Куколка.

*** Чувствуя какую-то ноющую пустоту в груди, Тёмка всю дорогу смотрел вперед пустым, ничего не видящим взглядом. Он не задумался, зачем Макс припарковался в каком-то темном дворе, и почему незнакомый парень, подойдя к машине, занял место Макса за рулем. Тёмка только видел, что Макс, помогая ему выйти из машины и провожая к стоящей рядом Инфинити, старается не прикасаться к нему. И Тёма прекрасно понимал его, понимал, что Максу теперь просто неприятно прикасаться к тому, кто втянул его в эту историю, кого он считал чистым, пусть не телом, но душой, кто все время говорил ему о доброте и всепрощении, а на деле оказался злой, мстительно тварью, не только не остановившей насилие, а наоборот пожелавшей посмотреть на него… Спустившись в подвал, Тёмке показалось вначале, что это его очередной кошмар, но только теперь Тёма смотрит на все это со стороны, и на его месте другой человек, его враг. Но постепенно реальность происходящего доходила до него, но не ужасала. И Тёмка смотрел, как насилуют человека, пусть даже это был человек, которого Тёмка боялся безумным, просто животным ужасом, это все равно не может оправдать его, он должен был остановить их, а вместо этого испытал облегчение, что ненавистный ему человек, там, где раньше был Тёма. И самое ужасное, это то, что он почувствовал, как в глубине души поднимается гаденькое чувство злорадства и подленькой радости, что теперь Алекс чувствует на своей шкуре, каково было Тёмке. И мальчика замутило от осознания того, какая грязь живет в его душе, и что Макс теперь видит это, видит его настоящего. Сначала Макса обманула Ника, оказавшись совсем не той, кем притворялась, а вот теперь и он, Тёмка, оказался совсем не тем, кого видел в нем Макс. Тёма чувствовал в душе одну только холодную пустоту. Вид унижения и страданий Алекса убили ненависть и страх, все это время жившие в нем и мучившие его по ночам, но самое ужасное, что вместе с этим он потерял и любовь Макса. Ведь Макс полюбил не этого мстительного и злобного Тёмку, каким он оказался, а доброго, мягкого мальчика, каким Тёмка, видимо, никогда не был. И поэтому Макс потерян для него безвозвратно... Принимая это как данность, как наказание за минутную, мстительную злобу, ожившую в его душе, Тёма смирился, что теперь Макс не захочет его видеть и прикасаться к нему, и он старался облегчить Максу момент расставания и держался от него подальше. Но все равно, он не мог так сразу отпустить любимого человека, чтобы больше не увидеть никогда, ему хотелось еще хоть чуть-чуть побыть рядом, поддерживая иллюзию, что ничего между ними не изменилось, провести остаток ночи вместе, нет, не в одной постели, просто в одной квартире. Но Тёмка не знал, как сказать Максу об этом. Возле дома, помедлив, прежде чем открыть дверцу машины, Тёмочка, не поднимая глаз на молча вцепившегося в руль и смотрящего прямо перед собой парня, тихо попросил: -Пусть Алекса отпустят. Пожалуйста. Не глядя на Тёму, Макс, все так же молча, достал телефон и, нажав вызов, коротко бросил только одно слово: -Достаточно. Удовлетворенно кивнув, Тёмка помедлил еще немного и, как в прорубь бросаясь с головой, выпалил на одном дыхании: -Макс, ты можешь переночевать у меня? Я не могу сейчас оставаться один. Я… я лягу на полу или посижу на кухне… Подняв воспаленный, совершенно больной взгляд, Макс с безумной надеждой заглянул Тёмке в еще бледное лицо. -Конечно, маленький. Я… я думал, что ты теперь не захочешь меня видеть... -Ты что?! – удивленно вскинулся Тёма и забормотал виновато. — Это я думал, что ТЫ не захочешь меня видеть, я оказался не таким, как ты думал. Я жестокий, я захотел посмотреть на изнасилование Алекса. -Маленький мой, ну что ты говоришь? Это я во всем виноват. Я должен был уберечь тебя и не соглашаться, чтобы ты видел этот подвал... А я позволил тебе опять окунуться в эту грязь. И я подумал, что ты испугался какой я, что тебе теперь