Одна ночь

Мокрые они лежали на травянистом берегу, греясь в лучах июльского солнца. Их плавки, влажные и прилипшие к коже, становились прохладными от случайно налетавшего ленивого ветерка. Альбус взглянул на своего компаньона, лежавшего над головой с закинутыми за голову руками и сомкнутыми глазами. Казалось, что он спал. Он так прекрасен, думал Альбус. Лучи солнца, отражавшиеся в волосах юноши, создавали светящийся ореол вокруг его головы. Он словно ангел, Альбус продолжал разглядывать своего компаньона: такой невинный, когда спит. И это была правда. Геллерт выглядел поразительно нежным и кротким во время сна. Огонь в его глазах и сосредоточенное выражение лица были всего лишь маской, которую он надевал в реальности. На самом деле он всё ещё был ребёнком. - На что ты так пристально смотришь? - спросил Геллерт, не размыкая глаз. Альбус ухмыльнулся. Геллерт всегда всё знал. - На тебя,- честно ответил Альбус, перекатываясь по траве на другую сторону так, что они оказались совсем близко. - Как скучно, - ответил Геллерт, чьи губы тут же сложились в изящную улыбку. Он открыл глаза и посмотрел на Альбуса. - В чём дело?" - В тебе, - ответил Альбус. Отведя взгляд от своего компаньона, он посмотрел вниз, на траву, которую начал лениво выдёргивать. Геллерт засмеялся: - Почему я всегда становлюсь отравой твоего существования?, непринуждённо спросил он, в тайне желая получить ответ. - Это не так. Ты ведь знаешь. Это просто... - Это всегда просто, - сказал Геллерт и перевернулся на другую сторону; влажная прядь волос упала ему на глаза. Альбус заправил выбившийся локон за ухо юноши, слегка прикоснувшись к его щеке. - Ты первое существо в моей жизни, которое я не могу понять... Даже наполовину. Геллерт мягко улыбнулся, принимая эти слова за комплимент. Он всегда любил слушать подобные вещи. - Ты смешной человек, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. И откуда у тебя это "Брайан"? Оно не соответствует всей грандиозности твоего имени. Альбус усмехнулся: - У меня был дядя Брайан. - Он был великим волшебником?, - спросил Геллерт, всё так же улыбаясь. - Не знаю. Я никогда не встречался с ним лично, - ответил Альбус, снова перенеся своё внимание на траву. - Что тебе сделала эта травинка?, - спросил Геллерт, наблюдая за юношей, разрывавшем былинку на мелкие кусочки. Альбус пожал плечами: - Странно слышать это от того, кто придавил своим телом невинную зелень. Геллерт громко рассмеялся и встряхнул гривой своих светлых волос. Альбус вспомнил их первую встречу. Тогда эти волосы были связаны чёрной атласной лентой, которая напомнила ему ленту Арианы. Та была в ней на похоронах матери. Теперь, когда Ариана надевает эту лента, Альбус сразу же вспоминает первую встречу с Геллертом. Так странно, думал Альбус, как мои чувства могли так резко измениться? - Ты заставляешь меня казаться бессердечным, когда говоришь так, - сказал Геллерт, смотря прямо в глаза Альбуса, будто пытаясь испытать его. - Иногда мне кажется, что ты на самом деле мог бы быть таким, - ответил он, отводя взгляд от этих голубых глаз, которые преследовали его почти столько же, сколько и мучили. Альбус старался звучать непринуждённо, но он знал, что в его словах была слышна горечь, которую он был не в силах скрыть. Геллерт пристально смотрел на него в течение минуты (Альбусу показалось, что этот взгляд не отрывался от него целую вечность); глаза его смотрели строго, но не зло. Геллерт закусил губу. Альбус знал, что временами он делал это, когда размышлял об очень сложных вещах, что происходило очень редко, ведь к таким мальчикам как Геллерт, умные мысли обычно приходят очень быстро. Тишина становилась невыносимой, но словно по заклинанию, она быстро закончилась. Когда Геллерт заговорил, его голос был удивительно добр, а слова оказались совершенно неожиданными. - Я знаю, что ты чувствуешь. И ты знаешь это, ведь так? - Что... Что ты имеешь ввиду?, - спросил Альбус, чувствуя, как паника поднимается в нём, словно цунами. - Хватит запинаться. Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду. - сказал Геллерт, смотря прямо в глаза Альбуса. - Про... Прости меня,- промолвил Альбус, опуская глаза вниз. Он не мог вынести взгляда Геллерта, каким бы он ни был. - За что?, - спросил Геллерт. - Я знаю об этом уже около двух недель, и ничего всё ещё не изменилось, не так ли? Если бы у меня была проблема с тем, что ты чувствуешь ко мне, я бы разобрался с этим прямо сейчас. Альбус, ты знаешь меня уже достаточно хорошо, чтобы понимать это. - Почему ты заговорил об этом именно сейчас?, - спросил Альбус, дико надеясь, что этот юноша, сидящий напротив него, чувствует то же самое, и тогда, возможно, они могли бы быть вместе, и тогда, возможно, всё бы наладилось. - Потому что ты мне очень нравишься, Альбус, - ответил Геллерт. - Я... - Альбус чувствовал, что его сердце билось слишком быстро и готово было взорваться. - Да, ты мне нравишься, но я хочу прояснить всё прямо сейчас. Мы не можем и не будем поддаваться нашему влечению, сказал Геллерт. Для Альбуса эти слова оказались болезненным ударом в живот. Его горло будто сжали невидимые руки, а сердце, всё ещё бешено бившееся в груди, оказалось в ловушке собственных рёбер. - Почему?,- с усилием спросил Альбус. В его словах не было слышно тех холодности и уверенности, которые он надеялся придать им. Геллерт отвёл взгляд от своего компаньона. - Потому что, если мы сделаем это, если мы будем искать дары смерти и попытаемся достичь всех поставленных нами целей, то мы не можем позволить нашим эмоциям помешать этому. Что случается, когда между любовниками происходит размолвка? А ведь это может разрушить все наши планы. Или что будет, если эти отношения сделают нас слишком удовлетворёнными и счастливыми, чтобы продолжать действовать дальше? Мы - будущее, Альбус. И мы не можем позволить чувствам встать на нашем пути. Мне больно говорить это, но я обязан был это сделать. Геллерт действительно выглядел огорчённым; так же, как и Альбус. - А что, если мы сделаем это после всех наших планов?, - спросил Альбус. - Что будет, когда мы найдём дары смерти и приведём всё в порядок? Геллерт снова закусил губу, а затем медленно кивнул головой: - Да, после этого мы сможем быть вместе. Альбус опустил голову, борясь с подступающими слезами. Обещание было так же хорошо, как и их планы. Оно безжалостно давило на него. Альбус был полностью поглощён разочарованием. - Прости, мне очень жаль, - промолвил Геллерт слегка надтреснутым голосом. - Мне тоже..., - ответил Альбус и перевернулся на спину. Он начал смотреть на чистое, абсолютно безоблачное небо. Время шло медленно. Его грудь всё ещё болезненно ныла. Недалеко, на дереве, пела кукушка, как будто знала, какую боль причиняла эта мёртвая тишина. Геллерт всё ещё лежал в том же положении, всё ещё смотрел на своего компаньона - своего лучшего и единственного друга. Бедный юноша выглядел таким же добрым, каким он и был на самом деле. Его глаза имели самый нежный из всех голубых оттенков, словно оттенок маленького кусочка июльского неба. Его черты лица были мягкими, а кожа имела приятный золотой блеск, появившийся после огромного количества часов под солнцем, которые они провели вместе. С тех пор, как Геллерт вернулся домой, он не покидал своей комнаты, поэтому при их первой встрече казался мертвенно бледным. Геллерт любил рыжие волосы Альбуса; он часто представлял себе, насколько они были мягкими на ощупь, хотя у него никогда не получалось найти причину, чтобы выяснить это. Альбусу было только восемнадцать, но на его лбу уже виднелась небольшая складка, и Геллерт знал, что