Behind blue eyes

- Почему я оказался здесь? – спросил я у самого себя, вглядываясь в серый потолок тюремной камеры. Он был идеальным, без единой неровности. Кровать страдальчески заскрипела, прогибаясь. Кто-то очень массивный и тяжелый пытался на ней усесться. - Наверно, потому что ты был слишком уродлив, - пробасил Флэш и тут же рассмеялся собственной шутке, - Да и кому ты там нужен? - Заткнись уже, бесполезный кусок мяса. Смех тут же прервался. До крошечного мозга громилы доходило очень медленно. - В следующий раз придумай что-то поинтереснее, - бросил я напоследок, вздыхая. Как вообще можно быть таким тупым? Кровать начала издавать шум и провисать – Флэш вновь пытался лечь, но расположиться с таким же удобством, как ранее, не получалось. Я смотрел в потолок, иногда соскальзывая взглядом на дверь своей суперсовременной клетки. Прошло пару месяцев с того, как Меннинг и его команда поймали нас. Я задавал себе множество вопросов опять, только теперь, во избежание комментариев со стороны придурка снизу, делал это молча, всё глубже погружаясь в прошлое, навсегда оставшееся в моей памяти… Кто я? Я родился тридцать четыре года назад где-то в Индии, но был усыновлен парой из Австралии. Мои биологические родители от меня отказались из-за того, что не могли обо мне позаботиться. Я ничего не знаю ни о моём настоящем доме, ни о семье, и, будучи откровенным, я не чувствую, что когда-нибудь узнаю. Всё, что мне известно – родня моя имеет западное происхождение; о том говорят мои голубые глаза и светло-коричневые волосы – черты, не характерные для Индии. Моя жизнь в Австралии была хороша, и я имел всё, чего мне хотелось. Я любил дикую жизнь в необжитых районах и часто ездил вместе с отцом изучать насекомых. Наверное, поэтому я так люблю арахнид… Когда я достиг шестнадцатилетия, меня настигла любовь всей моей жизни. Алисия Гарсиас, прекрасная латиноамериканка, чьи глаза были черны как уголь; волосы шоколадного оттенка красиво обрамляли её лицо в форме сердечка. Она действительно была совершенна. И, к счастью для меня, я нравился ей так же, как она нравилась мне. У нас завязались отношения, но, по прошествии полугода, над нами сгустились тёмные тучи: Алисия выяснила, что беременна. Большинство парней моего возраста попросту сбежали, но я решил остаться. В конце концов, для танго нужны двое, и я чувствовал свою полную ответственность в этой ситуации. В отличие от родителей Алисии, мои отец и мать поддерживали нас столько, сколько мы в этом нуждались. Пытаясь сделать всё лучшее для нашего будущего ребенка, мы поженились и съехали в собственное жильё. Я начал работать техником в гараже в то время как моя жена оставалась дома. Всё шло прекрасно, а вскоре мы выяснили, что в Алисии бьются ещё два сердца вместо одного… Два маленьких сердца… Два малыша… Конечно, мы были шокированы тем фактом, что получим в два раза большую тяжесть на свои плечи, но мы смирились с этим. К тому же, пути назад уже не было. На восьмом месяце мы помчались в брисбенский госпиталь. Двадцать восемь часов спустя я впервые держал на руках моих отпрысков. Могу сказать одно: нет ничего прекраснее, чем внезапное осознание отцовства. Каждый родитель скажет, что его ребенок самый красивый во всей вселенной, и ко мне это тоже относится. У первенца, миниатюрной девочки, были льдисто-голубые глаза, посмотрев в которые, застываешь. Мальчик, родившийся десятью минутами позже, определенно пошёл в мать: от неё он получил те же тёмные волосы и жгуче-чёрные глаза. Мы с Алисией решили назвать наших дочку и сына Анжелин и Дамиан. Могу сказать, что для молодых родителей мы справлялись очень даже хорошо. Я смог возобновить изучение зоологии и закончить его в течение трёх лет! Сразу после получения диплома иностранная компания предложила мне работу смотрителя за паукообразными. Вместе с Алисией мы рассмотрели возможность переезда в незнакомое место, и я решил принять предложение лендмаркского зоопарка. Нам потребовалось время, чтобы адаптироваться к жизни в новом городе. У нас были свои взлёты и падения, но мы думали, что всё в большинстве своём оставалось по-прежнему. По крайней мере, я так думал. Сколько же в нашей жизни возможно поворотов? Как мне казалось, жизнь не могла быть лучше. У меня была великолепная работа в зоопарке, а мои коллеги стали мне лучшими друзьями. Детишки были счастливы и здоровы. Оказались, они стали большими любителями животных. Дамиан обожал пауков и скорпионов так сильно, что я, в конце