Ветер перемен

«Я сижу на окне под звёздами Жду удачу, считаю сдачу Для того небеса и созданы От того я теперь и плачу». Келли лежала в своем любимом месте уединения – на крыше старого пятиэтажного дома, находящегося прямо напротив ее собственного. В отличие от небоскреба ее семьи, это был старый домик в классическом английском стиле. По старой пожарной лестнице можно было вскарабкаться прямиком на чердак или крышу. Келли этот домишка казался очень романтичным и располагающим к размышлениям. Она любила проводить тут «время для себя»: писать, мечтать или же просто смотреть в небо, лежа на спине и раскинув в стороны все четыре конечности. Обычно после размышлений о прошедшем пустом дне на нее накатывал один и тот же вопрос: «Зачем я живу?». Не находя ответа, она тяжело закрывала веки и массировала виски пальцами, чтобы бедная голова не взорвалась совсем от тонны мыслей. Так произошло и в этот раз, но спустя пару минут Келли распахнула свои зеленые глаза в небо вновь. Оно пришло, надо спешить. В миг перевернувшись со спины на живот, Келли принялась рыться в своей школьной сумке. Нашарив красиво оформленный ежедневник с россыпью значков на мягком переплете, который служил ее сборником мыслей и стихов, она принялась искать свободную страницу и начала писать. Конечно, его нельзя было ни с чем перепутать – вдохновение всегда приходит одинаково. То странное чувство, которое зарождается внутри, сжимая твое сердце. Затем стягивает грудь изнутри, не позволяя дышать от радостного ощущения всемогущества. Тем временем, мозг работает на полную катушку, генерируя все новые идеи, образы, строки, мысли без твоего участия. Днем и ночью. Независимо от желания человека. Творческая агония – что может быть мучительнее и сладостнее одновременно? Проведя несколько бессонных ночей, измарав тонну бумаги, истерзав пальцы до мозолей за медлительность, ты все же счастлив, что оно снова тебя посетило и дало шанс прикоснуться к великой тайне искусства. Примостившись у парапета крыши и сложив на него тетрадь, Келли стала быстро писать, поминутно вскидывая глаза и пытаясь что-то додумать. Черные ноготки неосознанно теребили листки. Какая – то цепочка мыслей ее особенно заняла и пока писать расхотелось. Легко оттолкнув тетрадь так, чтобы она отлетела к сумке, Келли подперла руками голову и замечталась. «How does it feel? How does it feel now? How does it feel?» Юджин был погружен в свои мысли по самые уши. Его взгляд был устремлен в землю, как и всегда. Может, в этом было виновато плохое зрение, а может, ему было просто плевать, что творится кругом. Нехитрый ход мыслей об учебе и дальнейших планах прервал внезапный удар по голове такой силы, что у него подкосились колени и Юджин сделал шаг вперед, чтобы не упасть на асфальт. Потирая ушибленную голову, он взглянул вверх, но ничего без очков не увидел. Тогда парень огляделся вокруг и увидел то, что огрело его по макушке – какая-то толстая тетрадка, больше похожая на книгу, вся в пестрых значках. Интересно, кто тут книжками швыряется? Подняв ее с земли, Юджин принялся рассматривать находку. Ужасный почерк. Но зато все написано черной гелевой ручкой и смотрится даже стильно. На некоторых страницах рисунки все той же ручкой, наклейки, иероглифы. Забавная находка, но что теперь с ней делать? Он открыл первую страницу: «Келли Джефферс, Мейн стрит 28 А». Кажется, это всего в двух шагах ходьбы. Мыслительный процесс Келли сделал круг почета и застопорился на осознании того, что пора бы и домой. Там ее все равно никто не ждет – мать с утра оставила беглую записку о том, что опять уезжает в командировку на месяц, а