Пропажа

«Всё-таки вырваться на недельку к брату и его жене было не такой уж плохой идеей…» — думал Мисаки, развалившись в кресле у распахнутого окна и принимая солнечные ванны. В квартире было тихо: все уехали в магазин, а юноша наслаждался бездельем, не думая абсолютно ни о чём… пока не зазвонил телефон. С трудом разлепив веки, Мисаки взял трубку. — Да? Громкий нечленораздельный вопль врезался в ухо с такой силой, что он чуть не упал с кресла. — А… Айкава-сан? — пролепетал Такахаси, пытаясь разобрать в потоке речи собеседницы хоть одно нормальное слово. Когда это удалось, юноша испуганно повторил: — Усаги-сан? Что случилось?! Минут через десять Мисаки удалось понять ещё несколько слов: «пропал», «помощь», «кошмар», «приезжай», «немедленно» — над всем этим парила почти материальная завеса миллионов восклицательных знаков. У юноши упало сердце. — Айкава-сан, только не волнуйтесь! Я… Да, я приеду! Обещаю! Успокойтесь! Отшвырнув телефон, он кинулся собирать сумку, не дав себе времени на раздумья. Такахиро испытал настоящий шок, когда брат по телефону сообщил об отъезде. — К чему такая спешка? — Усаги-сану нужна моя помощь. Он… Короче, это очень срочно, правда! Прости, — виновато прикусил губу Мисаки. — Ничего, я понимаю. — «Вряд ли…» — мелькнуло в голове юноши. — Когда уезжаешь? — Как только куплю билет. — Мисаки!.. — Прости, моя очередь подошла. Пока! *** — Пожалуйста, успокойтесь… — в тысячный раз повторил Мисаки, пока Айкава-сан безостановочно кружила по комнате. — Пожалуйста. Он скоро вернётся, вот увидите! — Где шляется этот чёртов писатель?! — разорялась женщина. — Наверняка решил опять увильнуть от сдачи в срок и позорно сбежал! Машина пропала! Я с него три шкуры спущу! «Сбежал? Усаги-сан? Но… это не слишком на него похоже. Обычно он просто выгоняет людей, если его достают… Тогда в чём дело? Решил отдохнуть от повседневности? И… от меня? Или что-то всё же случилось?» До сих пор у Мисаки толком не было времени обдумать ситуацию, но сейчас, сидя на диване в такой знакомой гостиной Усаги-сана, он внезапно почувствовал, как сердце бешено застучало от страха. «Что могло с ним случиться? Не берёт трубку, не сообщил, где находится… А вдруг произошло что-то ужасное? Вдруг он…» — Может, это я во всём виновата? — переключилась на самобичевание Айкава, бессильно уронив руки. — Я в последнее время действительно была довольно резка с ним, сроки сдачи рукописи поджимали… А он отмалчивался, реагировал на удивление спокойно… И вообще, без тебя он какой-то не такой. — Но куда он мог поехать? — Я тебя хотела спросить. Место, куда бы мог сбежать Усаги-сан… К своему стыду юноша осознал, что на ум не приходит ни одного примера. — Мисаки-кун? — насторожилась женщина. — Что с твоим лицом? — А, нет, ничего! — фальшиво улыбнулся тот, хотя на душе было тоскливо. — Всё нормально. Я подумаю, вдруг вспомню… — Ладно, знаешь, мне пора. Его ищут, но ты всё равно звони, если что-нибудь вспомнишь. К тому же, вдруг он вернётся, если прознает, что ты здесь, — коварно прищурилась Айкава. — Ну всё, до встречи! — До свидания! Как только захлопнулась дверь, улыбка сползла с лица, а сам Мисаки опустился на пол, прижав колени к груди. Его переполняли тревога, злость, усталость и острая щемящая тоска, колючей проволокой обвившаяся вокруг сердца. «Усаги-сан, почему?.. Ведь я вернулся бы через два дня. Ты знал об этом. Почему ты исчез, ничего не сказав? Если ты решил спрятаться от Айкавы-сан, я бы не рассказал ей… наверное. Но мне ты должен был сказать! Должен!» Вздохнув, он прижался затылком к холодной стене. Может, заглянуть в кабинет? Конечно, полиция уже искала улики, но вдруг обнаружится что-нибудь интересное? Юноша поплёлся к лестнице. Странно: не так уж редко ему приходилось торчать в этом доме одному, но тогда он твёрдо знал, что в какой-то момент входная дверь распахнётся и явит взору статную фигуру Великого и Божественного Усами Акихико. Он мог быть раздражённым, уставшим, равнодушным или