First Sight

Я никогда не верил в любовь с первого взгляда. И не думаю, что что-то в этой жизни заставит меня изменить это мнение. Неужели какой-то идиот и впрямь может думать, что от одного взгляда с расстояния пяти-десяти метров среди толпы людей на улице, или, скажем, сквозь клубы дыма в каком-то клубе, или, еще, к примеру, с разных концов овощного ряда в супермаркете можно разглядеть свою любовь? Чушь! Как минимум, это не подходит людям с плохим зрением (хотя вот я никогда на него не жаловался). Это все просто обыкновенные киношные штампы из плохих (ну иногда и неплохих, но это больше исключение) мелодрам с красивой цветокоррекцией и внешне идеальными актерами, которые видят друг друга, проникаются, влюбляются, ссорятся, мирятся, съезжаются, разъезжаются, женятся, заводят детей, собак, черепашек и чертовых волнистых попугайчиков (ненавижу их тоже, у меня аллергия на их гребаный пух), снова ссорятся, находятся на грани развода, снова мирятся, заводят еще новых животных… В конце концов, лет этак в шестьдесят, они сидят рождественским вечером у камина в окружении детей и сопливых внуков и рассказывают о том как они полюбили друг друга с первого взгляда. Хрень! Абсолютная мозговыносящая хрень! И ведь кто-то в это еще верит… Единственное, что я хотел сделать с тобой с первого взгляда, так это выдавить к хренам твои глаза. Насколько слепым идиотом надо быть, чтоб врезаться в меня, когда я просто мирно стоял разглядывал рыбок в зоомагазине, и высыпать на меня целую банку вонючего рыбьего корма? Ведь у тебя идеальное зрение. А у меня абсолютно, блять, новая белая футболка. И все эти твои тупые извинения и отмазки по типу «Ой, я не заметил, прости меня, чувак» и «Хочешь я сейчас застираю? У меня в подсобке есть мыло, она быстро просохнет». Бейдж с именем перекосился, неровно стриженные на панковский манер волосы растрепаны, а в глазах глупый испуг. Наверно, ты боялся, что я напишу жалобу, и тебя лишат премии. Но нет. Я просто вмазал тебе, потому что твои конченые попытки отряхнуть мою футболку от мелкой вонючей пыли просто пиздец как выбесили меня. С криком «Ах ты сраный ублюдок!» ты ответил мне, и между нами завязалась драка. Мда… мы перевернули клетку с попугаями и рассыпали по всему магазину кошачий корм, стоящий на стенде. И все это за каких-то две минуты, пока не прибежал управляющий и не вышвырнул нас на улицу, предварительно обругав и отобрав деньги «на компенсацию ущерба». А ведь я пришел туда по поводу работы… Хотя все равно я бы никогда не стал с тобой работать. Кидая друг на друга злобные взгляды, мы разошлись в разные стороны. Не знаю, как ты, а я искренне надеялся, что я больше никогда тебя не увижу, хотя в столь маленьком городке, как наш, это было маловероятно. И вот, как на зло, уже на следующей неделе мы увиделись на вечеринке у одного моего приятеля. Я совсем не ожидал этого, но ты подошел ко мне, изрядно выпивший, и, слегка заговариваясь и обильно пересыпая свою речь матами в мой адрес, сделал попытку извиниться. Вкратце это звучало как: «Я сильно, блять, сожалею о том что ты, ебаный мудак, попался на моем пути и я высыпал на тебя этот ебучий рыбий корм, мне правда очень, сука, жаль, что из-за тебя, пиздюк, я вылетел с работы. Поэтому не держи на меня зла». В попытке примирения ты попытался похлопать меня по плечу и вылил на меня свое чертово пиво. Поэтому я никогда не признаю свою вину за то, что тот вечер закончился для нас в отделении милиции, что бы ты там не говорил. Ты сам, блять, виноват. К сожалению, я был не настолько пьян, как ты, и поэтому сидеть в этой крохотной грязной клетке было для меня просто пыткой, особенно когда ты пытался начать петь. Но зато утром, когда ты уснул, я с превеликим удовольствием отстучал победный марш ненависти на железных прутьях решетки, наблюдая, как ты корчишься от головной боли и умоляешь меня перестать. Конечно, мне за это влетело от охранников, но твоя перекошенная физиономия того явно стоила. А когда нас все-таки выпустили, твой ненавидящий взгляд был словно бальзам на мою маленькую злобную душонку. Просто чтоб ты знал, я тоже ненавидел тебя в тот момент, сукин ты сын. Мы продолжали регулярно видеться на вечеринках. По слухам, ты был новичком в этом городе, поэтому раньше мы никогда не встречались. По тем же слухам ты переехал к нам после того, как тебя выперли из нью-йоркской панк-группы, где ты раньше играл, и теперь у тебя не было ни гроша, особенно после того как ты потерял работу. Впрочем, твоя грустная история ни капельки меня не разжалобила, я все еще не мог терпеть тебя, хоть мы больше и не пытались покалечить друг друга в стычках. Я считал тебя самым мудацким мудаком, который мне когда-либо встречался. Даже мой историк в старшей школе, самовлюбленный хрен с отвратительной козлиной бородкой, из которой мне хотелось повыдергивать один за одним все волоски, не так