сестра сутками отвисает у своего охламона. Однако, уже довольно сильно захотелось жрать. Не кушать, а именно жрать, как это всегда бывает после упорного творчества, когда не видишь и не слышишь совершенно ничего вокруг. Глубоко вздохнув, она подняла сумку, закинула ее на плечо и поплелась домой. Попивая апельсиновый сок из стакана, Келли на ходу сорвала записку матери и швырнула в мусорку. Промахнулась, ну да фиг с тем. В конце недели придет горничная и все приберет. Мать Келли и Дафны была настоящей акулой бизнеса. Пожалуй, ее было бы можно даже назвать миллионершей. Только миллионеры умеют тратить деньги со вкусом и делать свою жизнь красивей и приятнее, а она все пускала в дело или вкладывала во что-то прибыльное. «Деньги должны работать», - то и дело слышала Келли с детства от матери в вечном деловом костюме, с собранным наскоряк хвостиком на затылке и с мобилой наперевес. Однако, дочерям она ни в чем не отказывала. Дом был обставлен по последнему слову техники. Модные тряпки и косметика не иссякали. Все это было, в большей мере, желанием Дафны. Келли вообще не привыкла к излишествам, считая для себя необходимым лишь отдельную комнату с широким подоконником и видом на лес. Сменив школьные тряпки на домашние штаны и футболку до колен, Келли легко вздохнула. Тишина и покой в кои-то веки. Может быть, позвонить Люси и Кларку, пускай приходят? Ее мысли прервал звонок в дверь. Что, они уже тут? Но на пороге стояли не ее друзья, а какой-то незнакомый чувак в клетчатой рубашке: - Прошу прощения, Келли Джефферс живет тут? - Это я, – выгнула бровь Келли. Парень достал из рюкзака ее альбом: - Тогда это ваше. Келли как ошпаренная подпрыгнула от неожиданности. Ее стихи! Но как? Неужели они упали с крыши? Переведя глаза на парня, она увидела на его лбу кровоточащую ссадину и ее опасения подтвердились. Точно, в сумку она альбом сегодня не складывала, когда собиралась домой. Вот голова садовая! - О-о-о, большое спасибо! Я даже не заметила, как он пропал, - промямлила Келли, чувствуя себя полной дурой. - Зато я очень хорошо заметил, - усмехнулся парень. - Вместо извинений обработаю твою рану, - сказала Келли, цапнула его за руку и потащила к себе, не дав ничего ответить. Затем она сбегала за аптечкой. - Кстати, как еще раз тебя зовут? – спросила Келли, разматывая пластырь. - Юджин. - И ты нашел мой альбом именно так, как я думаю, глядя на ссадину? - Да. Если быть точнее – он нашел меня, - Юджин усмехнулся и почесал висок. Потом добавил, немного помолчав, - знаешь, я не должен был этого делать, но прочитал некоторые вещи в твоей тетради. Келли, наклеивавшая в этот момент пластырь ему на лоб, отдернула руки, будто обжегшись. - Ты…читал…их? – еле выдавила из себя она. От мысли, что ее творения кто-то прочитает, Келли всегда делалось дурно. А сейчас стало реально тяжко дышать и сдавило горло. - Ну да, - Юджин продолжал говорить так просто, будто каждый день читает свалившиеся ему на голову стихи, - ты знаешь, это здорово. Я совсем не умею писать. А у тебя выходит так складно и необычно. - Значит, они тебе понравились? – Келли стало немного легче. - Конечно. Сначала я удивился, почему столько мрачности. Но увидев тебя, понял, в чем дело. - Так я мрачная? – Келли это показалось почти комплиментом. - Ну… не то, чтобы ты была мрачной, - Юджин махнул рукой в воздухе, - сама посуди, я тебя толком не знаю. Просто этот твой стиль все сказал за себя. Незнакомый человек принес твой альбом с самым сокровенным и теперь рассуждает об этом. Келли села на пол от шока. - Эй, ты в порядке? – Юджин обеспокоенно скочил. - Все нормально. Я просто