наоборот, романтично настроенным — но всегда, всегда возвращался… В кабинете ничего не изменилось. Совсем. Мисаки нерешительно опустился в кресло и задумчиво уставился на крышку ноутбука. Даже его с собой не взял… Рядом с компьютером лежал тонкий блокнот с вложенным в него карандашом. Машинально открыв его, юноша сдавленно выдохнул: на чистой странице виднелось тщательно выписанное имя. Его имя. «Мисаки». Пролистав страницы, Такахаси убедился, что такими же записями — аккуратными, обведёнными не один раз — заняты почти все. Горло сдавило, и Мисаки сердито поджал губы, испытывая одновременно досаду и смущение. «Меня не было пять дней! Всего пять дней, Усаги-сан! И вместо того, чтобы подождать ещё парочку, ты просто взял и смылся, никому ничего не сказав?! Идиот!» Блокнот полетел на пол, а юноша выскочил из кабинета, хлопнув дверью. *** «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». — Спасибо! — вслух буркнул Мисаки и в который раз резким жестом сунул телефон в карман. Тёмная улица петлёй затягивалась на горле, не давая выхода приступу паники; юноша угрюмо печатал шаг, переходя от фонаря к фонарю. «Чёртов Усаги, идиот Усаги! — повторял он про себя. — Чёрт, чёрт, чёрт…» Никто не знал, где сейчас бродит писатель. Пришлось даже позвонить его не столь любимой родне — они тоже были не в курсе. Все недоумевали. Айкава то кипела от ярости, то рвала на себе волосы, ощущая вину. А Мисаки… скучал. Бесцельно слоняясь по дому, разогревая ужин, кружа по городу — скучал. Скучал по глубокому голосу. Скучал по выразительным глазам. По большим прохладным ладоням. По нахальной усмешке. По нежным губам… «Чёрт!!!» Сделав круг по городу, юноша вновь вернулся ни с чем и обессиленно плюхнулся на ближайшую к дому скамейку. Вымотался. Смысла не было ходить, но сидеть на месте без дела было тяжелее. — Кретин! — прошептал Такахаси, чувствуя, как внутри разгорается злость. — Подлый эгоист! Как ты мог вот так исчезнуть?! Как?! Как только вернёшься, я из тебя суши сделаю! Хватая ртом воздух, он неожиданно ощутил, как по щекам потекла тёплая влага. Разозлившись на самого себя, Мисаки зло вытер лицо обеими ладонями, но стало только хуже. Отчаяние захлестнуло с головой. — Ну где же ты? — сквозь зубы выпалил юноша. — Что с тобой? Почему ты меня бросил, Усаги-сан?! Обхватив себя руками за плечи, он вздрагивал, сдерживая всхлипы. Зажмурившись, Мисаки зашептал: — Пожалуйста, вернись, Усаги-сан, пожалуйста, вернись, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… — Мисаки? Самым логичным в данной ситуации было бы упасть в обморок от неожиданного обретения колдовских способностей. Юноша был весьма к этому близок: вскинув голову, он с открытым ртом смотрел на стоящего прямо перед ним Усами Акихико, не в силах выдавить из себя ни единого слова. В глазах сэнсэя виднелось искреннее недоумение. Присев на корточки перед онемевшим Такахаси, мужчина тревожно заглянул в его заплаканное лицо. — Мисаки, слышишь меня? Он слышал — просто поверить не мог, что это происходит на самом деле. Лишь когда кожи коснулись холодные пальцы, юноша выдохнул полувопросительно: — Усаги… сан?.. — Я так сильно изменился за прошедшую неделю? — Усаги-сан… Руки сами потянулись обвить шею писателя; хотелось прижаться к нему всем телом и окончательно разрыдаться от облегчения, но Мисаки пришёл в себя — и от души огрел блудного Усами по затылку. — Идиот!!! — Мужчина захлопал глазами. Такахаси вскочил и накинулся на него с яростью бешеного буйвола. — Какого чёрта ты пропал?!!! — Я всего лишь уехал из города на пару дней… Эй, больно же! — «Всего лишь уехал»?! Да как ты посмел?!!! — Мисаки… — Кретин!!! Почему ты никого не предупредил?!!! — Телефон разрядился, и я забыл его дома, а возвращаться за ним уже не стал. — Чего???!!! — Прошу, только не по лицу… — А ну иди сюда!!! Преследуя удирающего Усаги, юноша ураганом ворвался в дом, но не учёл отсутствия света и в темноте налетел на подлокотник дивана. — Усаги-са-а-ан!!! Немедленно