Все средства хороши

Трель звонка огласила этаж, за дверями туалета послышался быстрый топот — так обычно спешили на уроки младшеклассники. Мимо Вики пулей пронеслась девчонка с растрепанными русыми волосами, на ходу застегивая увесистый портфель, чтобы оттуда не вывалились книги. Звягинцева проследила за ней взглядом: кажется, девочка ничего не обронила. Конечно, если бы что-то таки выпало из ее огромного для такой фигурки портфеля, это было бы поводом задержаться, догоняя и возвращая ей утерянную вещь. В этом варианте было несколько плюсов: во-первых, не придется встречаться с обиженной физиономией Рины еще несколько минут, во-вторых, если учитель уже на месте, обособленное появление даст несколько лишних очков… На этой мысли Вика закатила глаза. О чем ей только думается? Она же ясно сказала Рине (и себе, что еще важнее, тоже), что ни о чем таком с ней спорить не будет! Но азарт брал свое — к счастью, Вика дисциплинировала себя до того уровня, чтобы это происходило лишь в таких незначительных моментах. Думать — не значит сделать. Так что она могла быть спокойна. Все же не зря она себя в этом плане муштровала, не хватало еще провалиться на такой глупости и свести на нет все свои усилия… «Институт. Это приоритет», — произнесла Вика сама себе в мыслях, снова улыбнулась своему отражению в зеркале и покинула уборную. По приглушенному шуму голосов в классе она поняла, что учителя еще нет. Открыв дверь, девушка широкими шагами проследовала до своей парты. Литература не входила в список предметов, которые ее интересовали в плане будущей профессии, потому, сбросив в сумку все свои школьные принадлежности, она отправилась к задним партам, две из которых пустовали на постоянной основе. Раз предмет не шибко важный, можно отсидеться на галерке и позаниматься какими-нибудь своими делами. Еще раз перечитать материал, что дали на подготовительных курсах. Или наконец-то дать себе расслабиться, ибо она штудирует всемирную историю и обществознание уже пятый вечер подряд дома. Рина по-прежнему демонстративно смотрела в другую сторону, Вику это ничуть не тронуло. Сама напросилась. Они не раз и не два обсуждали проблему споров, и Рина, признаться, умела присмиреть вовремя достаточно редко, так что она уже давно напрашивалась на хорошую взбучку. Упоминание ее полного имени было только малой частью того, что Вика могла ей устроить, но… пока что и этого достаточно. Ринка, несмотря на ее порой вопиюще невыносимое поведение, была все же одной из двух ее лучших подруг. Тем более — подругой детства. Это как-то смягчало обстоятельства. Учитель вошел в класс, когда Звягинцева уже расположилась за задней партой так, будто сидела тут с самого утра. Она проводила его взглядом поверх развернутого учебника, за которым спряталась, сделав вид, что читает. Не то чтобы это было обязательно: этот урок литературы был первым в текущем семестре, после летних каникул тему урока им, естественно, еще не сообщили, так что притворяться, что несказанно увлечена предметом, не требовалось. Вика, если уж на то пошло, этого и не любила, однако также не любила в открытую пялиться на людей и изучать их взглядом. Считала это нарушением личного пространства. Так что предпочла оглядывать нового учителя как можно более незаметно. А Ринка была права — в самом деле похож на Киллиана Мерфи… Еще и очки, как у Джонатана Крейна из экранизации «Бэтмена», которая Вике очень нравилась. Сходство, естественно, не один в один, но похожесть определенно проглядывалась. Вика хмыкнула, усмехнулась сама себе и теперь в самом деле вчиталась в учебник — ничего интересного пока что не происходило, так что пялиться на учителя, пока он не заговорит, не имело большого смысла. А заговаривать он, кажется, еще не собирался — сначала долго шуршал вещами, раскладывая их, по всей видимости, на учительском столе, затем усаживался, бросая пиджак на спинку стула, а