это был признак чувства неловкости, и сознание этого приносило ему удовольствие. Альбус действительно был самым умным волшебником, которого Геллерт когда-либо встречал в своей жизни (кроме себя, конечно). Сила, которой он обладал, была поистине безграничной. Мысль о них двоих, правящих бок о бок, приносила белокурому юноше немыслимое удовольствие. Он был бы железным кулаком, в то время как Альбус был бы его шёлковой перчаткой. Они были бы незыблемы вместе. И хотя мысль о том, что бы он мог сделать с Альбусом, была очень соблазнительна, другая мысль о том, чего бы они могли достигнуть вместе, была колоссальна. - Как насчёт одной ночи?, - спросил Альбус, прежде чем успел сформулировать эти слова в своей голове. Они оказались неожиданными, как для Геллерта, так и для самого Альбуса. - Одна ночь в качестве обещания мне, что ты действительно исполнишь то, о чём говорил. И я не буду напоминать о ней до тех пор, пока не придёт время. Эти слова прозвучали, как отчаянный выстрел в глухой тишине. Геллерт посмотрел на него, ища искренности, которую он увидел, так ясно отражавшуюся в лице юноши, что не на шутку встревожило его. - Я позволю тебе самому назначить время, - сказал Альбус, жадно бросая взгляд на своего компаньона. В его глазах читалась невыносимая мольба. Геллерт закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он так отчаянно хотел этого, но мысль о том, что это может обернутся во что-то большее не давала ему покоя. Смогут ли они отказаться от всего ради одной ночи? Когда он открыл глаза, то был встречен другим открытым и пристальным взглядом. У Геллерта не было никаких шансов на отступление. - Одна ночь. Не больше. И я не обещаю, что смогу остановиться, - сказал он, уже проклиная своё ошибочное решение. - Сегодня?, - нежно спросил Альбус, тщетно пытаясь скрыть чувство страха, окрасившее его голос. Геллерт покачал головой: - Нет. Сегодня я должен пойти с тётей Батильдой навестить одного её старого коллегу, нас допоздна не будет дома. Если же у нас есть только одна ночь, я хочу, чтобы она была полной. У тебя есть какие-нибудь обязанности на завтра? Альбус покачал головой: - Тогда завтра ночью? Геллерт кивнул, чувствуя себя чрезвычайно взволнованным: "Завтра ночью". Завтра ночью Пальцы Альбуса слегка дрожали, в то время как он пытался завязать свой самый лучший шёлковый галстук. Прежде чем последний раз взглянуть на себя в зеркало, он расправил лацканы своего пиджак и в очередной раз потянул вниз галстук. Он провёл расчёской по волосам, несмотря на то, что те были в полном порядке и потрогал свою свежевыбритую челюсть. Альбус уже довольно давно не уделял такого внимания своей внешности, и сейчас он чувствовал себя необычайно свежо, наконец-то принарядившись. Он только надеялся на то, что бабочки в его животе не устроят преждевременного бунта. Он ещё раз пробежался глазами по своему отражению и решил, что был готов как никогда. Выходя из комнаты, Альбус захватил свёрток, который решил взять с собой. Туда он положил свежевыстиранное полотенце, бутылку прекрасного французского вина и два бокала, бережно завёрнутые в бумагу. При выходе из дома Альбус заглянул в одну из комнат, где Аберфорт и Ариана играли в шахматы за небольшим столом у окна. - Я собираюсь встретиться с Геллертом сегодня вечером. Не ждите меня, - сказал он, не входя внутрь. - Нас это не волнует, - ответил Аберфорт, бросая на брата взгляд, который заставил Альбуса почувствовать себя виноватым. - Пока, Альбус, - сказала Ариана, обернувшись, чтобы подарить брату свою прекрасную улыбку. - Передавай привет Геллерту от меня и Аберфорта. - Хорошо, - ответил Альбус, ласково улыбаясь девушке, которая заставила его почувствовать себя немного лучше и уверенней для того, чтобы покинуть дом и отправиться на встречу с Геллертом .