посижу…тут… - Келли глупо улыбнулась. И почему она говорит с этим типом? Люди же сволочи. Но в нем определенно что-то есть, что располагает к беседе. Желая прервать неловкую паузу, Келли спросила: - Ты говоришь, что ничего не пишешь. А чем увлекаешься? Юджин пожал плечами: - Да ничем особым. Немного играю на гитаре. Ковыряюсь с компьютерами. Пожалуй, все. - А можешь что-нибудь сыграть? – Келли заинтересованно глянула ему в лицо. - У тебя есть, на чем? - Да, вон, в углу – тыкнула она пальцем вправо от себя, где стояла электруха – подарок матери на рождество. Взяв ее в руки и оценив агрегат, Юджин одобрил инструмент: - Джибсон, очень даже неплохо. - Хз, я не шарю, - Келли взмахнула руками, - было желание научиться – я и заказала маме ее в подарок. - И за чем же дело встало? – Юджин уселся поудобнее, примеряясь к ладам. - Это же полная жопа маникюру, - пожаловалась Келли, с сожалением оглядывая свои черные ногти. Юджин помотал головой и принялся играть. Что именно он играл, Келли не знала, но это явно была классика. Неожиданно – классика на рок - гитаре. Кто бы мог подумать, что это здорово звучит. Да, насчет «немного играю» Юджин явно поскромничал. Он быстро и четко перебирал лады мощными пальцами и буквально драл струны медиатором. Келли поняла, что ей еще лет сто расти до такого уровня, даже если она и переступит через жалость к маникюру. Парень так вошел в раж, что трусил головой в такт мелодии. И сама Келли обхватила колени руками и сидела, раскрыв рот. - Ну, как-то так, - скромно сказал он, завершив игру и снимая ремень гитары с плеча. Келли только сейчас догадалась закрыть рот и от души похлопала. Юджин критично оглядел гриф: - Струны тут не самые лучшие для новичка – слишком жесткие. Он дернул нижнюю струну медиатором – та с треском лопнула. - Ой черт. Ну все, теперь их точно только менять, - виновато сказал он, - прости, я обязательно их заменю. - Да фигня, - Келли махнула рукой, - я все равно не играю. Ну и теперь мы, можно сказать, квиты: я тебя огрела книжкой стихов по голове, а ты порвал струну на моей гитаре. Причем оба совершенно случайно, - она засмеялась. Юджин тоже невольно засмеялся, увидев ее веселье. Ей идет, пускай чаще улыбается. - Все это здорово, - он вернул гитару на место, - но, к сожалению, мне пора – скоро дома хватятся. Я еще зайду сменить струны. Тут в комнату ворвались Люси и Кларк, размахивая какими-то бутылками с бухлом: - Келлллииии! Бухаааай! – завопили они в голос, но тут же осеклись, увидев Юджина, - ой, извиняемся, просто было открыто – мы и зашли. Келли хлопнула себя по лбу со стыда. Ну какими же они бывают идиотами! Она, наконец, поднялась с пола на ноги и представила всех друг другу. Юджин скромно кивнул: - Очень приятно, но я все-таки пойду, ребят. Все пошли его провожать, а Кларк все так же развесело махал бутылкой в воздухе – кажись, он уже успел попробовать этот нектар богов и остался очень доволен. - Ну-с, подружка, колись, че тут было, пока мы протирали штаны на уроках? – пихнула ее в плечо Люси, когда дверь за Юджином закрылась. Вся компашка расположилась в комнате Келли: Люси на диване, Кларк – на полу возле нее, Келли – на полу у противоположной стены. Хозяйка комнаты сбегала за стаканами и разлила в них принесенный напиток – это оказался сладкий фруктовый глинтвейн. - Ну вот, а то как быдло, из горла, - сказала Келли, раздав друзьям стаканы. После она принялась рассказывать о происшествии с альбомом. Кларк во время повествования то и дело ржал, хлопая себя по коленке, а Люси удивленно поднимала брови и похихикивала. Выложив все, Келли замолчала и хлебнула из стакана. - Ну