Куколка.

*** Макс и сам не понимал, почему его так переклинило на этом белокуром мальчике? Ведь раньше он никогда не обращал внимания на парней. Не то чтобы Макс был гомофоб, нет, просто он даже не задумывался об этом. Ну, есть где-то на свете белые тигры, ну да — любопытное явление, но если Макс их никогда не увидит — не расстроится. Так и с геями — ну есть и есть, от этого лично Максу ни холодно ни жарко. Но когда он увидел в кабинете у Лёни это хрупкое белокурое создание, не определимого с первого взгляда пола, с уже еле заметными следами синяков и царапин на красивом лице, у Макса как будто что-то перемкнуло в мозгах. Мальчик был похож на бесценную антикварную статуэтку, по незнанию выброшенную на помойку. Хотелось смыть с нее все царапины и грязь, и увидеть, как она засверкает в своей первозданной красоте. А еще больше Максу хотелось убрать из этих шоколадных глаз равнодушие и безразличие, и проглядывающую сквозь них затаенную боль. И он вновь и вновь, как привязанный, таскался за этим хрупким мальчиком, наблюдая за ним издалека, или курил возле его дома, облокотившись о машину, глядя на освещенные окна, и изредка мелькающую за ними тонкую тень. *** Всю неделю после выписки из больницы, Тёмка пребывал в ужасном состоянии. Что было в подвале, Тёма помнил смутно, да и то, что помнил, пытался поскорее забыть. Днем он старался отвлечься и не вспоминать тот страшный день, но по ночам, просыпаясь от кошмаров, он лежал без сна до утра, не в силах уснуть, глядя в потолок пустыми и сухими глазами, даже не в состоянии рисовать, мучаясь уже не столько от боли физической, сколько душевной. Тёма все время думал, почему это произошло именно с ним? Что он делает неправильно? Разгульный образ жизни он не ведет. Ну, бывает, что по вечерам заскакивает с друзьями в бар или клуб, но не так уж и часто он это делает, и точно так же живут многие. Да и что в этом такого? Что же теперь, запереться в квартире и никуда не выходить? Что до сомнительных знакомств... Тёма никогда не ездил на чужие квартиры, не садился в подозрительные машины... Бывает, что он совершает легкомысленные поступки, но ведь не он один… Так почему же это опять и опять происходит именно с ним? А больше всего его мучил вопрос – кто это был? Случайные люди или кто-то, кого он знает? Измученный такими мыслями и бессонной ночью, Тёмка, еле дождавшись утра, бежал из дома и бродил бесцельно по улицам. Но, в какой-то момент, вспоминая, что улицы не безопасны, он, в испуге шарахаясь от любой проезжающей мимо машины, скорее бежал домой, запирался на все замки и дрожал за закрытыми дверями. Тёмке никого не хотелось видеть. Он не пустил в квартиру даже вернувшихся после отдыха друзей, счастливых и довольных, и, кажется поладивших между собой, сославшись на подхваченное вирусное заболевание, что-то вроде коревой краснухи, и что врач строго-настрого запретил выходить из дома и принимать посетителей. Обеспокоенную вопросом его питания Машку, Тёма успокоил, сказав, что соседка Алевтина Михайловна приносит продукты и готовит еду. От длительных телефонных разговоров Тёма так же отказался, отговорившись тем, что это быстро его утомляет. А еще приходил Макс и долго звонил в дверь. Тёмка, наблюдая за ним в глазок, удивлялся, откуда тот узнал адрес. Малознакомого парня, конечно же, Тёмка тем более не собирался впускать в квартиру. В один из таких дней, наполненных бессонницей и тоской, тишину квартиры разорвал настойчивый звонок в дверь. Тёмка, лежа на диване и накрыв голову подушкой, и в этот раз не собирался никому открывать, но настырный посетитель не сдавался. В дверь громко забарабанили: -Откройте немедленно, вы нас заливаете! Подскочив, как ужаленный, Тёмка бросился сначала в ванную и на кухню, а затем в коридор и, не глядя в глазок, распахнул двери. Слова, что у него все в порядке и вода нигде не бежит, застыли на губах. На пороге стоял улыбающийся Макс. -Ты? — Тёмка был удивлен не на шутку. -Я, — Макс был доволен, как будто выиграл миллион. Окинув взглядом застывшую на пороге и кутающуюся в огромный свитер хрупкую фигуру, он широко и радостно улыбнулся. Тёмка, зябко пряча нос в высокий ворот, нерешительно смотрел на нежданного посетителя, теребя край свитера кончиками тонких пальцев, чуть выглядывающих из длинных рукавов, почти полностью закрывающих кисти рук. -Пойдем, погуляем. Хоть