты и дурак, Лех, - покачал он головой, - Где ты так? Но Лешка не помнил, где ухитрился так разукраситься и только досадливо пожал плечами, показывая, что тема ему неприятна. Достал из кармана новенькую пачку незнакомых Максиму сигарет. -Может, не будешь? – с нажимом попросил он, и уточнил, когда Лешка недоумевающее посмотрел на него, - Курить. -Только твоих советов мне не хватало, - фыркнул он и чиркнул спичкой. Зажигалку, видимо, опять сломал. Не выживают у него мелкие вещи. Максим вернулся к чтению. Однако углубиться в книгу надолго не удалось – Лешка выдохнул дым прямо в лицо. Конечно, он же, весь такой великий и прекрасный, пришел, нужно бросать все свои дела и не сметь игнорировать Его Высочество. -Дай почитать, - отмахнулся было Максим, но Лешка вдруг ударил по книге снизу вверх, и она со стуком захлопнулась и выпала на не слишком чистый бетон. -Дома почитаешь, - спокойно отрезал он. Наверное, нормальный человек должен был разозлиться, но Максим прекрасно знал, что друг не ставил целью оскорбить его или спровоцировать конфликт. Он, как капризный ребенок, нуждался в постоянном внимании к своей персоне и все новых доказательствах своей исключительной восхитительности. А Максим вполне мог это предоставить. Он ведь восхищался другом совершенно искренне. По крайней мере, насколько мог. Эмоциональная составляющая отношений всегда была его ахиллесовой пятой. А Лешка понимал, что непрерывный поток тяжелого злого ехидства и перманентная мрачность вовсе не означают, что он самодостаточный и злобный. Просто он так проявлял свои эмоции. Что в этом плохого? Лешку же бесполезно было оскорблять: он, как ни странно, чувствовал, что на самом деле Максим не имеет в виду ничего плохого, более того, восхищается им. Оба молодых человека упорно не понимали, что связывает их, кроме этого ненавязчивого взаимопонимания, и прекрасно обходились друг без друга. Максимум – неделю. А потом снова сбегались и продолжали недоумевать. Так и устроился этот симбиоз раз и лет на восемь. -Хотя бы в мою сторону не дыми, - сдался Максим, но Пикуля аккуратно положил на колени. Как и следовало ожидать, Лешка тут же затянулся и демонстративно выдохнул дым другу в волосы. Максим поморщился этой ребяческой выходке. -Взрослый человек…, - но он не докончил: желание ехидничать в присутствии друга пропадало. Рядом с ним можно было делать нечто куда более интимное – молчать. Грязное, растерянное небо сморщилось, собираясь заплакать. Плита была ледяной, погода ужасной, и от дождя следовало прятаться, ибо при таком раскладе простуда была неминуемой. Но Максим только плеснул в крышечку еще чаю, надеясь согреться. Видимо, слегка замерзший, Лешка отнял крышку практически от самых губ, благодаря чему Максим благополучно поперхнулся и закашлялся. Друг сочувственно похлопал его по спине. -Дождь будет… - протянул Максим, чтобы хоть что-то сказать. -Спасибо, Кэп, - поблагодарил Лешка. То ли за чай, то ли за констатацию факта. -Пошли что ли куда-нибудь? Но он не хотел никуда идти и продолжал отмораживать зад, мрачно глядя перед собой. Синяк на его скуле выглядел каким-то двухмерным и ненастоящим, и Максим осторожно дотронулся до него пальцем, вызвав раздраженный мат. -Ну что ты, - сощурился Лешка, вернул крышку, уже пустую, - Сам, наверное, мордочку бережешь… -И берегу, - отозвался Максим, - Что поделаешь, если я красивый? Ты и сам мог бы «мордочку поберечь». Ты ведь тоже красивый. Капнуло на руку. Он глянул в небо, и следующая капля скатилась по щеке. -Ну, давай пойдем уже? – недовольно предложил Максим. Лешка не ответил, и через мгновение зарядил холодный неприятный ливень. -Чертов мир, - прошипел Максим, вскочил, зябко вжимая голову в плечи. Дернулся было бежать, но забыл термос, который рассеянно вертел в руках Лешка. Сигареты лежали рядом и уже наверняка пришли в негодность. -Посидим еще, - просто сказал Лешка. Даже взглядом не удостоил, просто сказал, но перекрыл голосом стук капель. -Сдурел?! -Посиди со мной, - сказал он и посмотрел на друга. Так устало-устало. Максим подумал о том, как тепло, сухо и уютно сейчас дома. А потом подумал, как мерзко было бы бросить Лешку одного под дождем, как бродячего кусачего пса с грустными глазами. Просто не вышло бы. -Случилось что-то? – спросил он, присаживаясь рядом и стараясь не втягивать голову в плечи. Придвинулся к другу вплотную, прислонился к его боку, от которого шло желанное тепло. -Ничего, - ответил тот, прикрыв глаза. Лешка, кажется, даже наслаждался этим отвратительным ледяным неуютным дождем. Максим положил голову ему на плечо и тоже закрыл глаза. Он не знал, сколько продлится ливень, и собирался переждать его с максимальным комфортом. Краем глаза он успел заметить, как отмокает переплет Пикуля, но мерно дышащий рядом человек был важнее Пикуля. Важнее всего на свете.