***

Роща была самым любимым место Геллерта во всей Годриковой впадине. Выбранная поляна была расположена недалеко от деревни, в самой середине берёзового леса. Это место напоминало ему о старых фестивалях, о которых он читал когда-то. Сидя в роще, он вспоминал старые времена, когда магия ещё открыто использовалась, когда маглы и волшебники приходили в подобные места, чтобы молиться или праздновать всем вместе. Геллерт чувствовал всю бурную энергию этого места. Казалось, что она исходила от самой земли, проходила сквозь деревья и достигала небес. Всё было так, как он и представлял себе. Это поистине было волшебное место, и оно стало для него особенным. В одно и то же время оно заключало в себе и силу, и грацию, и всё, что он больше всего хотел в данный момент. Именно поэтому он выбрал эту рощу в качестве места встречи с Альбусом. Она должна была стать его тайным святилищем. Он сел на траву и лениво начал вращать свою палочку, думая о предстоящей ночи. Он действительно не знал, чего ожидать. Он знал, чего хотел, но было ли это то, чего он хотел на самом деле? Был ли он вообще уверен в своих желаниях? Был ли он уверен в том, что Альбус хочет то же самое? На самом деле Геллерт сам не знал, чего хотел, и эта неуверенность была в высшей степени не свойственна его натуре. Альбус нравился ему больше, чем кто-либо другой на этом свете. Кроме того, Геллерт не любил людей, с которыми легко начинать отношения. Для него Альбус был чем-то особенным, несмотря на то, что тот и не признавал этого. Геллерт знал, что если его отношения с Альбусом пойдут под откос, он сможет найти кого-нибудь другого. Он был реалистом, и сколько бы ему не нравился этот рыжеволосый юноша, Геллерт понимал, что их деловым отношениям может придти конец. Он заметил, что снова невольно начал закусывать губу. Геллерт ненавидел, когда делал это. Он считал, что из-за этого жеста выглядит беспомощным. Юноша вздохнул и провёл рукой по своим волосам, которые стали достаточно длинными за последнее время. Мама бы не одобрила этого; эта мысль заставила Геллерта улыбнуться. Может, он отрастит их ещё больше. Шелест листвы заставил Геллерта поднять голову. Скоро в поле его зрения появился Альбус со свёртком в руках. Может, этот юноша знает, чего хочет? - Извини, я опоздал, - сказал Альбус, хотя ни у одного из них не было часов, чтобы знать точное время. Альбус взглянул на Геллерта, в то время как тот поднимался с земли. Он был одет в любимый пиджак Альбуса нежно голубого цвета. В нём светловолосый юноша выглядел ещё выше и стройнее обычного. - Ничего страшного, - ответил Геллерт. Он бросил взгляд на свёрток и спросил: - Что у тебя там? - Я принёс полотенце, чтобы постелить на траву и немного вина. Я нашёл его в своём погребе. Это Бордо... что бы это ни значило, - сказал Альбус, немного краснея. - Превосходный план, - ответил Геллерт. Он взял свёрток из рук Альбуса и повёл того в центр рощи, где развернул полотенце и откупорил бутылку вина. Альбус неуверенно сел возле Геллерта и принял бокал, который тот подал ему. - Я всё хотел спросить, что мы будем делать этой ночью? Геллерт ухмыльнулся: - Я собирался спросить тебя то же самое. Что ты хочешь делать? Альбус сумел найти одну вылезшую нить на полотенце, которую сразу же начал теребить: - Я не знаю. На самом деле он отлично знал, чего хотел, но боялся показаться своего рода извращенцем или просто непристойный, после того как расскажет о своих желаниях. Геллерт понял это по его лицу. - Я сделаю всё, что ты хочешь,- мягко произнёс Геллерт и легко поцеловал в щёку рыжего мальчика. В ответ на это бабочки в животе Альбуса обезумели. Он отставил свой бокал и посмотрел на светловолосого юношу, сидящего рядом: - Могу я поцеловать тебя, Геллерт Гриндевальд?, - спросил он взволнованно. - Конечно, Альбус Дамблдор,- ответил Геллерт. Он отставил в сторону собственный бокал и посмотрел в глаза рыжему мальчику, выжидая, чтобы тот сам сделал первый шаг. Геллерт не хотел давить на него слишком сильно; он собирался сделать всё правильно. Альбус взглянул на своего компаньона и слегка наклонился вперёд. Его сердце дико забилось, после того как он закрыл глаза. И его губы встретились с губами