длинный зонтик-трость устраивая справа от себя, там, где стоял огромный горшок с не менее огромным цветком с пятнистыми листьями. Хоть этот цветок и разместился рядом с учительским столом откровенно неудобно, в классе его очень любили. Даже наряжали под Новый Год, выдавая за елку. — Так-так-так, — наконец учитель подал голос, раскрывая классный журнал и окидывая учеников дружелюбным взглядом. — Вы уж простите мне эту задержку с началом урока. Понимаете ли, иногда на новом месте бывает тяжело приступить к работе, если в обстановке нет чего-то знакомого, — он улыбнулся и скосил глаза на список в журнале — скорее просто чтобы не задерживать взгляд на ком-то конкретном из учеников. — Так Вы не практикант? — подала голос с первой парты Рина, грациозным жестом подперев подбородок рукой. Молодой мужчина задержал на ней взгляд и спустя секунду покачал головой. — Нет, — ответил он мягко, не отводя голубых глаз. — Я не на практике. Это моя вторая работа, — пояснил он, продолжая глядеть на Рину. Савенко тихо рассмеялась и чуть отвернулась, а затем снова посмотрела на учителя. — Простите, просто Вы выглядите как студент, — она еле заметно, бегло облизала губы и с легким смущением, невинно улыбнулась. Вика представляла в самых малейших деталях, как сейчас закатила глаза Аня. Ринка, казалось, не могла общаться с противоположным полом без кокетства. Подчеркнуто наплевательским ее отношение становилось лишь тогда, когда тот, с кем она флиртовала, выразительно это игнорировал. И в этом ее наплевательстве тоже было своеобразное кокетство, так как немало парней, завидев такую холодность и равнодушие, резко меняли свое отношение и принимались пылко ухаживать. При этом отношений у Ринки не было — она могла гулять с семью разными парнями каждый новый день недели, при этом увиливая от ответа, когда кто-либо из них пытался осведомиться о статусе их взаимодействия. «А зачем мне? — разводила руками рыжая. — Успею еще натерпеться этих дурацких сцен ревности и того, что какой-то деревенский пастушок мнит себя центром мира, считая, что я должна его ублажать по-всякому!» И, глядя на многих других ровесниц, Вика ловила себя на мысли, что что-то в этих словах есть. — Что ж, пожалуй, тогда приступим к уроку? — осведомился учитель. — Перекличку я сделаю в конце урока — думаю, к тому моменту никто не сбежит из класса, и мы сможем полноценно познакомиться, — он слегка усмехнулся своей шутке. — Но позвольте для начала познакомиться с Вами, — тут же вставила Рина, и Вика подтянула к себе тетрадь. — Чтобы записать Ваше имя на тетрадке. Вика была уверена на девяносто девять процентов, что Ринка задаст этот вопрос. Раз уж она начала привлекать к себе внимание, то использует для этого каждую возможность. Ну и хорошо. Зато не пришлось спрашивать, как обычно, в очередной раз Вике. Ее это порой невероятно раздражало. Остальные в классе чаще всего вели себя так, будто язык проглотили, когда нужно было узнать что-то важное. — Матвеев Дмитрий Александрович, — отозвался учитель с приятной улыбкой. Теперь он смотрел не только на Ринку, он обвел взглядом весь класс, следя за тем, чтобы все записали. — Ничего сложного, так что, я думаю, писать на доске не требуется. Когда шуршание тетрадей прекратилось, урок наконец-то в полной мере начался. Вике было, откровенно говоря, неинтересно. Вовсе не потому, что учитель оказался скучным — напротив, было заметно, что его предмет нравится ему самому, и он живо пытается заинтересовать им всех в классе. Просто Вика со всей школьной программой первого семестра уже ознакомилась на каникулах — слушала аудиокниги, пока занималась домашними делами. Учебники им выдали еще в начале лета, узнать, что они будут проходить в последнем школьном году, не составляло труда. Так что слушать о литературе двадцатого века, модернизме и декадансе Звягинцевой было слегка в тягость. Поэтому можно было