меня бесил своим дребезжащим голоском, как ты одним фактом своего существования. Ты был просто чертовой ошибкой и ходячей неприятностью. Каждый раз, когда ты появлялся рядом со мной, случалась какая-то херня. Но апофеозом происходящего стала твоя бешеная собака, которая укусила меня за ногу, когда я просто проходил мимо твоего дома (почему ты вообще выпустил эту агрессивную суку гулять одну на улице?). Благодаря тебе я должен был неделю лежать дома с перебинтованной ногой и дохнуть со скуки. Когда ты появился на пороге моего дома с двумя огромными пакетами из супермаркета (в одном из которых что-то призывно звенело) и глупой улыбкой от уха до уха, я думал, что убью тебя. Но ты вскинул руки (насколько это позволяла тяжесть пакетов) и быстро выпалил: «Только не убивай меня, я пришел загладить свою вину за все, что натворил». Мне пришлось тебя пустить, хоть я и боялся, что ты обязательно как-то покалечишь меня. Впрочем, ты действительно залил стопку моих музыкальных журналов газировкой, но это было не самое худшее из всего, что гипотетически могло произойти. Мы выпили по паре бутылок пива, посмотрели ужастик, поболтали и пришли к выводу, что вели себя как идиоты. Алкоголь вообще хорошо помогает налаживать дружеские контакты. Поэтому, уходя, ты пообещал заскочить завтра. И я был как никогда рад этому. На следующий вечер ты принес мне волнистого попугайчика в клетке и сказал, что нашел себе работу в другом зоомагазине. Я тут же назвал его твоим именем и пошутил про птичьи мозги, но ты даже не обиделся, а посмеялся вместе со мной. С тобой вообще было невероятно легко и приятно общаться. Я уже даже простил твою собаку, ведь если бы не она, мы бы вряд ли помирились. Да и попугайчик показался мне весьма милым подарком, я даже привязался к нему за четыре дня, что он пробыл у меня дома. Пока меня не отвезли в больницу с отеком дыхательных путей из-за аллергии на попугаев, о которой я даже никогда не подозревал. Когда ты на следующее утро пришел навестить меня, у тебя был вид человека, которого ведут на казнь. Наверно, ты думал, что я окончательно тебя возненавижу и прогоню. Но я просто не мог больше выносить абсурдность этой ситуации. Ведь правда, что бы ты ни делал, все выходило как нельзя хуже, особенно, если это касалось меня. Именно в тот момент я понял, что ничего не происходит просто так. Ты был единственным, кто навещал меня в больнице. Ты носил мне фрукты (большую часть которых я не ел из-за того что они могли спровоцировать новый виток аллергии), сидел со мной, развлекая рассказами о работе и о том, как грустно выглядит мой попугайчик в своей клетке в магазине, куда его пришлось вернуть, был настолько милым и заботливым, что я не мог понять, с чего я вообще поначалу так плохо относился к тебе. Именно ты же и забрал меня из больницы, когда мне разрешили вернуться домой. Неужели я месяц назад мог хоть на секунду представить, что самый раздражающий меня человек на этой планете станет так важен для меня? Когда я сидел дома (моя нога была все еще очень плоха), я как спасения ждал твоего вечернего прихода. Потому что только с твоим появлением мое скучное, однообразное, невыносимое существование становилось похоже на жизнь. Хотя иногда мне кажется, что я просто смирился и привык. Вернее, даже не так… я свыкся с тем фактом, что с каждым днем ты занимаешь все больше места в моей голове. И хоть я боялся произнести это даже про себя, мысленно, сердцем я уже смирился с тем, что я… влюблен. Ты как раковая опухоль, и это сравнение идеально подходит тебе, ходячая неприятность. Из маленькой ущербной клетки в моем больном сознании ты мутировал, заполнил его своими метастазами, пустил корни, и уже никакая операция мне не поможет, не спасет от моего кошмарного финала, к которому я все ближе. Если бы я только понял это тогда, в самом начале, я бы вырезал этот нарост из своего сердца, подавил алкогольной химиотерапией, забыл, стер из своей памяти все, что связано с моей болезнью. Но сейчас… сейчас уже поздно, нет никакой такой волшебной терапии, которая оставила бы меня живым. И – черт бы тебя побрал! – как же мне больно! Наверно, я просто не доживу до того момента, как ты получишь это письмо, полное идиотских воспоминаний и неуклюжих метафор. Я настолько болен, что просто не найду в себе сил увидеть тебя лично. Поэтому я надеюсь, что я умру от стыда еще до того, как ты закончишь читать это. Я бы никогда не поверил в то, что за столь короткое время можно неизлечимо заболеть человеком и влюбиться в свою болезнь, чтоб больше не представлять свою жизнь без нее. Не поверил бы, если бы сам сейчас не умирал от этой чертовой болезни. И, знаешь… пусть этот недуг немного расширил мои представления о возможном и невозможном, любовь с первого взгляда это все равно чушь. Но вот в мою постепенно разрастающуюся (с каждым днем больше) любовь к тебе я верю безоговорочно.