Heaven Sent

Было около часу ночи, и Луи бодрствовал с одиннадцати часов, из-за болей в животе. Он считал, что это были схватки Брэкстона Хикса*, так как они не были достаточно сильны, чтобы быть реальными, но это был их первый ребенок, и он никогда не испытывал такой сильной боли. Парень из Донкастера медленно двинулся вниз по лестнице, где на диване дремал его парень, после кино-марафона. Луи очень не хотелось будить парня, но он мог чувствовать их дочь, и будь он проклят, если родит ее на полу в гостиной. - Хазз, малыш, вставай, - Луи слегка сжал его плечо. Кудрявый пошевелился, туманные изумрудные глаза встретились с безумными сапфировыми. – Л-Лу? – взволнованно спросил он, окончательно проснувшись. – Что случилось, малыш? - Началось, - прошептал Луи, сжимая руку парня, когда почувствовал еще одну схватку. Он стиснул зубы, чтобы не закричать от ужасной боли. – Мы должны идти, Хазза. Младший парень кивнул, спрыгнул с дивана и собрал нужные вещи. Он перекинул сумку Луи через плечо и помог ему забраться в темный «Рэйндж Ровер». – Ты в порядке? - Да, я в порядке. Просто поехали, хорошо? – Луи тяжело вздохнул, вцепившись в ручку на потолке. Гарри кивнул, быстро поцеловал парня в губы и залез в машину. – У нас будет ребенок, Лу! – парень почти визжал, заводя двигатель, и поехал в больницу. *** - Давайте, Луи, еще чуть-чуть, и у вас будет дочь, - ободрял доктор. Луи лежал в постели, его ноги поддерживали несколько подушек. Он был здесь добрых двадцать минут, но уже чувствовал себя опустошенным. Он не должен был чувствовать себя настолько слабым, но боль была слишком сильной, чтобы волноваться об этом. Парень сжал руку Гарри, наклонившись вперед и стиснув зубы, его лицо побагровело, он чувствовал, как их дочь двигалась по родовым путям, пока не показалась головка. Голубоглазый, устало вздохнув, упал на подушки. - Не могу больше, - он задыхался. – Я слишком устал. - Ты не можешь остановиться сейчас, Лу, - прошептал Гарри, вытирая лоб парня прохладной тканью. – Она почти здесь, я знаю, ты хочешь увидеть Женевьеву так же сильно, как и я. Старший парень устало посмотрел на Гарри и улыбнулся. – Хорошо, - прошептал Луи и, сгорбившись и стиснув зубы, толкнулся вперед. Ему казалось, что он на небесах, его тело работало против него. Разум затуманился, и перед глазами все плыло, но услышав детский плач, он почувствовал облегчение. - Лу! – восторженно ахнул Гарри. – Ты сделал это, малыш, она здесь! - Поздравляю, Луи, - похвалил врач, положив младенца парню на грудь. - Боже мой, - прошептал он, глядя на Стайлса. – Она прекрасна. Гарри взял Луи за подбородок и нежно поцеловал, потом перевел взгляд на их новорожденную дочь. Она ерзала в руках Луи в поисках тепла и продолжала плакать. Луи быстро завернул ее в пеленки и прижал к груди. – Посмотри на нее, Хазз. Брюнет вытер слезы и тепло улыбнулся своей новой семье. Луи слегка подбросил малышку, но его конечности вдруг потяжелели, а глаза затуманились. Младший парень заметил внезапные изменения и уставился на возлюбленного. - Луи? – парень из Донкастера пробормотал что-то несвязное, закрыв глаза, его руки обмякли, и малышка начала падать. Гарри быстро поймал ее, растерянно смотря на санитаров. Приборы, к которым был подключен Луи, запищали, приводя зеленоглазого в панику. – Ч-что с ним? Луи? Лу, проснись! Пожалуйста, малыш! Для Гарри все было, как в тумане. Минуту назад он держал в руках свою дочь, а сейчас медсестра вывела его из комнаты, сказав, что они позаботятся о Томлинсоне. Гарри не знал, что делать. Он просто стоял за дверью и смотрел, как доктора окружили его Луи. Он с ужасом наблюдал, как они отключили приборы и приготовили ровную поверхность, когда медсестра побежала вниз по лестнице. Он услышал тихие слова. «Нет реакции. Повышается до 300! Нет реакции…». Нет реакции. Эти слова эхом повторялись в его голове, секунды превратились в часы. Он видел, как его любимый исчезает у него на глазах. Он был шокирован. «Повышаем до 400! Нет реакции…хорошо, я вызываю…», после этого Гарри перестал слушать. Его Луи не ушел. Его Луи был в той комнате, его Луи хотел подержать их дочь и поцеловать своего парня. Луи не ушел. - Сынок? Сынок! – услышал он голос. – Мистер Стайлс? Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Он даже не потрудился поблагодарить врача. Вместо этого он смотрел в комнату, где лежало безжизненное тело его парня, тело, накрытое голубой простыней, тело, когда-то принадлежавшее его любовнику, в то время как слезы текли из его глаз. - Что произошло? – спросил он, безжизненным, как и его сердце в данный момент, голосом. - Роды оказались слишком тяжелыми, его сердце не выдержало. - Он ушел мирным путем? - Ему не было больно, если вы об этом, мистер Стайлс, - заявил доктор, нежно сжав плечо Гарри. – Я сожалею о вашей потере. *** 5 лет спустя… Гарри взлохматил свои кудрявые волосы прежде, чем снять ленту для волос. Он вздохнул, посмотрев на себя в зеркало, под его нефритовыми глазами появились черные синяки, после бессонных ночей. Уголком глаза он заметил сложенный, почти порванный, листок бумаги. Брюнет поджал губы, прежде чем схватить бумагу и тщательно расправив ее, и начал в сотый раз перечитывать. Хазз, Я боялся, что если расскажу тебе о риске рождения Женевьевы, ты заставишь меня отказаться. Я знал, что она вырастет маленькой девочкой и просто не смог бы от нее отказаться. Доктор говорил мне, что мое сердце не справится с нагрузкой и изнеможением. Ты, вероятно, корил себя не очень долго, потому что я знаю тебя. Теперь у тебя есть часть меня, что намного важнее. Женевьева будет превращаться в молодую женщину, и я знаю, ты будешь воспитывать ее. Меня нет с вами физически, но я всегда буду с вами душой. В трудные времена, когда ты думаешь, что больше без меня не справишься, подумай о маленькой девочке, которую мы создали. Она - часть меня. Она – твоя мотивация, чтобы продолжать жить. Она была послана небесами. Я люблю тебя, Хазз, и всегда буду. Не важно, где ты находишься, я всегда с тобой. Навсегда и всегда. Хх Твой Лу. Губы Гарри дрожали, когда он боролся со слезами, которые грозили пролиться, он схватил шапку и ключи, прежде чем покинуть спальню. Через неделю или две, после смерти Луи, он наткнулся на письмо, когда искал ингредиенты для обеда. Он не понимал, почему письмо было зажато между его любимыми специями в задней части шкафа, но потом вспомнил, что Луи знал Гарри, лучше, чем сам Гарри. Двадцатичетырехлетний парень прошел по коридору, пока не наткнулся на розово-фиолетовую спальню, заваленную куклами и мягкими игрушками. Он улыбнулся про себя, заметив маленькую девочку с ярко-голубыми глазами и шоколадными кудрями, спадающими волнами по ее спине. Она сидела на полу, окруженная плюшевыми мишками, с которыми вела беседу. - Давай, Жэн, пойдем, - говорил Гарри, протягивая руку. Женевьева широко улыбнулась, эта была точно такой же, как у Луи, когда сунула ноги в розовые сапоги и схватила куртку со спинки стула. - Можем мы взять мороженое, когда вернемся? – спросила она пронзительным голосом, какой бывает только в пять лет. - Конечно, дорогая, все, что угодно, - парень из Чешира улыбнулся и помог девочке застегнуть куртку. Он надел ей белые перчатки, прежде чем взял за руку и вывел за дверь. Гарри прерывисто вздохнул, когда они прибыли на кладбище. Он заглушил мотор и закрыл глаза на мгновение, успокаиваясь, прежде чем выйти и открыть дверь для Женевьевы. Она держала Гарри за руку, когда он подвел ее к надгробной плите Луи. Голубоглазая девочка глянула на отца, прежде чем опустилась на колени и положила цветы на могилу Луи. - Папа умер, когда ты была очень мала, - пояснил Гарри, стоя рядом с ней на коленях. – Его сердце не было достаточно сильным, но он любил тебя очень сильно, и ты всегда будешь в его сердце. Малышка быстро подошла к Гарри и, положив голову на его руку, посмотрела на надгробную плиту: Луи Уильям Томлинсон, Любимый сын, брат и отец. 24 декабря 1991 – 6 июля 2013. - Я думаю, что ты достаточно взрослая, чтобы понять, почему я один забочусь о тебе. - Ты скучаешь по нему? – спросила она, вглядываясь сапфировыми глазами в Гарри. - Каждый день, - прошептал он, со слезами на глазах. – Папа был удивительным человеком, малышка. - Почему? – усмехнулась она. - О, это длинный список, - сказал Гарри. – Он знал обо мне то, что даже я не знаю. Он мог развеселить меня, когда я грустил. Иногда он раздражал меня, но я не мог долго злиться на него. Когда нам было скучно, он вел меня в кухню поздно ночью, и мы могли танцевать при свете холодильника, пока наши глаза не слипались. Женевьева хихикнула и поднялась с колен, обнимая Гарри, - Так вот почему мы танцуем при свете холодильника? - Именно поэтому, куколка, - он улыбнулся и поцеловал ее в голову. – Потому что это то, что я и папа любили делать. - Ты бы отказался от меня, чтобы вернуть папу? Гарри бы соврал, если сказал, что не думал об этом совсем немного. Сначала он просил Луи вернуться. Хотел обменять Женевьеву на своего возлюбленного, но, когда их дочь превратилась в эту удивительно талантливую маленькую девочку, он понял, что не променял бы ее, ни на что. - Я бы не обменял тебя даже на весь мир, Жен. Ты моя навсегда. ____________________________________________________________________ * - ложные схватки, которые появляются у некоторых женщин после 20-й недели беременности.