и ну, - Люси развела руками, - парень подошел к тебе ближе, чем на три километра и ты его не покусала. Бывают же чудеса на свете! - Я и сама удивилась, - Келли смотрела в окно слева от себя, - но есть в нем что-то такое…приятное... хочется общаться. - А может, не просто общаться, а? – Люси подмигнула и хлопнула Кларка по плечу. Тот словил ее взгляд и оба заржали, как кони. - Дура ты, Люська, - Келли снова хлебнула вина, - ты же меня знаешь. - Не, ну ты загнула, Люсь, - подал голос Кларк, - он же совсем не в ее вкусе! Я верно говорю? – он повел руками вокруг, показывая на многочисленные плакаты музыкальных групп на стенах, - вот такие тебе нравятся? - Ну тип того, - Келли рассеянно пожала плечами, глядя в стакан, - мне нравятся неформалы и рокеры, которые клево выглядят и многим увлекаются. - Нее, подруга, - Кларк поднял палец вверх, - настоящие рокеры – это бруталы с немытыми длинными волосами, которые пьют как кони, матерятся и бьют по пять гитар за вечер. - Нет, спасибо, - усмехнулась Келли, - не все рокеры такие, - она глянула на плакат Tokio Hotel, - Билли же не такой, хоть и поет рок. - Твой Билли педик! – Кларк налил себе еще вина, уверенно кивнув головой, - какой натурал будет краситься лучше девушек, укладывать волосы по два часа и подбирать шмотки как на парад? - Ну ты даешь! Он же звезда, мать моя! – тут уже не выдержала Люси. - И что? Оззи Озборн, Билли Джо, Тилль Линдерманн – звезды почище вашего Билли. Они ж не выглядят, как анорексичная эмо – девочка, - Кларк заржал. - Да не суть, как он выглядит, - Келли махнула рукой, - зато он умеет тонко чувствовать, писать прекрасные тексты и душевно петь их. Современным парням не хватает мягкости и умения поплакать. - Ну-у-у, мать, - Кларк взмахнул руками так, что чуть не расплескал вино из стакана, - поет, красится и плачет – это точно какое – то женоподобное существо невнятной ориентации! Келли и Люси захохотали, глядя на его озадаченное лицо. - Я тогда молчу насчет Страйфи из Cinema Bizarre! – сказала сквозь смех Люси. - А эт который? – Кларк остановил стакан на полпути ко рту. Люси ткнула на плакат справа. - Этот? Так это мужик?! – Кларк почти вплотную уставился на плакат и аж рот раззявил. Девчонки снова расхохотались от его глупой рожи. - Не, а если серьезно, - Кларк вернулся на место, - мне понравился этот чувак. Выглядит обычно: рубашка в клетку, джинсы, короткие русые волосы. Да и не выпендривается, вроде. А если еще и на гитаре играет, как ты говоришь, так вообще клад! Келли закатила глаза и выпила залпом вино. - Ладно, давайте сменим тему, - сказала она, со стуком поставив стакан на пол, - че отмечаем –то? Вы ж ко мне не просто так побухать приперлись, а? - Ну вообще – то, это тоже, - хихикнула Люси, - но есть еще хорошая новость: нашу класснуху, с которой ты вечно сралась, списали на пенсию! От так-то! – она подмигнула и подняла стакан вверх. - Гонишь! – от радости выдохнула Келли, - кто же теперь будет вместо нее? - Миссис Спенсер, - довольно ответил Кларк. - Ну нифига себе! – Келли была счастлива. Миссис Спенсер – один из немногих педагогов, с которыми она прекрасно ладила. Англичанка вместо математички в класснухах! Да об этом можно было только мечтать! Друзья наполнили стаканы и радостно чокнулись за здоровье миссис Спенсер. Следующие пару дней зарядил дождь. Скучный, серый и тоскливый. Люси и Кларк не приходили – у обоих получился завал что дома, что в школе. Келли было так паршиво на душе, что она решила забить на школу. Пока все не образуется. Ну, настолько, насколько это может образоваться в ее жизни. «I'm a big big girl In a big big world…»