Без-ответов

Край света слегка пружинил при нажатии. Тянуло пальцы, покалывало кожу — какой-то магический блок. А потом начинало ныть в висках, резко сужались поля зрения. Сефирот отдёрнул руку, сделал шаг назад. Вдох, другой, третий — виски отпустило, зрение вернулось к норме. Кто бы ни создал эту преграду, он явно не желал, чтобы она была разрушена. А Сефирот очень хотел понять, как отсюда выбраться. Он не помнил себя, почти не помнил своих навыков, понятия не имел, существует ли ещё что-то вне этого места, но от бытия здесь его тошнило. В прямом смысле. Он заставлял себя есть с большим трудом. Мужчина стоял по щиколотку в воде, под водой было нечто напоминающее толстый лёд — опалесцирующее, холодное, скользкое. Вода текла по его поверхности, иногда прихотливо свиваясь водоворотиками. И за ту преграду, которая пружинила под рукой, вода свободно утекала. Сефирот передёрнул плечами. Здесь было холодно, заметно холоднее, чем в «замке» воинов Хаоса. Он повернул направо и пошёл вдоль невидимой границы. Три сотни шагов, и из воды поднялся «берег» - спрессованные обломки уже не различить чего. Ещё три сотни шагов, и показались развалины здания, две полуразрушенные стены, на сохранившихся остатках паркета осевшее на ножках кресло. Сефирот остановился. Кресло ему что-то мучительно напоминало, но при попытках сосредоточиться в виски словно втыкали айкути. Сефирот со вздохом опустился в кресло, оно опасно заскрипело под его весом. Мужчина положил тусклую молчащую Масамунэ на подлокотники. С мечом было что-то не так. Со всем этим местом было что-то не так. Здесь не было неба в привычном понимании, отсутствовали луна и солнце. В разных местах была разная освещённость — где-то ярче, где-то темнее, где-то воздух был отчётливо зелёным, где-то просто прозрачным. Поговорить с кем-то о странностях этого места не удавалось. Никто не поддерживал разговор. Сефирот вытянул ноги и откинулся на спинку. Кресло пахло пылью и сыростью, тканью и ржавчиной. Эти запахи неожиданно успокаивали. Наверное, он задремал, потому что в какой-то момент понял, что просыпается, и разбудил его звук чужих шагов. Сефирот насторожился было, но тут же расслабился. Вне «арены» здесь не было угроз. Шаги приблизились, из-за стены показался единственный человек, который вызывал у Сефирота хоть какой-то интерес. Не весь этот интерес был его собственным, идущим изнутри, частично он был таким же мёртвым и неестественным, как само это место. Клауд остановился, привалился плечом к стене. Он смотрел куда-то между глазами и наплечником плаща Сефирота, как всегда. Сефирот поймал себя на том, что говорит какие-то искусственные слова, и с усилием замолчал. Слова поднимались изнутри, щекотали горло. Сефирот сжал руку в кулак. Клауд вздрогнул, поднял взгляд. Почти секунду они смотрели друг другу в глаза. -Мы мертвецы, знаешь? - Клауд говорил ровным голосом, так говорят «хорошая сегодня погода». -Что? -Мы все мертвы. Сефирот посмотрел на клинок Масамунэ, тусклый металл и еле заметная линия хамона. Она рубила чужие доспехи без зазубрин, а воздух — без свиста. А когда-то она пела. Сефирот почти помнил её песню, радость её танца. -И она — тоже, - Клауд снял со спины свой огромный меч, аккуратно прислонил его к стене, уселся на вытертый паркет и скрестил ноги, - мертвецы с мёртвыми мечами. -Ты поэтому не хочешь со мной драться? Клауд несколько мгновений смотрел на руку Сефирота, лежащую на рукояти меча. -Нет, - юноша коротко качнул головой, - есть другая причина. Теперь уже Сефирот смотрел на Клауда. -Другая причина? -Я не помню, - пожал плечами Клауд, - никто не помнит. Я спрашивал. Кто мы? Откуда? Где мы? -Никто не разговаривает на эти темы? Клауд кивнул. Сефирот опустил взгляд на Масамунэ. Интерес к словам Клауда угасал. -Мы тоже не сможем, - тихо сказал Сефирот. -Угу, - Клауд пошевелил коленом, кивул в сторону нодати, - можешь положить её на пол? Сефирот покачал головой. Снял с правой руки перчатку, бросил на паркет. Взял Масамунэ и поставил её к стене, навершием рукояти на перчатку. Клауд по полу перебрался к креслу, привалился спиной к подлокотнику, расслабился. -Смерть ничего не меняет, - теперь голос Клауда звучал так, словно они продолжали какой-то старый спор. -Смерть ничего не меняет, - согласился Сефирот.