заняться… Вика приоткрыла сумку и взглянула поочередно в самое большое ее отделение, разделенное средней перегородкой на два. В одной части лежали учебники и книги, в другом — тетради, коробочка с обедом и выглядывающий среди тетрадей скетчбук с пружинной скрепкой листов. Альбом и карандаши были неизменными спутниками Вики почти везде. С пятого класса она увлеклась рисованием, и с тех пор всегда таскала с собой что-то, в чем можно было бы рисовать. Раньше это были обычные тетрадки, потому что родителям не хотелось тратиться ей на дополнительные канцелярские принадлежности, позже, когда у Вики появилась подработка, она стала покупать себе альбомы и скетчбуки — сначала попроще, потому более навороченные. Скетчбук, который она сейчас носила с собой, не был ее любимым, зато был очень удобным для того, чтобы таскать его в школьной сумке. И замечательно выполнял свои функции, большего ей не надо было. Звягинцева задержалась на нем взглядом. Затем посмотрела на книги по обществознанию, отягчающие ее сумку сегодня. А потом, бегло пройдясь по учителю, исписывающему доску аккуратным почерком, ее взгляд снова вернулся на скетчбук. В конце концов… можно дать себе немного отдыха. Обществознание почитает позже. — Барышня за задней партой! — Вика не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Она даже не спешила поднимать глаза, пока учитель не повторил: — Барышня за задней партой третьего ряда! Девушка моргнула и все-таки оторвалась от рисования. Взгляд карих глаз встретился с выразительно-голубыми. Учитель, завладев ее вниманием, чуть улыбнулся: — Могу я поинтересоваться, чем Вы заняты на моем уроке? Вика слегка рассеянно пожала плечами. — Да так, Ваш портрет рисую… Брови Дмитрия Александровича поползли вверх. Он явно растерялся, не зная, что на это сказать. Вместо него нашелся парень со второй парты первого ряда, с торчащими в разные стороны взъерошенными рыжевато-каштановыми волосами. — Типичная Звягинцева, — хрипло хихикнул он. — Товарищ учитель, да ей похер с мая прошлого учебного года, когда она получила приглашение на зачисление аж в два ВУЗа без экзаменов! Она ж гений, — едкий взгляд светло-карих глаз насмешливо прошелся по Вике, однако ее это ничуть не смутило. — Да, Шишкин, — она изящно прогнулась в спине, чуть развернувшись в сторону говорившего, и с аристократичностью, которой позавидовала бы даже Рина, на него посмотрела. — И успела ознакомиться с литературой из первого семестра на каникулах. Хочешь, расскажу, как выглядят буквы? — Звягинцева, — снова раздался хриплый голос Шишкина, — ты считаешь, что ты дофига особенная? Вика с той же невозмутимостью пожала плечами: — Ну, тебе-то приглашения из двух ВУЗов не пришли… — Я вообще-то собираюсь поступать туда, куда тебе… — начал не унимающийся Шишкин, но его прервало выразительное покашливание. Учитель стоял у своего стола, опираясь рукой на закрытый учебник на его краю, и с внимательной строгостью переводил взгляд с Шишкина на Вику и обратно. — Молодые люди, — произнес он спокойно, но с нажимом. — Давайте вы отложите полемику на внеучебное время. — Как скажете, товарищ учитель! — Шишкин с ухмылкой козырнул ему рукой, а затем, заметив, что он на мгновение отвел взгляд, снова развернулся к Звягинцевой и, чуть пригнувшись, произнес приглушенным шепотом: — Куда тебе в жизни не поступить, поняла? — Молодой человек, довольно! — Дмитрий Александрович сделал шаг вперед, и теперь в его голосе слышались ноты чистой стали. Несколько секунд тишины — и мужчина снова произнес, обращаясь к Шишкину, уже в более ровном тоне: — Вы ведете себя недостойно. А что касается Вас… — он посмотрел на Вику, у которой на языке вертелась шутка о цирковом училище как подходящем месте учебы для Шишкина, но из уважения к учителю она не стала произносить это вслух, просто безразлично кивнула. — Можно мне будет хотя бы посмотреть, как получилось, после урока?