Геллерта. Они были мягкими и нежными; и Альбус почувствовал внутри неистовое волнение. Он положил руку на шею Геллерта и притянул к себе, слегка приоткрыв рот. Все оставшиеся вопросы, касающиеся его чувств к этому юноше, исчезли и сменились на подавляющий всплеск привязанности. Ему нравится Геллерт. Он любил его. Альбус прервал поцелуй и посмотрел в глаза своего возлюбленного. Они были туманны, как он и думал: - Тебе... Тебе понравилось?, - спросил он, отчаянно надеясь, что Геллерту понравилось так же сильно как и ему. - Не останавливайся, - прошептал он, после чего ещё сильнее прижался своими губами к губам другого юноши. Геллерт укусил нижнюю губу рыжего мальчика, от чего тот, удивившись действиям своего компаньона, издал резкий выдох и сделал небрежную попытку ответного действия. Геллерт закончил поцелуй, поместив свой язык в рот Альбуса. Он чувствовал всю неопытность и колебания рыжего мальчика, поэтому сам хотел взять под контроль всю ситуацию. Он уложил Альбуса на землю, лёг рядом и обвил его своими руками, прижимая к себе ещё ближе. Альбусу казалось, что он летел. Как будто реальность выдернули из под его ног, словно коврик, и сейчас он будто парил над землёй. Так его ещё никогда не целовали, и Альбус пытался сделать всё возможное для того, чтобы Геллерт почувствовал наслаждение, хотя в ответ он проявлял самые смешанные реакции: от слабых стонов до резкого изменения в положении. Когда Геллерт переместился с губ Альбуса вниз, к его шее чуть выше воротника, Альбус почувствовал как невольно сжались пальцы его ног. Это чувство было столь прекрасным, что ему едва ли удалось постичь его. В этот момент он хотел провести как можно больше исследований такого рода, чтобы понять, куда девать руки, сейчас неловко цеплявшиеся за пиджак Геллерта. - Прости, - промолвил Альбус, пытаясь заглушить эти глупые звуки, которые невольно поднимались в его горле. - За что?, - Геллерт почувствовал вибрацию слов Альбуса на шее, которая заставила его дико возбудиться. Он чувствовал, как дрожало его тело, хотя на улице было совсем не холодно. - За то, что не знаю, что делать, - ответил Альбус. Геллерт посмотрел на него: на щеках рыжего юноши горел прелестный румянец. - Я думаю, это довольно мило. Он снова поцеловал губы Альбуса, перемещаю руки вниз, к его шее, чтобы развязать галстук. Их поцелуй не прерывался, в то время как Геллерт отбросил галстук в сторону и начал расстёгивать верхние пуговицы накрахмаленной рубашки Альбуса. Всё это он делал с такой ловкостью, что Альбус невольно задался вопросом, сколько раз Геллерт делал это прежде. Он прервал поцелуй и посмотрел на Альбуса. - Тебе нравится, когда я целую тебя в шею? - спросил он, опуская свои губы к горлу рыжего юноши. - Очень, - Альбус чуть ли не задохнулся, в то время как почувствовал нежный укус на своей коже. - Хорошо. Геллерт передвинулся чуть ниже и поцеловал там, где горло юноши встречалось с грудью. Он провёл языком по ключицам, заставив Альбуса захныкать. Всё это было музыкой для ушей светловолосого юноши. Он хотел заставить Альбуса извиваться, и до сих пор он, как ему казалось, делал всё для того, чтобы достичь этой цели. - Du bist so schön, - прошептал Геллерт, заставив Альбуса задрожать. Рыжеволосый юноша не знал точно, что это значило, но из уст Геллерта это прозвучало весьма опасно. Альбус провёл рукой по рукаву пиджака Геллерта, желая чтобы тот снял с себя всё лишнее. Он боялся попросить его об этом, не хотел показаться навязчивым, не хотел, чтобы Геллерт понял, как он нуждается в его теле. Светловолосый юноша, казалось, прочитал эти мысли в глазах Альбуса: он стянул свой пиджак, а затем аккуратно снял верхнюю одежду с Альбуса и отбросил их вещи в сторону. - Что ты хочешь?, - спросил Геллерт целуя нежную кожу рыжего мальчика чуть ниже уха. - Я не знаю, - солгал Альбус, не желая ничего больше, чем Геллерта, с которым он делал бы все возможные грязные вещи. Он был слишком смущён, чтобы сказать что-нибудь. - Ты не знаешь? - спросил Геллерт, отодвигаясь в сторону. Он взглянул на мальчика с чудесным румянцем на щеках, и почувствовал, как ухмылка подбирается к его губам. - Может, в так случае мне лучше остановиться?, - сказал