неприятно меня видеть... Тёмка недоуменно взглянул на Макса — как такое вообще могло прийти ему в голову? Сам Тёмка ни на минуту не усомнился — он любит Макса и будет его любить, даже если Макс убьет своими руками... Взяв парня за большую, теплую ладонь, Тёмочка осторожно сжал ее, с облегчением чувствуя ответное пожатие, и тут нервы его не выдержали, напряжение и страх, не отпускающие его весь вечер, наконец-то прорвались, как нарыв, и он разревелся, ткнувшись носом Максу в плечо: -Я думал, что потерял тебя навсегда-а-а... -Малыш, как ты можешь меня потерять? – Макс прижал к себе всхлипывающего Тёму, с облегчением понимая, что ничего не изменилось, что его мальчик никуда не уходит от него. – Ты можешь меня только прогнать. Мне казалось, что ты не сможешь меня любить такого… -Макс, — обняв парня за шею, Тёмка потерся об нее носом и, подняв голову, заглянул в глаза, — я ведь уже говорил тебе, что люблю тебя, люблю любого… Я только хотел попросить... -Да, маленький. -Пусть Алекса больше не трогают, не надо наркотиков и зоны. И отчима оставь в покое. Давай их простим. Я теперь не боюсь, я только жалею, что не узнал раньше и те люди… мертвы. Макс, мне теперь ничего не страшно, ведь у меня есть ты. Правда? – Тёмка с надеждой заглянул в серые глаза. -Правда, маленький, — облегченно вздохнув, Макс прижал к себе хрупкое тело. Они посидели немного в блаженном покое, не размыкая объятий, не в силах так сразу отказать от близости, которой, как казалось еще недавно, они лишились навсегда, пока Тёмка не пробормотал с сожалением: -Жалко, что мы с тобой только мстим... Макс удивленно покосился на прижавшегося к нему Тёму и, приподняв его лицо за подбородок, усмехнувшись, поцеловал в кончик носа. Все-таки его мальчик ничуть не меняется и даже в этой ситуации старается разделить с ним груз ответственности за совершенное Максом. -Ну, почему же, мы с тобой умеем быть благодарными. Ну, с Леонидом Олеговичем у нас свои расчеты, мы с ним по-приятельски разошлись, но их больница все же получила кое-какое нужное оборудование… Впрочем, я надеюсь, что нам с тобой оно не пригодится, — Макс рассмеялся, глядя на краснеющего Тёмку. — Ну, а бомж, который нашел тебя и, по сути, дал тебе вторую жизнь... Ему куплена квартира и предоставлена работа. Если он захочет подняться и жить по-человечески — он поднимется, если нет — тут я бессилен. *** Успокоенные и примирившиеся сами с собой, не отпуская рук, будто боясь, что могут потерять друг друга, они вошли в подъезд, крепко обнявшись, и не спеша стали подниматься к Тёмкиной квартире, останавливаясь и целуясь на каждой площадке. С трудом оторвавшись от губ Макса, Тёмочка открыл квартиру и, первым проходя в темный коридор, тут же споткнулся обо что-то тяжелое, перегородившее проход. Дрожащими руками пытаясь нащупать выключатель, Тёмка вздрогнул, услышав шорох на кухне. -Там кто-то есть, — испуганно зашептал он. Макс, хватавший все это время Тёмку за бока и бедра, и старавшийся прижаться к нему сзади как можно теснее, тут же насторожился, как гончая, и, отодвинув Тёмку себе за спину, прошептал: «Жди в подъезде», — осторожно, ступая мягко, как большая, опасная кошка, прошел в квартиру, без труда перешагивая препятствие, как будто видел в темноте. Тёмка, не пожелав оставлять Макса одного, лишь прикрыл дверь и последовал за ним… На пороге кухни их встретила молодая, красивая блондинка в коротком шелковом халатике и бокалом мартини в руке. Увидев широкоплечий силуэт Макса на фоне черного дверного проема, она тихо вскрикнула и испуганно зашептала дрожащим, срывающимся от страха голосом: -Вы кто?.. Что Вы тут делаете?.. Я сейчас милицию вызову… -Могу задать тот же вопрос, — Макс немного расслабился, но продолжал настороженно наблюдать за молодой женщиной. Тёмка, за это время, наконец-то добравшись по темному коридору до Макса, осторожно выглянул из-за его спины и удивленно воскликнул: -Мама!