иди сю… Большие ладони нежно обхватили его лицо, а к губам жадно прижались губы мужчины. Мисаки попытался вырваться, но его бесцеремонно повалили на диван, нещадно целуя. — А ну пус… Ах ты… Ты сво… Уса… — Прости меня… — раздался в темноте бархатный полушёпот, обжёгший ухо, а потом на ещё влажные от слёз щёки юноши обрушился целый град торопливых поцелуев. — Прости, прости, прости… — Заткнись! Не про… — Прости… — Усаги… — Прости. Прости, что заставил тебя плакать. — Длинные пальцы нежно коснулись щеки. — Я безумно скучал… «Я тоже», — но вслух говорить это обнаглевшему писателю не стоило. Впрочем, тот, скорее всего, и так догадался — по рукам, до боли стиснувшим в объятиях. — Не прощу, — упрямо пробормотал Мисаки. — Тогда я готов подписаться на пожизненное рабство. — Поцелуи спустились на шею. — Усаги… Да, он снова был здесь. Низкий голос повторял его имя. Мягкие губы ласкали кожу. Прохладные ладони потеплели, скользя по телу, согревая снаружи и разжигая пламя внутри. И злость отступила — слишком велико было облегчение от того, что всё вернулось на свои места… *** — И всё-таки, Усаги-сан: что случилось? — Мне было так скучно и одиноко без тебя… — Губы мужчины легко коснулись виска нахмурившегося Мисаки. — А тут ещё Айкава со своими требованиями. Я решил сменить обстановку, немного развеяться. — Без телефона, — мрачно напомнил юноша. — Я рассчитывал вернуться к твоему приезду. Я же не знал, что Аикава разведёт такую панику и вызовет тебя. — Ты как ребёнок маленький! — обречённо вздохнул Мисаки. — Каюсь, — не стал спорить Усами, прижимая его к себе. Злиться было уже невозможно, однако помучить сэнсэя хотелось. — Включи телефон. Мужчина настороженно замер. — А ты уверен, что хочешь этого? — Ты виноват, вот теперь и расхлёбывай! — Жуткая месть, — вздохнул писатель, но подчинился. Экран телефона, подключенного к зарядному устройству, вспыхнул. — Доволен? — Да. — Прощай, спокойствие. И действительно: прошло всего минут пять, и аппарат зазвонил. Укоризненно глядя на Мисаки, Усаги-сан поднял трубку. — Алло? — О БОЖЕ, ВЫ ОТВЕТИЛИ, СЭНСЭЙ!!! ВЫ… Дальше Мисаки не удалось разобрать, однако смысл минутной тирады был предельно ясен: Великому и Божественному осталось жить ровно столько времени, сколько понадобится Айкаве для того, чтобы добраться до его дома. Писатель известие о грядущей гибели воспринял стоически. Не меняясь в лице, он дал редактору выплеснуть эмоции, а потом невозмутимо произнёс: — Да, я виноват, прости. Надеюсь, в качестве компенсации за моральный ущерб ты согласишься прочесть первые семьдесят страниц моего нового романа, который я начал в отъезде? На мгновение голос Аикавы стих, затем превратился из разъярённого вопля в восторженный визг, и вскоре раздались гудки. — Смотри, что ты наделал, — вздохнул Усами. — Она уже едет. Прости, придётся ненадолго тебя оставить. Мужчина потянулся за одеждой. Мисаки приподнялся на кровати. — Ты правда начал новый роман? — Да. Не уверен, что там именно семьдесят страниц — возможно, чуть меньше… скажем, двадцать. Или пятнадцать. Не помню, — безмятежно улыбнулся сэнсэй, застёгивая рубашку. — Она тебя убьёт, — констатировал юноша. — Да. И поэтому ты обязан простить осуждённого на смерть. — Наклонившись, Усаги-сан неторопливо поцеловал Мисаки. — Кстати, не надейся отделаться от меня так просто: мой призрак обязательно вернётся к тебе. — Не шути так, Усаги-сан! Я и так за эти дни чего только не… — Такахаси смущённо замолчал, что вызвало у мужчины улыбку. — Ты такой милый. — Замолчи и иди! — Слушаюсь. — В дверях писатель обернулся и одарил юношу долгим пристальным взглядом. — Я вернусь. — Иди. Дверь закрылась, а Мисаки откинулся на подушку, закрыл глаза и облегчённо вздохнул, прислушиваясь к звуку шагов. По крайней мере, теперь он был точно уверен, что Усаги-сан вернётся — это стоило всех тревог и волнений. «И всё-таки я пущу его на суши, для профилактики! — мстительно подумал Мисаки. — Если Айкава-сан не сделает это за меня…»