он, отодвигаясь ещё дальше, - Я не хочу, чтобы ты не комфортно себя чувствовал. Альбус издал звук, похожий на хныканье: - Геллерт, пожалуйста. - Пожалуйста что?, - лукаво спросил Геллерт. - П-пожалуйста, сделай что-нибудь, - промолвил Альбус, становясь ещё краснее. - Я был бы рад, если бы только знал, чего ты хочешь, - сказал Геллерт, злобно усмехнувшись. - А сейчас хватит запинаться и скажи наконец, что я могу сделать для тебя. На самом деле он достаточно хорошо знал, чего хотел этот рыжий мальчик: примерно то же самое, что Геллерт делал до этого момента, если его предположения были верны (а они почти всегда были верны). - Геллерт, - умоляюще простонал Альбус, что было музыкой для ушей блондина, - Пожалуйста, поцелуй меня и всё такое. - Как пожелаешь, mein Lieber. Хотя я бы ещё хотел, чтобы ты чуть позже поподробнее рассказал мне про "всё такое", - сказал Геллерт, перекидывая ногу через рыжеволосого юношу. Он начал грубо целовать Альбуса, прижимаясь своими бёдрами к его, от чего они оба застонали друг другу в рот. Теперь его брюки показались ему слишком тесными, и Геллерт не желал ничего больше, чем сбросить их и прямо сейчас получить наслаждение с одним мальчиком, но он обещал себе, что сделает всё правильно. Он не хотел, чтобы это было похоже на его первый раз: когда они только поцеловались, его рука стала расстёгивать пуговицы на жилетке другого юноши, которая была отброшена в сторону слишком быстро; ещё меньше терпения у него было с рубашкой, с которой он закончил тем, что в спешке сорвал все пуговицы. Он раскрыл рубашку Альбуса, и начал разглядывать то, что было под ней: покрасневшее тело и запутанные рыжие волосы. Наполовину раздетый, Альбус выглядел так, как будто собрался пойти на пляж. Геллерт притянул Альбуса к себе, чтобы снять с него рубашку, после чего тот стал целовать его с диким ( и немного беспорядочным) пылом. Тонкие и удивительно неуверенные руки начали расстегивать пуговицы на рубашке Геллерта. После долгой возни они оба наконец оказались обнаженными, обвитые руками, губами и сердцами. На мгновение они остановились, их тяжёлое дыхание смешалось в небольшом пространстве между губами, в то время как они пытались отдышаться, прижавшись друг к другу лбами. - Попроси меня остановиться, если я зайду слишком далеко, ладно?, - спросил Геллерт хриплым шёпотом. Альбус кивнул, хотя и не представлял себе, как двое мужчин могут зайти слишком далеко в этом деле. Он вообще не думал, что они могут многое сделать друг с другом; они не могут заняться сексом, как это обычно делают мужчина и женщина. Альбус прижался к Геллерту ещё сильнее и уложил его на землю, так, что сам оказался сверху. Немного наклонившись, он оставил лёгкий поцелуй на губах блондина, которые, как он почувствовал, сложились в слабую улыбку. Геллерт уверенно целовал его, запуская свой язык в рот Альбуса, как будто сам возвышался над рыжеволосым мальчиком. Альбус застонал и начал прижиматься своими бёдрами к Геллерту, пытаясь почувствовать сильное трение. Это очень позабавило Геллерта, а особенно то, что он сумел возбудить такого великого волшебника несколькими поцелуями и укусами. Он медленно провёл рукой по шее и груди Альбуса, останавливая свою руку на поясе его брюк. Он провёл пальцами по краю чёрной ткани, наслаждаясь воркованием рыжего мальчика. Затем Геллерт просунул кончики пальцев внутрь и провёл ими по гладкой коже. Просунув руку чуть дальше, Геллерт остро почувствовал выпуклость в штанах своего компаньона, и у него быстро промелькнула мысль о том, что рыжие волосы были у Альбуса не только на голове. От такого предположения на его лице появилась дьявольская ухмылка. Геллерт расстегнул пуговицу на брюках Альбуса и преднамеренно начал ласкать очевидную выпуклость. Он осторожно потянул брюки и бельё, подталкивая Альбуса к тому, чтобы он приподнял свои бёдра. Когда Альбус наконец избавился от всей лишней одежды, его эрекция стала окончательно очевидной. Несколько секунд Геллерт оценивал, лежащего перед ним мальчика, заставив того сильно засмущаться. Затем он наклонился к нему, оставил на его губах нежный поцелуй и прошептал: - Du siehst wunderbar aus. После этого рука Геллерта проскользнула вниз между