Куколка.

*** Макс позвонил Тёмке перед последней парой и предупредил, что его рвут на части поставщики, поэтому он немного задерживается, и велел после занятий ждать его возле института. Но Тёмка, здраво рассудив, что торчать на ступеньках в такой солнечный день просто глупо, решил добежать до соседнего парка и дождаться Макса там, нежась на солнышке, а вернуться к Академии он всегда успеет. Купив по пути хот-дог и рассчитывая съесть его до приезда Макса, тем самым, избежав лекции о необходимости правильного питания, Тёмка не спеша шел к бирюзовой скамеечке, жмурясь на яркое солнышко и любуясь на нежную зелень, легкой дымкой окутавшую деревья, и думал о Максе, с наслаждением вспоминая его твердые губы и сладкие поцелуи, и мечтательно улыбался. Но резкий толчок под локоть грубо выдернул его из приятных воспоминаний, и надкусанная булка, ткнувшись Тёмке в грудь, упала на дорожку, оставив на светлой футболке кетчупно-майонезное пятно. Тёма, оторопев от неожиданности, выдохнул: -Бли-и-ин... Медленно подняв глаза, он невольно замер в испуге, наткнувшись на тяжелый взгляд, горящий безумным огнем, и на волчий оскал, преследующий его во сне. -Как дела, сучёныш? Скучал без меня? Тёмочка, как кролик, загипнотизированный удавом, молча стоял, не в силах пошевелиться. Как будто не было трех с половиной лет, и Тёмка вновь находился в доме отчима, ему казалось, что сейчас цепкие пальцы схватят его за волосы и чужой член ткнется ему в губы. Тёмку передернуло от омерзения. -Что молчишь, сучёныш? Язык проглотил? – продолжал издеваться парень. — Ну, как здоровье? Преодолевая страх и чувство гадливости, Тёмка, с трудом разлепив помертвевшие губы, прохрипел: -На здоровье не жалуюсь. -Я рад, — парень нехорошо усмехнулся, — значит, тебе понравилось в подвале? Тёмка вздрогнул и испуганно уставился на парня. -Я кое-что тебе обещал, сучёныш… Видишь, я держу свое слово, — и, наклонившись к самому уху, прошипел. – До скорой встречи. Выдохнув сигаретный дым Тёмке в лицо, он толкнул его плечом и пошел по аллее, скрывшись за деревьями. Тёмочку замутило и, не в силах устоять на ногах, он опустился на скамейку. Осознание того, что именно произошло в подвале, что все это не случайность, а было спланировано и подстроено, понимание, кто организатор, вся эта информация накрыла его с головой, хлынув в мозг бурным потоком, но сознание не желало принимать эту истину, закрываясь и отторгая ее. Тёмке стало плохо, у него было ощущение, что его еще раз вываляли в грязи. Он сидел, хватая ртом воздух, чувствуя, что сейчас его или вырвет, или он упадет в обморок. -Тёмочка! – со стороны входа к нему спешил Макс. — Тёмочка, что с тобой? – присев рядом, он обнял Тёмку за талию и, прижав к себе ослабевшего мальчишку, обеспокоенно заглянул ему в лицо, ставшее пепельно-серым. — Кто это? Что это за парень? Что ему было нужно? Тёмочка, мальчик мой, не пугай меня. Тёмка поднял на Макса пустой, ничего не выражающий взгляд. Увидев его испуганное лицо, Тёма с трудом сглотнул и прошептал: -Это Алекс, сводный брат... -Что он тебе сказал? -Спросил, как мое здоровье и понравилось ли мне в подвале, — безжизненным голосом проговорил Тёмка. -Что? Что за черт? Что он имел в виду?.. Откуда он знает?.. — Макс задохнулся. — Тёмочка, ты думаешь, что это он? У Макса от одного только предположения перехватило спазмом горло, а Тёма, с трудом кивнув, судорожно всхлипнул и, прижавшись к плечу парня, впервые с того вечера разревелся. Макса накрыло волной неконтролируемой ярости. Прижимая к себе вздрагивающее хрупкое тело, он окончательно осознал, что сделает все, только бы этот мальчик был счастлив и, что он хочет находиться рядом с ним все время, засыпая вечером заглядывать в эти красивые глаза, просыпаясь по утрам, видеть его заспанную мордашку, и еще он хочет, чтобы из этих глаз ушла грусть и какое-то затравленное выражение. И Макс поклялся, что костьми ляжет, но до конца разберется в этом деле, найдет всех виновных и пусть они тогда молятся о скорой смерти. И еще он сделает все для счастья Тёмочки. *** Стоя за деревьями, Алекс издали наблюдал за оставленным им на аллее мальчиком. Когда к тому подбежал какой-то парень, и Тёмка доверчиво прижался к нему, ища защиты, Алекс, стиснув зубы, сжал в ярости кулаки, и тут же зашипел от боли, недоуменно переведя взгляд на свои пальцы – зажженная сигарета, раскрошилась у него в руке, рассыпаясь крошками табака и обжигая разлетевшимися искрами. Алексу