погреешься на солнышке, — Макс решительно протянул руку, собираясь вывести мальчика в подъезд. -Послушай, — Тёмка отступил в прихожую, пряча руки за спину, и невольно смущаясь этого детского жеста, — ну, попили один раз кофе, ну, поболтали, но это не значит, что я собираюсь продолжать с тобой общаться. Да я тебя вообще, знать не знаю, — и Тёмка собрался решительно захлопнуть перед парнем дверь. -Так давай познакомимся, — Макс твердо шагнул на порог, не давая двери закрыться, но и не предпринимая попыток пройти в квартиру. — Зарецкий Максим Андреевич, двадцать пять лет, русский, холост, владею собственной фирмой, живу отдельно от родителей, судимостей не имею... -Думаешь этого достаточно? — Тёмка, смирившись, оставил попытки немедленно выставить нахала. -Ты хочешь, чтобы нас друг другу представили официально? Могу позвать Алевтину Михайловну, — Макс кивнул на соседнюю дверь. -Даже так? — удивился Тёмка. — Когда успел? -Когда неделю тусовался около твоей квартиры, — обезоруживающе улыбнулся Макс. Тёмка, прищурившись, испытующе посмотрел на парня, покусал в задумчивости губу и, поняв, что просто так тот не отвяжется, решительно кивнул. -Ну, хорошо, раз уж ты вызвал доверие у Алевтины Михайловны — пойдем, погуляем. Подожди внизу. Накинув поверх свитера толстовку, Тёмка с отчаянной решимостью захлопнул дверь и спустился на улицу. У подъезда, скалясь хищной мордой, стояла темно-синяя Инфинити Эссенс. -Садись, — Макс открыл перед парнишкой дверцу. Тёмка с сомнением покосился на автомобиль. -Что? — Макс удивленно посмотрел на замешкавшегося Тёмку и, сообразив, что ему наверно еще нельзя сидеть или, по крайней мере, будет не очень комфортно в низком салоне автомобиля, захлопнул дверцу и щелкнул брелоком сигнализации. — Поехали на трамвае. Твердо взяв Тёмку за руку, Макс потянул его за собой, выводя со двора. Тонкие, зябкие пальчики просто утонули в большой, горячей ладони, и Тёмке почему-то казалось, что это хорошо и правильно – вот так идти, держась с Максом за руки. *** Макс привел Тёмку в зоопарк. На входе купил ему, будто маленькому, воздушный шарик и большую сладкую вату и, пока таскал Тёму по вольерам, ни на минуту не выпускал его руку. И Тёмочка, к своему изумлению, не испытывая ни капли смущения или раздражения, шел за Максом послушным ребенком, любовался на зверей, гладил кроликов, смеясь, кормил гусей и уток в пруду, с удовольствием стрелял в тире... Тёма не ожидал, что будет так весело, он даже, впервые за последнее время, забылся и отвлекся от произошедшего с ним. И когда они, уставшие и проголодавшиеся, расположились на скамеечке, затерявшейся в еще "голых" кустах сирени, Тёмка с аппетитом съел пиццу и выпил сок. Как Макс вывел на разговор о его прошлой жизни, Тёма даже не заметил, но почему-то ему было легко разговаривать с этим, по сути совершенно незнакомым парнем, об очень личных и интимных вещах. Макс, лежа на скамейке и положив голову Тёмке на колени, слушал его внимательно, время от времени ненавязчиво задавая наводящие вопросы, и теребил белокурый локон. А Тёмка, задумчиво глядя вдаль, неосознанно пропускал сквозь пальцы шелковистые черные волосы, лежащего у него на коленях парня и говорил, говорил, и у него возникало ощущение, как будто комья грязи опадают с его души и даже дышать становится легче... -У тебя кто-нибудь есть? Девушка, парень? — Макс, щурясь на заходящее весеннее солнышко, вопросительно заглянул в шоколадные глаза. -Был. Парень. Но недолго. -Почему? -Не каждый согласится терпеть странности другого. -А у тебя есть странности? — подергав Тёмку за волосы, парень ухмыльнулся. -Странности есть у всех, в большей или меньшей степени, — не поддержал игривого тона Тёма. -А у тебя? Какая странность у тебя? Тёмка, немного помедлил и, с вызовом глядя в серые глаза, решительно проговорил: -Я никогда не пойду на физическую близость... до конца... теперь тем более. -Почему? — парень, как обычно, был невозмутим и спокоен. -Макс, пойми, — в запале воскликнул Тёма, слегка краснея, — мне просто страшно, ведь я ограничивался только ласками — ну там, объятия, поцелуи, ну минет еще был, и, по сути, у меня никогда не было секса... кроме двух изнасилований, — шепотом добавил Тёмка и тут же испуганно взглянул на собеседника, поняв, что проговорился. -Не понял, — насторожился Макс, поднимаясь с Тёмкиных