концов, купил ему нескольких в качестве питомцев. Я не давал ему прикасаться к ним, нет, это было бы слишком опасно для пятилетнего ребенка. Анжелин же была очарована бабочками. Её часто можно было найти гуляющей в парке и рассматривающей нежных созданий. Она никогда не ловила их, хотя если бы она делала это, то отпускала бы ровно через несколько секунд. Живые существа должны быть свободны в выборе своих путей. Если бы она только видела меня сейчас… Алисия, казалось, имела странные взгляды на то, какими должны быть достойные родители. Однажды мне позвонили из школы (она находилась в часе от дома) - никто из нас не смог забрать детей оттуда. Я попытался связаться с Алисией, но безуспешно, из-за чего пришлось идти самому. А теперь представьте меня, двадцатиоднолетнего юношу (хотя на тот момент я выглядел гораздо старше), в грязных джинсах, зелёной рубашке и явными признаками ненормальности, просящего прощение у учителя за безответственность собственной жены. Поверьте, я чувствовал себя худшим отцом на свете. Остальная часть выходных прошла в поисках Алисии. Около полуночи она вернулась домой, спотыкаясь и неся чушь. Весь день она провела в пабе, забыв про время и полностью отдавшись выпивке. Когда я спросил, почему она сделала это, Алисия выпалила, что всё так же молода, и хочет развлекаться, что ей надоело присматривать за близнецами. С этого момента я потерял её. Кричал, едва удерживаясь, чтобы не ударить. Если она так хотела больше свободы, почему не наняла няню? Если не хотела больше сидеть с детьми, то почему решила оставить их ещё тогда? Алисия кричала на меня в ответ. Говорила, что все её проблемы из-за меня, что это я заставил её сохранить детей и не делать аборт. Эти слова настолько взбесили меня, что я тут же забрал детей и ушёл вместе с ними. Всё внутри меня выворачивалось от одной только мысли, что они спят в одном доме с пьяницей-матерью, которую вовсе не заботит их дальнейшая судьба. Нас приютил мой лучший друг. Мы остались у него на одну ночь. За это время мой гнев поутих. Конечно, Алисии трудно, и мы оба виноваты, но это не оправдывает её поступок. Когда следующим утром я вернулся домой, я обнаружил несколько собранных чемоданов, стоящих в коридоре. Неужели она решила выгнать меня?! Отыскав её в гостиной, я спросил, что всё это значит, на что Алисия просто ответила «Я подаю на развод». Моя жена практически оторвала от меня детей, бросив мне в грудь письмо и сказав, что ждёт меня в суде на следующей неделе. Больше никаких дискуссий. Я ушёл из дома, обдумывая, что делать дальше. Стоя на улице с двумя чемоданами, я смотрел в окно и видел, как моя дочурка машет мне на прощание, временами утирая глаза рукавом. Эти детские слёзы навсегда разбили мне сердце. Всю неделю я жил как в трансе. Я не прекращал общаться со своими друзьями, я продолжал работать в зоопарке, но все эмоции во мне угасли. Я был настолько зомбирован, что меня попросили некоторое время не работать со скорпионами. Я вполне мог заработать смертельный укус из-за своей невнимательности. Когда я оказался в суде, я надеялся, что мне оставят родительские права. Потеря моих детей означала для меня потерю всего, ради чего стоит жить. Мои чувства к Алисии… Они исчезли довольно быстро после того, как я увидел другую её сторону. Да и тот факт, что эта женщина вышвырнула меня из собственного дома, не прибавлял к ней любви. И вы можете себе представить, что я ощутил в тот момент, когда судья не только не лишил мою бывшую жену родительских прав, но и запретил МНЕ приближаться к детям. До сих пор не могу вспомнить, как ушёл оттуда. Онемение вышибло эти воспоминания напрочь. Внутри был лишь ужас и чувство, что меня предали и использовали. Я не мог отступиться от своих детей просто так. Я думаю, то, что я сам был усыновленным ребенком, тоже влияло на мою решимость. Борясь хотя бы за право на встречу, я одновременно с этим пытался собирать доказательства того, что Алисия не является хорошей матерью. Это было не так легко. Два года меня вызывали в суд из-за «выслеживания» моих детей. После огромного количества предупреждений я, в конце концов, оказался в тюрьме в короткие сроки. Во время пребывания там я озлобился. Мой разум начал пугать меня, но я старался не показывать это ни охранникам, ни сокамерникам. Чтобы вовсе не сойти с ума, я принялся строить планы на будущее. Теперь моей целью были не дети, нет. Пришло время позаботиться о моей бывшей жене. Бедняжка Алисия. Если бы она только знала…