хотелось броситься к скамейке, выдрать Тёмочку из чужих объятий, спрятать в темном подвале и не подпускать к нему никого. Алекс помнил, как впервые его увидел, молча стоявшего рядом с очень красивой молодой женщиной. Отец, сухо объявив Алексу, что это его новая мать и брат, ушел с Татьяной в комнату, оставив мальчиков одних в коридоре. Окинув удивленным взглядом хрупкую, невысокую фигурку, фарфорово-гладкое лицо с нежным овалом, в обрамлении белокурых волос, блестящие шоколадные глаза, Алекс испытал непривычное чувство благоговейного восторга и щемящей нежности, и еще он помнил, как тогда его сильно испугали и одновременно взбесили эти чувства. Разве может настоящий мужчина испытывать к другому парню чувство нежности и... и чего? любви? Алекс зарычал от злости. С первой минуты, как Тёма появился на пороге их квартиры, Алексу хотелось его обнять, пропустить его шелковые волосы сквозь пальцы, попробовать на вкус его губы, пройдясь языком по их контуру и нежно раздвинув, провалиться в жаркую глубину. Но чем чаще такие мысли и желания приходили Алексу в голову, тем больше он злился на мальчика. Получается, что мальчишка своей нежной внешностью вызывает в Алексе какие-то пидорские желания, а Алекс не пидор, он настоящий мужик. А то, что ему, до трясучки в руках, хочется притронуться к этому мальчику, это ничего не значит, это просто похоть. Если он засунет член в задницу другому парню — это не сделает его гомиком, это не считается, ведь он не собирается его целовать или обнимать... Хотя, мать твою, как же ему всегда этого хотелось! Алекс застонал, стиснув зубы. Особенно тяжело стало, когда он увидел отца, вбивающегося в тонкое тело. Алекса просто разрывало от желания оттащить от мальчика пьяного, озверевшего мужчину и, в то же время, ему хотелось самому оказаться на его месте. Теперь справляться с желанием стало просто невозможно. И Алекс бежал из дома, стараясь бывать в нем как можно меньше. Но потом он сорвался, они с друзьями выпили и покурили, и Алекс слетел с катушек... Но отец все испортил, прервав веселье, и потом не захотел соглашаться с его идеей. А ведь Алекс все так славно придумал, они могли жить втроем и наслаждаться жизнью. Вместо этого отец услал его подальше от пацана. Выкинул собственного сына из своей жизни, сделав выбор в пользу совершенно чужого ему мальчишки. И плевать, что это для его, Алекса, блага, ему от этого не легче. Как Алекс провел эти три года вдали от дома и Тёмочки? Это был просто ад, каждую ночь ему снились эти шоколадные глаза и длинная челка… Вернувшись домой и не застав там сводного брата, Алекс просто взбесился, он бросался на отца и приятелей, потом пил от отчаяния и кружил по городу в бессильной ярости, от невозможности избавиться от желания увидеть мальчишку. Алекс думал – мальчик изменился, стал взрослым, перестал походить на невинного ангела и теперь он не вызовет прежних чувств и желаний и, поэтому, Алекс верил, что стоит ему увидеть Тёмку и все пройдет, наваждение исчезнет и станет Алекс прежним, заживет своей, спокойной жизнью, заполненной мужскими интересами… Алекс хорошо помнил тот день, когда наконец-то нашел его, как замер на месте, забыв, что нужно дышать… Потом он пил всю ночь в каком-то кабаке, задыхаясь от ненависти, как посмел этот тонкий, немного угловатый подросток, которого он оставил, уезжая, стать еще красивее и желанней. Там, в подвале, наконец-то прикасаясь к такому желанному телу, Алекс думал, что сойдет с ума от счастья, ему хотелось целовать его лицо, губы, руки, ноги, упасть перед ним на колени и вымаливать прощение. И, злясь на эти пидорские желания, обвиняя в этом Тёмочку, Алекс, разрываемый на части своими такими разными желаниями, вбивался в хрупкое тело, зверея от любви и ненависти, похоти и нежности, отдавая его своим приятелям и умирая от ревности, что к нему прикасаются чужие руки, еле сдерживая себя, чтобы не завыть в голос от тоски и бессильной ярости, от невозможности примирить все мысли и желания, терзающие его душу, в отместку разрывая это хрупкое тело на куски. Сейчас, стоя в тени деревьев, наблюдая, как незнакомый парень уносит Тёмочку на руках, бесясь от ревности, Алекс понял для себя только одно — если обладание этим мальчиком не избавило от желания вновь и вновь прикасаться к нему, если время и расстояние не излечили от этого наваждения, значит надо просто уничтожить причину… Но прежде, Алекс собирался вволю натешиться и насладиться им.