колен, — почему двух? -Ну, — попытался выкрутиться Тёма, — я имел в виду, что их было... ну, не один... -Их было трое, я знаю, — жестко прервал его Макс, пристально смотря в глаза. — Я ознакомился с материалами дела. -Что? Как ознакомился? Зачем? — Тёмка удивленно моргнул и нервно облизал внезапно пересохшие губы. -Не важно, — резко прервал его парень. — Так, что ты еще не договариваешь? -Макс, пожалуйста, не надо, — Тёма умоляюще посмотрел на него. — Я не хочу вспоминать. -Тёмочка, — голос Макса потеплел, он осторожно погладил мальчика по опущенной голове, — успокойся, расскажи мне, я должен знать, кто еще обидел тебя. Когда это было? -Мне было пятнадцать, — не глядя на Макса, Тёмка теребил край толстовки, нервно водя "собачкой" замка по зубчикам расстегнутой молнии. — Мы с матерью полгода жили с ее новым мужем и его восемнадцатилетним сыном. Она часто меняла мужей и любовников, но всегда забирала меня с собой. А в этот раз она ушла одна, — Тёмка судорожно вздохнул, с трудом переводя дыхание. — Она бросила меня с совершенно чужими людьми, оставив только записку, с тех пор я ее не видел... -А потом? — Макс продолжал напряженно смотреть на понурившуюся, хрупкую фигурку мальчика. -Потом? — Тёма невесело усмехнулся. — Потом отчим напился и, видимо, что-то перемкнуло у него в мозгах, в общем, он пришел ночью и... и... -Я понял, — не дал ему договорить Макс, голос его звенел холодом. — Что потом? -Ничего, — Тёмка устал, у него уже не было сил и не осталось никаких эмоций. — Наутро он ничего не помнил... или делал вид. -Ты кому-нибудь рассказывал про это? -Нет. А зачем? Что это могло изменить? Скорее всего, мне бы просто не поверили и объявили лжецом, и что меня ждало в таком случае? А если бы поверили... ну, осудили бы его, меня бы отправили в детский дом, и ты думаешь, что там меня ждала лучшая доля? А так, более или менее мирно мы прожили почти три года, делая вид, что все в порядке и старательно не замечая существования друг друга. -Ты мог уйти к бабушке... Ведь ты сейчас живешь в ее квартире? -Это и моя квартира, — взвился Тёмка, но тут же опустил плечи и поник, как сорванный цветок. — Я тогда даже не вспомнил о ней, когда мы с матерью ушли, мне было всего три и, насколько я понимаю, бабушку не очень радовало мое существование. -Так почему ты все-таки ушел? -Я закончил школу и поступил в институт. Даже родные дети уезжают из дома, а мы с отчимом совершенно чужие друг другу, — решительно проговорил Тёмка, рассказывать Максу еще и про Алекса он не собирался, и так за неделю знакомства он рассказал ему о себе больше, чем Мишке за два года дружбы. Тяжело вздохнув, Тёмка проговорил. — Макс, я устал и хочу домой. Спасибо тебе за этот день, но я пойду, скоро уже стемнеет. -Не за что, малыш, — Макс тепло улыбнулся и лукаво добавил, — но прощаться мы еще не будем, не могу тебя пока отпустить. -Почему? — Тёмка насторожился. -Хотя бы потому, что моя машина стоит у твоего подъезда и нам хоть как с тобой по пути, — засмеялся Макс, видя растерянное лицо Тёмки. Тёме стало немного неудобно от своей вспышки подозрительности и, стараясь скрыть неловкость, он предпочел сделать вид, что обиделся, и надул губы. -Ну, не сердись, я просто провожу тебя до дома, но перед этим я хотел показать тебе еще кое-что, — перестав смеяться и став серьезным, Макс заглянул Тёмке в глаза. — Ты мне доверяешь? -Да, — удивляясь сам себе, прошептал Тёма, проваливаясь в серые омуты глаз. Потом они ехали куда-то в тряском трамвае, поднимались в лифте на последний этаж высотки и, спотыкаясь в темноте, пробирались по пыльному чердаку, пока не оказались на плоской крыше дома, возвышающегося над всеми своими собратьями. Подведя Тёмку к краю крыши, Макс обнял его сзади, крепко прижимая к себе и согревая теплом своего тела, и, опустив голову, положил подбородок ему на плечо. Они долго стояли молча на самом краю, паря над городом, и смотрели, как черное небо, словно хлебными крошками, усыпанное яркими звездами, сливается с огнями ночного города. Ласковый ветерок трепал их волосы, перемешивая черные и светлые пряди. Тёмке было тепло и уютно, стоять так, вместе с Максом, на продуваемой со всех сторон крыше. Он и не понял, как получилось, что за такое короткое время этот парень проник ему в душу, согревая ее. Впервые за много лет Тёмка не чувствовал себя потерянным и одиноким.