их телами, чтобы наконец уделить должное внимание члену своего друга. Альбус задыхался и дрожал от удовольствия, в то время как блондин целовал и заглатывал его. Геллерт знал, что Альбус продержится ещё не долго: его рука впилась в одеяло так, как будто это была единственная вещь, которая удерживала его с этой землёй. И Геллерт хотел заставить Альбуса оторваться от неё. Он поцеловал его снизу доверху, медленно подобравшись к головке, затем начал медленно сосать её, используя свою руку, чтобы ощутить всю его длину. Геллерт не был экспертом в этом деле, поэтому боялся заглатывать слишком глубоко. Он слегка покачивал головой и временами посматривал на своего компаньона, чтобы удостовериться, что он делал всё правильно, одновременно крепко держа бедро рыжего мальчика свободной рукой. Казалось, Альбус был на седьмом небе от счастья, в то время как он спутал свои пальцы с волосами Геллерта. Он стонал так громко, что Геллерт знал: он был почти готов. - Ге-Геллерт! я скоро..., - простонал Альбус. Геллерт заглотал его по всей длине, и прежде чем он узнал, что это было лучшее, из того что он делал с этим рыжим мальчиком, его рот наполнился. Он продолжил ласкать его член, пока оргазм юноши не закончился. Затем проглотил сперму, стараясь скрыть то, что вкус во рту ему не очень понравился. После этого Геллерт улыбнулся мальчику, лежащему на одеяле, и легко поцеловал его в щёку, прежде чем лечь рядом. Альбус свернулся калачиком возле него, сильно ухмыляясь. Он легко поцеловал Геллерта в губы, посмотрел в глаза и спросил: - Что мне сделать для тебя? Геллерт взглянул на него: красного, мокрого, пахнущего сексом. Он много чего хотел от Альбуса, но в тот момент не просил ничего. Он только смотрел в эти удивительно голубые глаза, больше не соответствующие цвету неба из-за надвинувшихся сумерек, которые залили его чудесный цвет. Хотя Геллерт был всё ещё возбуждён от этой любовной связи, всё казалось приглушенным и запутанным в его голове, полной беспорядочных мыслей, проносившихся со скоростью одна миля в минуту. Внезапно в этих глазах показалась тревога: - Я сделал что-нибудь не так?, - спросил Альбус. Геллерт покачал головой и прижал Альбуса ближе к себе: - Нет, ты прекрасен. - Тогда почему ты выглядишь несчастным?. Геллерт почувствовал его горячее дыхание на своих ключицах. - Я не несчастлив. Просто я думаю, - сказал Геллерт, перемещая руку к голове Альбуса для того, чтобы поиграть с его тёмно-рыжими локонами. - О чём ты так сосредоточенно думаешь?, - спросил Альбус. Его пальцы мягко перепорхнули к самой кромке брюк Геллерта. - О тебе, - он нежно поцеловал Альбуса в макушку и вздохнул в его мягкие локоны. Казалось, что требуя большего от мальчика, лежащего в его руках, он разрушал огромный бассейн невинности, которым обладал рыжеволосый юноша, даже не подозревая этого, и в котором тот был заключен вместе со всеми своими знаниями и мучительным цинизмом. Это была та часть Альбуса, которую Геллерт любил и ненавидел в равной мере, та часть, которая позволяла Геллерту безоговорочно доверять людям; она питала его страсть и желание трудиться для общего блага. Это была та сила, которая управляла им и заставляла двигаться дальше. Это была та мощь, которая побуждала его любить и быть любимым. Но в то же время это было его моральным превосходством, его наивностью и неспособностью признать то, что когда-нибудь плохие вещи всё равно могут произойти для того же самого общего блага, которого он так желал. Это было его глупостью: Геллерт узнал о своей самой большой слабости, но не хотел разрушать её. Он не хотел бросать тень на этот огромный маяк света, пробуждающий в нём такое сладострастие. Вот почему он лгал той самой ночью, в то время как последние лучи солнца пронзали серебристые листья берёз; он ничего не просил у Альбуса, ему был нужен сам Альбус. Любовь и доверие всегда были между ними, и он думал, что они останутся с ними навечно. Невинность со временем будет потеряна, но в тот момент Геллерт надеялся, что если это и произойдёт от его руки, то будет сделано в действительно правильное время. Последняя вещь, которую он хотел когда-либо сделать в своей жизни - это причинить боль Альбусу Дамблдору.